Лисья тень

Внутри было то, что принято называть «дорого-богато». Слишком много позолоты, слишком много вычурных излишеств. Батарея кремов и духов на туалетном столике, ворох небрежно сложенной одежды в огромном шкафу, полупрозрачный пеньюар на спинке затейливого кресла и аккуратно заправленная кровать, как доказательство того, что хозяйка сюда больше никогда не вернется. Интересно, кто её убил? И за что? Впрочем, второй вопрос лишний. Убивают обычно из ревности или из-за денег, а в семейке Славинских во главе всего стоит золото.
  
На втором этаже имелось ещё несколько комнат общего пользования, назначение которых с первого взгляда определить было сложно, но сразу становилось понятно, что ими почти не пользуются. Второй этаж был этажом приватности, а все остальное стоило искать внизу.
И если второй этаж полностью принадлежал хозяевам, то первый чётко делился на две зоны: хозяйскую и хозяйственную. Кстати, комната Ю находилась не в хозяйственной, как она подозревала, а в хозяйской, только в самом отдаленном её углу. С глаз долой – из сердца вон. И очень хорошо!
Пока Ю бродила по лабиринтам первого этажа, стало очевидно, что она голодна. Гостеприимные хозяева предложили ей кров, но не предложили даже корочки хлеба. Какое непростительное небрежение со стороны дворецкого!
Ничего, она не гордая, может сама сделать парочку бутербродов и сварить чашку кофе. Нужно только отыскать кухню. И искать её следует на хозяйственной половине.
Кухня сияла хромом, натуральным гранитом и полированным деревом. Кухня была мечтой любого шеф-повара, но в этот темный час пустовала. Ю не стала зажигать свет, предпочла ориентироваться исключительно по подсветке от бытовых приборов. Огромный холодильник светился ярче всего – этакий путеводный маяк в тёмном царстве.
В холодильнике нашлось всё самое необходимое для приличного завтрака. У оголодавшей Ю аж глаза разбежались от этакого изобилия.
– …Не спится?
Увлекшись изучением содержимого холодильника, она не заметила, что в кухню вошёл Алекс. Он стоял всего в нескольких метрах от неё. Полностью одетый, но босой. Оттого, наверное, она его и не услышала. Хотя стоило бы! Она тут на чужой территории, и ухо всегда нужно держать востро.
– Есть хочу, – сказала Ю, выхватывая из холодильника банку энергетика. На первое время для сохранение энергии хватит и этого. – А ты… как?
Застигнутая врасплох, она совсем забыла, что Алекс уезжал из Логова не просто так.
– Я тоже есть хочу. – Он вытащил из холодильника несколько контейнеров, поставил на стол. – Составишь мне компанию?
– Как твой дед? – Был ли этот вопрос слишком прямым и слишком бестактным, Ю не знала. Но и делать вид, что ничего не случилось, она не могла.
– В коме, – сказал Алекс, нарезая хлеб выверенными и четкими движениями. Голос его звучал ровно, но Ю сразу поняла, что все это наносное. Мужчины не плачут… Вот из этой оперы его спокойствие и выверенность.
– Мне очень жаль. – Она подошла к столу, встала напротив Алекса.
– Мне тоже. – Он бросил на неё быстрый взгляд, а потом спросил: – Как ты тут?
– Нормально. – Ю пожала плечами, сделала большой глоток энергетика, зажмурилась.
Как она раньше жила без вот этого чудесного допинга? В полсилы жила получается. Если в тайге с дедом ещё как-то выходило оставаться в ресурсе, то в городе… Город высасывал из неё силы. И душевные, и физические. Первое время Ю даже думала, что заболела, чего с ней отродясь не случалось, а потом открыла для себя энергетик. И жизнь сразу заиграла новыми красками. Да, допинг! Но вполне доступный и вполне безопасный. По крайней мере, для неё. Живут же люди всю жизнь на инсулине. А это куда хлопотнее, чем её зависимость от кофеина, таурина и гуараны. И ломки у Ю без энергетика не бывает. Упадок сил – запросто, но без неприятных побочек.
– А ты зачем сюда вернулся? – Она спросила это просто, чтобы поддержать беседу. Надо же им о чем-то разговаривать.
