Плохие намерения

— Сейчас будет особенно больно, – прошептала она, ее глаза на секунду встретились с моими.
— Все в порядке. Я заслужил это, – пробормотал я в ответ.
 Она сглотнула, ее тонкое горло дернулась от этого движения.
— Нет. Не заслужил. Никто не заслуживает этого.
 Затем она вылила антисептик на рану.
 Я стиснул зубы и зашипел. Чертовски жгло, но я не был новичком в боли. Со мной все было в порядке. Я уже мог сказать, что справлюсь с этим и без больницы.
  
 Что-то легло на мою руку, я открыл глаза, чтобы увидеть, как маленькая ладонь Лили сжимает мою с такой силой, что костяшки ее пальцев побелели. Ее лицо осунулось. Она страдала от причинения боли кому-то другому. Вот каким ангелом была эта девушка.
— Всё хорошо, уже всё, всё закончилось, – бормотала она снова и снова.
 Мне было интересно, говорит ли она это мне или себе. Ее сладкое утешение заставило жжение от антисептика исчезнуть.
 Она выдохнула, пытаясь убрать рыжую прядь, упавшую ей на глаз. Я потянулся, прежде чем смог остановить себя, и заправил прядь ей за ухо.
— Ты действительно в порядке? – спросила она. Теперь, когда она промыла рану, порез был отчетливо виден. По форме он напоминал кривую линию. Я не вырезал «Ч». Джек никак не мог заставить меня, не приблизившись, чтобы проверить, и в таком случае я уже планировал зарезать ублюдка его же ножом.
 Нет, я знал, что больше никогда не напишу это проклятое слово на своем теле. Я решил, что раз мне нужно что-то написать, то пусть это будет то, чего я хочу. К счастью, я резал недостаточно долго, чтобы Лили смогла различить букву «Л», начало ее имени. Она и так была достаточно напугана сегодня вечером.
 Я пожал плечами.
— Я парень, который только что вырезал букву на собственной руке. Я действительно не знаю, как на это ответить. А ты?
 У нее вырвался грубый смешок.
— Ничего в сегодняшнем дне не в порядке.
 Чувство вины ударило меня под дых. Она попала в эту ситуацию из-за меня. Ее жизнь стала хуже с тех пор, как в ней появился я. Может, она и была для меня ангелом, внезапным даром благодати, о котором я даже не подозревал, но я для неё был проклятием.
— Я знаю. Мне так жаль. Ты не должна была быть там или попадать в поле зрения этого мудака. Это моя вина.
 Она прерывисто выдохнула и ответила дрожащим голосом.
— Тогда это моя вина, что у тебя такая рука. Если бы не я, ты бы никогда не поехал туда и не порезал бы себя. Мне жаль. – Она подняла на меня свои зеленые, полные слез глаза. — Очень жаль.
— Перестань. Ты не виновата в подлости такого человека, как дядя Джек.
— Никто из нас не виноват, – быстро ответила она.
 Я медленно кивнул, соглашаясь с ней, хотя в глубине души понимал, что в том, что Лили оказалась там, была моя вина.
— Джош Сэмюэлс, – начал я.
 Ее глаза сузились.
— Ничего не случится с Джошем. – Голос Лили был тверд. — Ничего. Слишком много насилия уже произошло. Это должно когда-то закончится, и закончится прямо сейчас.
 Я подумал о словах Николая Чернова, о том, что нужно укротить зверя внутри, даже если он жаждет крови. Я мог бы пойти и расправиться с Джошем. Он тоже втянул Лили во все это. Но тогда насилие продолжится. Я мог лишь догадываться, что Джош ввязался в это дело в первую очередь из-за меня. Потому что я сломал ему гребаный нос, не имея на то никаких причин, кроме мелкой ревности и собственничества. Потому что тьма внутри не приносила облегчения, а что значил еще один дерьмовый акт насилия после той жизни, которую я вел? Карма, безусловно, была той еще сукой.
— Хорошо, – услышал я свой голос.
 Лили моргнула, удивленная моим легким согласием.
— Хорошо?
— Хорошо. Ты права. Все закончится сейчас. Если ты просишь меня не разбираться с Джошем, я не буду.
