Римлянин 2 (СИ)

 Глава VIII. Зимняя война 
 
//Крымское ханство, каструм «Серпентрио», 10 марта 1742 года//
— Я и надеяться не мог, что столько кочевников соберётся в одном месте… — прошептал Таргус, в подзорную трубу разглядывая полчища татар и стройные ряды османских янычар. — И эти сюда приползли…
Дела у султана пошли на поправку и этому был ряд веских причин, которые так или иначе были связаны с Персией.
1. Новая артиллерия, закупленная у Таргуса, позволила султану буквально подпалить задницу персидскому Надир-шаху, который никак не ожидал, что османы, во время генерального сражения у Еревана, достанут до его командной ставки. Это положило конец войне с Персией, которая тут же погрязла в междоусобных схватках за власть, деморализовало армию, которая начала сдаваться, а следовательно открыло османам доступ к богатейшим городам Персии, которые подверглись жестокому грабежу, что сильно поправило самочувствие казны Махмуда I. Мало того, вылезли уже неоднократно подавленные Надир-шахом племена афганцев, которые начали осторожно прощупывать возможности пока ещё стоящих на защите границ гарнизонов. Уже сегодня можно с уверенностью сказать, что Персия как государство вернётся на мировую арену очень нескоро, если вернётся вообще. Одна смерть, а столько последствий.
2. Фактически состоявшееся падение Персии позволило оседлать южную ветвь ныне очень чахлого Шёлкового пути, который едва-едва доходит сейчас до Средней Азии. Тем не менее, это всё ещё серьёзные деньги, ввиду того, что внутренний рынок Османской империи всегда нуждался в китайском фарфоре и шёлке. Таргусу очень не понравилось, что эти вездесущие китайцы суют свои лапы куда попало, но Китай — это дело очень далёкого будущего.
3. Победа в войне с Персией увеличило народную поддержку султана, который и сам был воодушевлён таким раскладом и начал модернизацию своей морально устаревшей армии. В сердце Малой Азии год назад возник некий аналог Промзоны, который не имеет с ней ничего общего, кроме концентрации производств на относительно развитом транспортно-логистическом узле. Старинный город Анкора, который османы называют Анкарой, был обнесён высокой стеной, как дядюшка Таргус учил, а также стал самой охраняемой территорией империи. В отличие от Европы, где всё буквально воняет шпионажем, у себя султан сумел обеспечить достойный уровень информационной безопасности, пусть и ценой некоторых жертв среди подданных. Доподлинно неизвестно, что именно там производят османы, но, судя по мушкетам единого образца, коими вооружены присутствующие на поле боя янычары, султан сделал большой упор на оружейное производство.
«Что может быть важнее винтовок?» — мысленно усмехнулся Таргус.
Только деньги.
С деньгами у султана тоже всё начало налаживаться, он, по дурному примеру Таргуса, начал считать деньги, сократил расходы своего двора, вновь взялся за когда-то заброшенную модернизацию армии, выдернув Бонневаль-пашу из ссылки.
Граф Клод Александр де Бонневаль — это франкский военный деятель, дважды предатель, который принял ислам и стал служить султану Махмуду I. Его деятельность позволила привести артиллерию османов к европейскому уровню, но этот уровень сейчас считается морально устаревшим. Винить его сложно, так как никто и предположить не мог, что Шлезвиг скажет в артиллерийском деле не просто новое слово, а зачитает длинный монолог.
Также наблюдались попытки вестернизации армии османов, предпринимаемые Бонневаль-пашой при не очень уверенной поддержке султана.
Янычары не собирались отказываться от старого образа деятельности, поэтому попытки неизбежно заканчивались провалом.
Проблемой Бонневаль-паши было неумение вовремя закрывать рот и острая вспыльчивость, что со временем испортило отношения с султаном, а это могло означать только два исхода: смерть или ссылка. Ему повезло и он отправился доживать свой век на побережье Чёрного моря.
Серия поражений, нанесённая Таргусом, показала даже самым упёртым, что надо что-то менять и султан тут же вспомнил про своего франкского протеже.
 
