Лисья тень

Наверное, Арнольд думал о том же, потому что понимающе кивнул, поманил за собой пребывающую в прострации горничную и вышел из комнаты.
– Мальчики, – начала Мириам. – Сначала мимо прошёл Тихон. Не уверена, что он меня видел, но наверняка слышал. В этом доме никто, кроме меня, не играет на фортепиано. Потом в гостиную заглянули Демьян и Гера, пожелали мне доброго утра и отправились по своим делам. Арнольд, кстати, тоже заглядывал, справлялся, не желаю ли я прикрыть дверь, чтобы не мешать своим музицированием остальным обитателям Логова.
  
– Арнольд, как жена Цезаря, вне подозрения! – сказала Акулина и тут же добавила: – Кстати, я тебя тоже видела этим утром. На бутылку, правда, не обратила внимания. Ты же у нас все время то с бутылкой, то с бокалом.
– Я тоже тебя люблю, детка, – сказала Мириам, улыбаясь вполне искренне.
– Кто ещё? – продолжил Алекс допрос.
– Я точно знаю, кого не видела. Тебя и Клаву.
– Я был в больнице с дедом.
– Кстати, как там Андрей Сергеевич?
В голосе Мириам не было ни интереса, ни сочувствия. Зачем спросила? Чтобы выбить из седла?
– Спасибо, держится.
– Он крепкий мужчина. – Мириам покивала каким-то своим мыслям.
– А эта девица? Наша новая бедная родственница? – Акулина поморщилась. – Её ты видела?
– Её видела. – Прекрасное лицо Мириам потемнело. Она вытащила из складок своего шёлкового платья портсигар и золотую зажигалку, закурила. – И даже разговаривала. – Мириам помахала рукой, отгоняя от лица табачный дым. – И даже… – В её голосе послышалось что-то новое, уже не легкомысленное и не ироничное.
– Что? – в один голос спросили Алекс и Акулина.
– Я предложила ей виски.
– Этой бедной родственнице?! – Кажется, Акулина не верила своим ушам.
– Ну, коль уж так вышло! – Мириам пожала плечами. – Девочка должна привыкать к хорошим вещам и хорошим напиткам, а не к тому отвратительному пойлу, которым травится нынешняя молодежь.
– И она выпила? – спросил Алекс.
– Сделала пару глотков. – Мириам посмотрела на него сквозь облако дыма. – Хочешь сказать, что бедняжка тоже могла стать жертвой нашего загадочного отравителя?
У Алекса пока не было никаких предположений, но кое-что его всё-таки насторожило. Ю весь день нездоровилось. Причина этого её состояния могла быть какой угодно, но чем черт не шутит?
– Уваров! – Акулина подошла к нему вплотную, едва не споткнувшись о тело мёртвой горничной. – Ты думаешь, что кто-то хотел отравить не Мириам, а эту убогую?
Он ничего не ответил. Впрочем, Акулина и не нуждалась в его ответе.
– Бред! – сказала она уверенно. – Вискарь не могли отравить утром.
– Почему ты так думаешь? – спросила Мириам с интересом.
– Потому что и ты, и эта… девица до сих пор живы. Нет! – Акулина тряхнула головой. – Яд подсыпали, пока мы были на кладбище. Скажи, ты бы вернулась за бутылкой?
– Если бы вспомнила о её существовании, обязательно вернулась бы. Сегодня был очень хлопотный день.
– Вот видишь! – сказала Акулина. – Хлопотный день – прекрасный повод, чтобы не дать выдохнуться коллекционному вискарю! Поздравляю тебя, Мириам! Отравить собирались именно тебя. И если бы не Анжела, нас очень скоро ждал бы ещё одни хлопотный день.
– Какая прелесть, – пробормотала Мириам, а потом добавила с сомнением в голосе: – Может быть, это вообще не отравление?
– Экспертиза покажет, – сказал Алекс, прислушиваясь к шуму голосов за запертой дверью. – Весть о загадочной смерти горничной, похоже, облетела весь дом.
 