 Она изучала меня какое-то мгновение, а потом складка между ее бровями разгладилась, и она улыбнулась. Это было похоже на благословение. После всего, что ей пришлось пережить сегодня, она все еще делала выбор в пользу добра и поступала правильно, даже по отношению к людям, которые, возможно, этого не заслуживали.
 Лили, могла быть подавлена, но она не была побеждена. Где-то под ее внешностью круглой отличницы скрывался стальной хребет. Она была дикой, своевольной и гораздо более храброй, чем все, кого я знал.
— Если бы я увидел твое сообщение раньше, я приехал бы быстрее. Я сел на байк, как только прочитал его. – Мне нужно было, чтобы она знала это. — Я знаю, что на самом деле у тебя нет причин мне верить, но парни могут подтвердить.
 Она продолжала вытирать лишнюю кровь из раны на моей руке, смазывая ее антисептиком, а затем наложила чистый сухой бинт.
 Лили хранила молчание, обходя меня сбоку. Рана была неглубокой из-за неудачного наклона, но все равно было больно, и ее нужно было промыть.
 Она смотрела на мой бок, нажимая ватным диском, чтобы достать спиртом как можно глубже и удалить любую потенциальную инфекцию, когда наконец заговорила.
— Почему тебя волнует, верю я тебе или нет? Я для тебя не существую, помнишь?
 Напоминание о грубых, непростительных вещах, которые я наговорил ей в пылу своего гнева, стало пощечиной.
— Лили, – начал я и дернулся, когда она приложила палец к моим губам. Ее кожа была такой мягкой, что мне захотелось поцеловать ее.
— Не надо. Я просто дразнила тебя. После сегодняшнего вечера... давай просто оставим прошлое в прошлом. Сейчас это не имеет значения.
— Как ты можешь так говорить после того, что я сделал?
— То, что ты сделал, было ужасно, мы оба это знаем… но это заставило меня взглянуть в лицо некоторым суровым истинам, и сейчас я не жалею об этом.
 Я наклонился, чтобы посмотреть на нее. Она не отводила взгляда с раны, протирая ее ватными дисками, смоченными в чистящем растворе.
— Серьезно? – Я был удивлен.
 Она кивнула.
— У меня был лучший разговор с родителями за всю мою жизнь, и в конце концов он произошел благодаря тебе.
 Я облегченно усмехнулся.
— Полагаю, мне следует сказать «не за что».
 Она надавила диском на рану чуть сильнее, ее зеленые глаза встретились с моими.
— Не перегибай.
 У меня вырвался смешок. Как я мог смеяться, когда последние несколько часов были одними из худших в моей жизни? Я понятия не имел. Знал только, что чувствовал себя лучше, чем когда-либо, сидя здесь с Лили, пока её улыбка украшала мое недостойное лицо.
— Благодаря тебе я смогла честно рассказать родителям о своих желаниях.
— Ты о переезде в Калифорнию? – не удержался я от вопроса.
 Она промычала что-то в знак согласия, и я хотел надавить на нее еще, но она не дала мне шанса.
— Думаю, мы здесь закончили, ну, насколько это вообще возможно.
 Она подобрала окровавленные ватные диски и положила их в металлическую миску, а затем обошла меня сзади, чтобы выбросить их в мусорное ведро.
 Я слышал, как она прошла до мусорного бака, а затем полпути обратно, прежде чем шаги внезапно прекратились.
 Точно. Я так отвлекся, что снял футболку, даже не подумав о спине.
 Слово, которое оставили мне Катлеры, чтобы я никогда не забыл о них. Не то чтобы это было секретом для Лили.
 Она молчала, не двигаясь.
 Я взглянул на нее через плечо.
— Все в порядке. Ты ведь уже видела его, верно?
— Нет. Я же говорила тебе… я никогда по-настоящему не видела твой шрам, – тихо сказала она.
Черт. Я сгорбился, внезапно почувствовав себя уязвимым. Неужели она не рассмотрела его тогда? Теперь ее реакция стала самой важной вещью в моей жизни.
 Было так тихо, что я был уверен, что она слышит, как колотится мое сердце.
  
 А затем прикосновение, такое легкое, что я засомневался, не почудилось ли мне. Словно касание ангела, ее палец провел по слову.
 ЧЕРВЬ 
 Она очертила каждую букву, и я позволил ей. В конце концов, я был у нее в долгу. Я поделился ее секретами со всем миром; было только справедливо открыть ей свои.