Судя по стройным и дисциплинированным рядам янычар, кое-каких успехов Бонневаль-паша добился. Как минимум, они взяли на вооружение армии пулю Несслера, которая произвела настоящий фурор пять лет назад.
«Вот и выясним сегодня, на что способна их армия», — подумал Таргус.
Артиллерия на позициях, но армия противника вне зоны эффективного огня и начинать бой первой не собирается. Но Таргус не гордый.
— Первая линия — вперёд, с первой по четвёртую батареи — за ней! — приказал он. — Эквиты по флангам! Пятая батарея — на своих позициях, прикрытие по флангам!
Кавалеристы, которых, по итогам прошедших битв, пришлось облачить в противопульную броню и оснастить породистыми конями. Смертность там была неприемлемой и пусть Таргус не считал, что кавалеристы слишком уж важны для исхода боя, но и пренебрегать ими разумно не стал, ведь преследование бегущего противника полностью лежит на эквитах.
Противники выжидали чего-то и не двигались с места.
Первая линия достигла дистанции эффективной стрельбы, но Таргус заранее проинструктировал командный состав о запрете свободного огня.
Крымские татары проявляли минимум активности, старательно игнорируя их приближение.
Таргус заволновался.
Он начал лихорадочно осматривать пространство вокруг, панически выискивая какие-нибудь замаскированные силы, способные ударить с фланга.
— Разведка, доклад! — заорал он с башенки.
Спустя минуту примчался капитан Хартман.
— Ваше Высочество! — донеслось снизу. — Во время разведки никаких признаков замаскированных сил противника не обнаружено.
— Тогда какого хрена они стоят?! — раздражённо выкрикнул Таргус. — Разберись в чём дело!
— Есть! — стукнул себя по кирасе капитан разведчиков и помчался к расположению своих легионеров.
Конные разведчики выдвинулись на проверку спустя несколько минут, направившись на проверку наиболее подозрительных мест.
— Артиллерия, открыть огонь шрапнелью! — приказал Таргус.
Сигнальщик замахал флажками.
Спустя две с половиной минуты загрохотали пушки и гаубицы.
Запальные трубки сработали как надо и инициировали детонацию снарядов непосредственно перед позициями противника.
Применение в качестве взрывчатки для донных камер хлоратита, производство которого больше не уходило целиком на строительство Кильского канала, позволило существенно увеличить мощность взрыва и тем самым увеличить скорость шрапнели. Это сделало её куда убойнее, что было видно Таргусу через подзорную трубу: даже не очень плотное построение конных кочевников существенно проредилось уже после первого залпа, а ведь будут ещё…
Минуту спустя артиллерия сделала ещё один слитный залп.
— Первая линия, открыть огонь! — приказал Таргус, а сигнальщик подал знак.
Легионеры практически синхронно вскинули винтовки и начали стрелять.
Пусть у них и капсюльные винтовки, но они всё ещё дульнозарядные, поэтому от залповой стрельбы на этом этапе отказаться не удастся. В будущем, лет через восемь-десять, удастся освоить технологию изготовления казнозарядных винтовок и тогда…
В этот момент за смешавшимися позициями кочевников появилось дымное облако, из которого по баллистической траектории устремились в небо яркие огни.
— Да быть этого не может… — прошептал поражённо Таргус.
Но это были они — ракеты. Вероятно, весьма примитивные, но ракеты.
Навели их довольно-таки точно, причём видна была тщательная отработка технологии использования: на манер шрапнельных снарядов, они взрывались над головами легионеров и осыпали их готовыми поражающими элементами.
 
— Артиллерия, огонь по дымовому облаку! Зажигательными, а потом шрапнельными! — дал новый приказ Таргус.
Потери были ощутимыми: в строю первой линии были многочисленные провалы.
Артиллеристы тоже пострадали, но не так сильно, как строевые легионеры, поэтому ответный огонь был открыт очень быстро.