– Привез Клавдию.
Значит, так и есть, привез Клавдию, но не уехал к себе, остался. Зачем? Наблюдать? Контролировать ситуацию? Уж точно не за тем, чтобы поддержать Ю на вражеской территории. А то, что территория вражеская, она поняла сразу, как только переступила порог.
Закончив нарезать бутерброды, Алекс протянул один Ю, переместился к кофемашине, включил её, не опасаясь перебудить весь дом. Впрочем, надо думать, звукоизоляция здесь отменная, как в крепости.
Кофе пили тут же, на кухне, усевшись за столом так, чтобы видеть то, что творилось за окном.
За окном творился рассвет. В клубах тумана Ю мерещился темный силуэт Лаки. А может, и не мерещился.
– Видел Лаки? – спросила она.
– Мимоходом. – Алекс едва заметно улыбнулся, помолчал секунду, а потом сказал, понижая голос: – Тебе не стоит тут жить. С теми деньгами, что оставил тебе старик, ты можешь купить любой другой дом.
– А если я не хочу другой дом? – спросила она, откусывая от бутерброда.
– Нравится жить в логове врага? – Алекс смотрел на неё почти равнодушным взглядом.
– Тебе же вот нравится, – парировала она, намекая на его возвращение.
– Мне не нравится, я вынужден.
– А что так?
Алекс не ответил, словно бы и не услышал её вопроса. Или просто думал о чём-то своём. Когда же он снова заговорил, голос его был тверд, а взгляд пугающе равнодушен.
– Ты знаешь статистику смертей и несчастных случаев в семье Славинских?
– Откуда мне? – Ю пожала плечами. – Я тут меньше суток.
– Оба сына Луки погибли в результате несчастных случаев. Отец Тихона и Демьяна в автомобильной аварии. Отец Акулины и Геры во время охоты.
– Что могло случиться во время охоты? – спросила Ю. – Попал на линию огня?
– Погнался за зверем, свалился в овраг и свернул себе шею.
– А Гера? Он ведь не всегда был таким?
– Не всегда. Несчастье с ним случилось года полтора назад.
– Тоже на охоте?
– На конной прогулке. Гера любит лошадей. Мы все их любим, нас приучали к ним с детства, но нас приучали, а Гера бредил лошадьми.
– Упал с лошади? – Было сложно представить, что человек, с младых ногтей приученный к седлу, мог упасть с лошади, но в этой семье могло случиться всё, что угодно.
– Ретивый, его жеребец, понёс, – сказал Алекс.
– Отчего понёс? Испугался?
– Гера говорит, что под ноги Ретивому выскочила лиса.
– Конь испугался лисы?
– Не знаю. Другой версии случившегося у нас нет. Как бы то ни было, а все закончилось травмой и инвалидной коляской. Акулина хотела пристрелить Ретивого. Она всегда была очень… импульсивной.
– Гера не дал?
– Сначала Лука Демьянович, потом и сам Гера. Лошадь ни в чем не виновата. Все это прекрасно понимают. Даже Акулина. Ей просто нужно было найти кого-то, на ком можно было сорвать свою…
– Злость?
– Боль.
Представить, что можно лечить боль убийством живого существа, получалось плохо, поэтому Ю даже не пыталась понять мотивы этой чокнутой.
– Потом в смертельное ДТП попал Лука.
– И начался дурдом с наследством.
– Он привык держать всех на коротком поводке. – Алекс криво усмехнулся. – Завещание переписывал по несколько раз в году, приближал к себе то одного, то другого, сталкивал лбами.
– Разделяй и властвуй. – Ю тоже усмехнулась. Как же ей, оказывается, повезло с дедом! Оказывается, равнодушие может быть благом.
– Вроде того. И ты сейчас яблоко раздора.
– Или, наоборот, повод для всех сплотиться?
– В этом ключе я ситуацию не рассматривал.
– Что стало с вдовой? Несчастный случай или всё-таки убийство? – Вот она и подошла к по-настоящему важному.
– Убийство, замаскированное под несчастный случай. – Алекс смотрел прямо ей в глаза, взгляд его был холодный и жесткий. Хочет её напугать? Отвадить от Логова?
  
– А твой дед? – Если уж он не собирается щадить её чувства, то и ей незачем. – Это был несчастный случай?
– Я не знаю, – сказал он и отвел глаза. – Но теперь мне очень хочется во всем разобраться.