Глава 8
 
О том, что в Логове случилась ещё одна смерть, Ю узнала от одной из горничных. Той самой, что нашла в музыкальной гостиной мёртвое тело и пустую бутылку из-под виски. К версии с отравлением Ю пришла уже сама, сложила два и два, сопоставила факты. Да, похоже, в Логове случилась не ещё одна смерть, а ещё одно убийство.
Потенциальную жертву неведомого отравителя Ю вычислила почти мгновенно. Никто кроме Мириам не пил виски так часто и в таких количествах. Наверняка, именно на это и был расчёт. Очевидно, что Мириам хроническая алкоголичка. Да, она прекрасно держится и все ещё прекрасно выглядит, но факт остается фактом. Напивалась ли она когда-нибудь до невменяемого состояния? Попадала ли в клинику или рехаб из-за своего порока? Поверили бы обитатели Логова в несчастный случай на почве злоупотребления алкоголем? Хватило бы их ресурса на то, чтобы не допустить вскрытия, экспертиз и разбирательств? Отчего-то Ю не сомневалась в том, что хватило бы. О Славинских она пока знала слишком мало, но была уверена, что никто из них не станет выносить сор из избы. На похоронах никому не нужной и никем не любимой Элены они встали единым фронтом. Даже её, Ю, заставили встать.
Впрочем, кто-то все-таки вынес сор из избы. Только сор этот касался не смерти Элены, а появления в семье паршивой овцы. На кого был направлен этот удар? На Ю или на семью? Как бы то ни было, а списать смерть горничной на естественные причины у Славинских вряд ли получится. Наверняка, слухи уже выползли из Логова и расползлись по округе.
А потом явились «компетентные органы»! Как с ноткой презрения и уважения обозвал их Арнольд. Какое-то время «компетентные органы» работали за закрытыми дверями музыкальной гостиной, проводили осмотр тела и места преступления, если преступление вообще имело место быть, собирали улики, опрашивали свидетелей – одним словом, делали всё, что входило в их компетенцию. Сколько всё это длилось, Ю не знала. Она предпочитала отсиживаться в своей комнате и не отсвечивать. Отчего-то, ей казалось, что её собственное тёмное прошлое написано прямо у неё на лице, и именно её заподозрят в первую очередь.
Она вышла из засады лишь, когда мимо окон её комнаты проехали сначала «Скорая» с телом горничной, а потом и видавшая виды «буханка» с «компетентными органами». Может, не вышла бы и до утра, но молодой организм требовал еды и энергетика.
Ю проскользнула мимо гостиной, где прямо в эту минуту семейка Славинских проводила военный совет, на который её не позвали. А в кухне её поджидал Алекс. Или не поджидал, а просто так получалось, что они теперь встречались исключительно у холодильника.
– Привет! – Он выступил из темноты. – Что ты тут делаешь?
– А что можно делать на кухне? – Вопросом на вопрос ответила она. – Решила перекусить.
– Как ты себя чувствуешь? – Алекс включил подсветку над дубовым столом. В мягком свете ламп, его лицо казалось измученным и исхудавшим.
– Нормально. – Она пожала плечами.
– А утром? – Он встал между ней и холодильником. Опасался, что она, чего доброго, объест эту чертову семейку?
– Что – утром?
– Как ты себя чувствовала утром, Ю?
Утром она чувствовала себя хреново. С утра и почти до самых поминок.
– Нормально. – Хреново или нет, это её личное дело!
– Ты пила виски Мириам?
И вот тут картинка сложилась, стала понятна причина его заботливого интереса.
– Пила. – Она кивнула.
– Много?
– Пару глотков. Я не большая любительница алкоголя.
– Наливала себе сама?
– Нет. – Ей не нравился этот допрос. Как не нравилась и причина, по которой её допрашивают.
– А кто тебе налил?
– Мириам.
– А сама Мириам пила?
– Разумеется! С самого утра пила!
– В тот самый момент, когда предложила тебе виски?
Ю задумалась.
– Нет. В тот момент не пила.
– А ты выпила и тебе стало плохо?
И ведь стало! Тогда она списала это мутное состояние на волнение, но что если…
– Ты думаешь, я тоже выпила отравленное виски? – спросила она шепотом.
– Не могу это исключить.
– А сколько выпила горничная перед тем, как умереть? – Не нравилась ей такая версия. Ох, не нравилась!
  
– Не знаю. – Алекс покачал головой. – Думаю, тоже пару глотков. Она бы просто не посмела выпить много.
– И она померла, а я отделалась легким испугом?
– Какие у тебя были симптомы?
– Тошнота, головокружение, шум в ушах.