Лисья тень

– А я путаюсь у тебя под ногами?
– Да. – Алекс кивнул. – Ты здесь чужая, ты не знаешь правил игры и понятия не имеешь, с чем можешь столкнуться. Тебя влекут большие деньги… Я понимаю.
Ничего-то он не понимает, а объяснять она не собирается. Ей тоже хочется разобраться. Может быть, даже сильнее, чем ему самому.
– Деньги никогда не бывают лишними, – сказала Ю и усмехнулась нагло и дерзко.
  
Она думала, что для убийства может быть два мотива: ревность и деньги. Есть ещё третий, пожалуй, самый весомый – месть! В Логовое её держит именно этот третий мотив. Приведёт ли он её к самосуду? Сможет ли она из мести убить? Ю не знала, но собиралась узнать в самое ближайшее время. И ей, так же, как и Алексу, не нужно, чтобы кто-то путался в этот момент под ногами. Пусть он считает её жадной, ослепленной блеском золота дурой. Так будет даже проще. Им обоим проще. Каждый сам за себя, никаких коллабораций, никаких коалиций. У них совершенно разные цели и совершенно разные методы.
– Как скажешь. – Алекс пожал плечами, уставился в туман за окном.
Они посидели в полном молчании, а когда молчание сделалось невыносимым, Ю встала из-за стола.
– Я, пожалуй, пойду.
Он ничего не ответил. Думал о своём или потерял к разговору интерес?
Прежде чем уйти, Ю заглянула в холодильник, отыскала в его недрах ещё три банки энергетика, прихватила с собой.
Когда она шла по первому этажу, рассвело достаточно, чтобы видеть окружающий мир довольно четко. Дурно написанный портрет выступил из темноты, как призрак. Ю едва не шарахнулась в сторону под тяжелым, полным ненависти взглядом старика. Лука Славинский собственной персоной. А что это у него в руках? Ю приблизилась к картине вплотную, всмотрелась.
Тьма накатила на неё волной, ударила в грудь, отшвырнула прочь. Вслед за волной тьмы пришла волна тошноты, настолько нестерпимой, что Ю и не стала терпеть, перевалилась через подоконник, зажмурилась от боли и облегчения.
– С тобой всё в порядке? – послышался за спиной голос Алекса.
Нет, с ней не всё в порядке! Она только что поймала темный вайб от этой чертовой картины! Она почувствовала такую боль, какой не чувствовала никогда в жизни. От картины – или от старика на картине? – исходил беспросветный, безнадежный мрак, рассеять который не было способно даже мягкое сияние золотого лисьего черепа в его руке.
– Кажется, съела что-то не то. – Ю вытерла лицо рукавом пижамы, сползла с подоконника.
Алекс не стал ничего комментировать, то ли из человеколюбия, то ли из-за равнодушия, но Ю была ему за это благодарна. Вместо этого он спросил:
– Может, в больницу?
– Спасибо, меня уже отпустило.
Её и в самом деле отпустило, только в голове звенел набат и тряслись руки. А ещё невыносимо хотелось энергетика. Ю схватила упавшую на пол банку, вскрыла, выпила содержимое в один жадный глоток.
– Что это у него? – спросила, стараясь не смотреть на портрет.
– Ты про картину? – В отличие от неё, Алекс ничего подозрительного не чувствовал. – Это Тася постаралась. Как по мне, мерзость.
Мерзость и есть! И какая должна быть душа у художника, чтобы передать эту мерзость так… филигранно?
– Портрет Луки.
– А в руках? Что у него в руках?
– Семейная реликвия Славинских – золотой лисий череп.
– Почему реликвия? – Несмотря на выпитый энергетик, в горле было сухо и слова приходилось выплевывать почти силой.
– Потому что старик считал, что именно в этом черепе залог его феноменальной удачливости. Кстати, если тебе интересно, череп пропал. Так же, как и прах Луки.
– Мне не интересно… – Она собрала с пола остальные банки с энергетиком, покачнулась. Алекс даже не дёрнулся, чтобы её поддержать. Теперь уже точно каждый из них сам по себе. – Я пойду.
Он ничего не ответил, он разглядывал портрет, а в глазах его клубилась тьма.
 
