Лисья тень

– Так, мы уже поняли, что тебе достался изрядный кусок пирога, Юлечка! – сказал Герасим и развернул своё инвалидное кресло так, чтобы лучше её видеть.
– Можешь называть меня Ю, – сказала она, а потом добавила с мрачной усмешкой: – по-родственному.
– Ну, тогда и ты можешь называть меня просто Герой. – Он улыбнулся ей в ответ. – По-родственному. Но, думаю, всем интересно узнать, кем ты нам приходишься? Кто ты такая на самом деле?
  
– Я не знаю. – Ю пожала плечами. – Меня нашёл этот ваш Уваров, предложил сделку.
Пусть лучше стая считает, что их с Алексом связывает исключительно сделка и ничего больше. Никакого боевого прошлого на заброшенном кирпичном заводе. Никаких полуночных псов в совместном владении. Отчего-то, Ю казалось важным не втягивать Алекса в тот ад, который наверняка скоро случится. Из чувства благодарности не втягивать. Из-за общего пса.
– И в чем была суть сделки? – спросил Демьян. Вот она уже почти привыкла к тому, что у него есть имя.
– Я должна была пройти генетическую экспертизу. – Нет смысла врать, когда эти люди могут проверить если не всю, то почти всю её подноготную.
– Что за экспертиза? – раздался из сумрака хриплый голос той, кого присутствующие называли Мириам, и чье положение в стайной иерархии было Ю не до конца понятно. – С чьей ДНК сравнивали твою ДНК, детка?
– Глупый вопрос, Мириам! – рявкнул Тихон. – Разумеется, они искали родство с дедом!
– И, по всей видимости, нашли, – заключила Акулина. – Похоже, эта аферистка и в самом деле внебрачная… – она прищелкнула пальцами, – внебрачная внучка! Как бы дико это ни звучало!
– Раз она внучка, то должна быть внебрачная дочка или сыночек. Шарп, возможно, у нас с тобой есть ещё одна тётушка или дядюшка. Представляешь?! – Кажется, Гера был единственным, кого забавлял этот разговор.
– Только этого нам не хватало! – Толстая бабища, которую домочадцы называли Тасей, нервно обмахнулась веером. – Мало нам сюрпризов!
– В завещании указано лишь одно имя. Других наследников больше не существует, – сказал нотариус назидательным тоном.
– Какое облегчение! – хмыкнула Акулина. – Но что мешает этой… – Она кивнула в сторону Ю, – привести сюда толпу своих собственных родственников?!
– Ничего, – сказала Ю тихо, но так, чтобы её расслышали. – Насколько я понимаю, этот дом теперь такой же мой, как и ваш! – Она взмахнула рукой, очерчивая периметр своего нового и уже такого ненавистного дома. – И я могу поступать так, как посчитаю нужным.
– Вы это видите?! – простонала Тася и схватилась за сердце. – Она уже собирается творить непотребства прямо у нас под носом!
– Похоже, ты и в самом деле одна из нас, – сказал Герасим. – Такая же борзая!
Ю ответила ему саркастической улыбкой.
– Добро пожаловать в семью, крошка! Надеюсь, ты не пожалеешь, что стала её частью.
– Она пожалеет, – отчеканила Акулина. – Такие в нашей семье надолго не задерживаются.
– А что с ними случается? – спросила Ю исключительно ради поддержания светской беседы.
– Они умирают в расцвете сил при невыясненных обстоятельствах!
– Акулина… – Клавдия покачала головой.
– А что такое, тётушка?! Она же теперь тоже одна из нас. Вот пусть знает, что может её ожидать в этом доме. Господин Оленев! – Акулина перевела взгляд на нотариуса, который в нетерпении поглядывал на наручные часы. – Вы сообщили своей подопечной о дополнительном условии нашего дорогого дедушки?
Ответить Оленев не успел, Акулина не дала ему такой возможности:
– У нас тут голодные игры, детка! Если наследник в течение полугода выбывает из игры, его доля раскидывается на оставшихся в живых. Вот скорбящая вдова уже сошла с дистанции.
– С Лисьего утёса она сошла, а не с дистанции, систер! – поправил её Гера. Значит, эти двое брат и сестра. – Свалилась наша баба Лена с Лисьего утёса. Не вынесла тяжкого бремени.
– Какого бремени? – машинально спросила Ю.
– Бремени больших денег и конкуренции. Мы же тут все теперь в некотором смысле конкуренты. По крайней мере, на ближайшие шесть месяцев, пока не вступим в права окончательно.
– Герасим, прекрати говорить глупости! – взвизгнула Тася. – Мы все одна семья! – Она бросила быстрый взгляд на Ю и добавила с гримасой отвращения: – Почти все. Даже с присутствием в этом доме Клавдии я могу мириться. В конце концов, за эти годы она стала нам почти родной.
Из сумрака послышался тихий смех, перешедший в кашель, что-то забулькало.
– Как великодушно с твой стороны, Тася, – сказала Клавдия с ироничной усмешкой.
– Это и в самом деле акт милосердия, – процедил Тихон. – Мама права, никто не обязан терпеть в Логове чужаков.
– Начинается! – Гера закатил глаза к потолку, а потом перевел взгляд на Ю, сказал заговорщицки: – Вот такие у нас забавы! Кого-то добавляем в список родственников, а кого-то вычеркиваем. Как говорится, свято место пусто не бывает. Тётя Клава, без обид! Я все равно тебя люблю! – Он послал Клавдии воздушный поцелуй.
– Я тебя тоже люблю, Гера, – ответила Клавдия с улыбкой. Улыбка была по-родственному тёплая.
А Ю вдруг поняла, что и в самом деле оказалась в стае, где готовы разорвать на куски всякого, кто зазевается, проявит слабину или окажется не той крови. Выходит, Клавдия не одна из Славинских. Причем, выяснилось это, похоже, не так давно. Уж не в той ли лаборатории выяснилось? Ведь Тихона Ю встретила именно там, и не нужно быть психологом, чтобы понять, что этот напыщенный урод Клавдию ненавидит.
В наступившей тишине телефонный звонок показался оглушительно громким. Вслед за ним за окном громыхнуло. Ю спиной почувствовала, как завибрировало стекло. Где-то совсем близко начиналась гроза.
Оленев посмотрел на экран своего мобильного, коротко извинился и вышел из гостиной, оставив Ю один на один с волчьей стаей. Впрочем, ей не привыкать! Она выросла в приюте! А до этого росла в тайге под присмотром деда и полуночных псов.
– Где твои родители, детка?
Мириам словно прочла её мысли. В голосе её был интерес, но не было злобы. Ожидаемый вопрос. Странно только, что задала его именно она. Насколько Ю успела разобраться в семейной иерархии, Мириам, как и Тася, не была кровной родственницей усопшего. Ниже в пищевой цепочке стояла лишь отторгнутая стаей Клавдия да сама Ю. Остальные были прямыми потомками. Золотая молодежь в самом худшем своём проявлении.
– Я сирота, – сказала Ю с вызовом и посмотрела туда, где в сумраке угадывался тонкий женский силуэт и тлел красный огонек сигареты. – Я не помню своих родителей.
– Но они же у тебя есть? – спросил Гера.
Его любопытство было бесцеремонным, но не обидным. Пожалуй, из всего выводка Славинских он нравился Ю чуть больше остальных.
– Насколько я знаю, нет.
На самом деле она ничего не знала. Не знала и, если честно, не хотела знать. Её единственной семьей были дед и два его безымянных пса. Именно псы нашли маленькую трехлетнюю девочку посреди тайги. Так гласила бы семейная легенда, если бы дед умел придумывать легенды. Но он не умел. Он был охотником, а не сказителем, черствым, жестким, временами даже жестоким. Поэтому никаких украшательств и сказочных историй про маленькую принцессу, найденную волшебными псами в прибившейся к берегу крошечной лодочке! Когда Ю в первый раз спросила деда, откуда она взялась и кто она такая, он ответил с присущей ему прямодушной жестокостью:
– Псы нашли тебя в тайге.
– А ты спас? – ей, тогда ещё совсем юной, хотелось сказки и чуда.
– Не я – они! – Дед потрепал по холке сначала одного пса, потом другого. – Я бы прошёл мимо.
В самом деле прошёл бы мимо? Как часто Ю задавала себе этот вопрос! Прошёл бы дед мимо полумертвого от холода и голода ребёнка, если бы не его псы? Псы тогда, кажется, ослушались его первый и единственный раз. Они стояли над Ю и выли. Как по покойнику. Так сказал дед и снова погладил сначала одного пса, а потом другого. Ю он никогда не гладил. Иногда ей казалось, что он её даже не замечает. Она просто жила рядом с ним и безымянными псами, а потом, когда её присутствие стало доставлять деду определенные неудобства, он привёл её в приют и отдал на воспитание Доре.