Глава 5
 
В половине восьмого в комнату Ю робко постучались. Она уже хотела было сказать «Войдите!», но вспомнила, что заперлась на замок. Пришлось вставать с кровати и топать к двери. На пороге стояла горничная. Самая настоящая горничная в черном шерстяном платье в пол и белоснежном переднике. В руках она держала стопку одежды и обувную коробку.
– Доброе утро! – На Ю горничная смотрела с интересом и едва заметным превосходством. Наверное, в эту гостевую комнату и в самом деле селили никому не нужных гостей. Чтобы с глаз долой, чтобы забыть об их существовании как можно быстрее. Ну что ж, придётся о себе напомнить.
– Доброе! – Ю отступила на шаг, пропуская горничную в комнату.
– Это вам. – Горничная аккуратно положила стопку на кровать.
– Что это?
– Одежда. На первое время, пока вы не выберете себе что-то более подходящее.
– Меня вполне устраивает та одежда, в которой я приехала.
– Арнольд сказал, что она не годится. – В голосе горничной теперь отчетливо слышались нотки снисходительного превосходства. Это было странно, принимая во внимание тот факт, что сама она выглядела не так чтобы очень хорошо. Из красивого и стильного на ней была только униформа. Простоватое лицо, мясистый нос с красноватыми прожилками и натруженные руки даже не намекали, а криком кричали о её пролетарском происхождении. Возможно, родом горничная была из Трёшки.
– Не годится для чего? – спросила Ю.
Ответить горничная не успела, в дверь громко постучались.
– Открыто! – сказала Ю и уселась рядом со стопкой одежды.
Дверь тут же распахнулась, в комнату вошёл дворецкий Арнольд. Лицо его походило на каменную маску.
– Доброе утро! – Он чопорно поклонился. – Надеюсь, вам хорошо спалось?
Ей вообще не спалось, но факт этот Ю предпочла не афишировать.
– Всё прекрасно, спасибо! Так что за ерунда с одеждой? – Она кивнула на стопку. – Для чего не годятся мои вещи?
– Для церемонии прощания, – отчеканил дворецкий. – Они слишком неформальны для такого… формального мероприятия.
– С кем прощаемся? – Ю всё ещё ничего не понимала, но была твёрдо намерена отстоять право на выбор одежды.
– С Эленой, супругой хозяина. – Взгляд Арнольда остался холоден при упоминании Элены, но потеплел при упоминании хозяина. Верный пёс. Не такой верный, как Лаки, но всё же. – Отпевание состоится в семейной часовне в полдень. В отличие от Луки Демьяновича, Элена не оставила особых распоряжений на случай собственной смерти.
Не оставила. Уж не потому ли, что не планировала умирать во цвете лет?
– Близких родственников у неё не было, поэтому я взял на себя смелость организовать похороны по собственному усмотрению.
Близких родственников не было, а дальним нет до неё никакого дела. Настолько нет дела, что они доверили организацию похорон дворецкому.
– На похоронах надлежит присутствовать всем членам семьи, – сказал Арнольд механическим голосом.
– Кто так решил? – спросила Ю.
– Это очевидно. – Арнольд не расслышал сарказма в её голосе. – К нашей семье приковано пристальное внимание.
К нашей семье. Значит, дворецкий уверен, что он является частью этой семьи. И уж точно куда более весомой частью, чем Ю.
– И все Славинские должны сплотиться…
– Перед лицом врага, – пробормотала Ю едва слышно и тут же напоролась на осуждающий взгляд.
– У Славинских нет естественных врагов, – сказал Арнольд одновременно с укором и гордостью. – Но наша семья очень влиятельная. Это налагает определенные обязательства.
– Я не одна из Славинских.
– Если Лука Демьянович внёс ваше имя в завещание, значит вы одна из них.
– И должна соответствовать?
Арнольд кивнул, а потом сказал:
– Я распорядился, чтобы вам подготовили одежду, в которой вы будете выглядеть на фотографиях сдержанно и достойно.
  
– На фотографиях?
– Будут папарацци. – Арнольд брезгливо поморщился. – Светские хроникеры и прочая шушера.
– И ничто не должно испортить картинку?
– Рад, что мы с вами достигли взаимопонимания.
– Мы не достигли!