Лисья тень

Когда Алекс нажал на отбой, над его головой послышался истошный визг. Визг доносился из распахнутого настежь окна музыкальной комнаты. Алекс ухватился руками за подоконник, подтянулся и забрался внутрь, решив, что так будет быстрее. Крик к тому времени перешел в громкие, истеричные всхлипывания.
Эту горничную Алекс видел впервые. Наверное, Арнольд нанял её в помощь основному составу. Она была курноса и круглолица. Униформа сидела на ней скверно, да и сама она плохо вписывалась в изящный интерьер музыкальной гостиной. Но было здесь кое-что, что вписывалось в интерьер ещё хуже. Вообще не вписывалось!
  
Мёртвое тело лежало у резных ножек фортепиано. Рядом на паркетном полу валялась бутылка коллекционного виски. Большая часть напитка пролилась, на дне оставалась лишь самая малость.
– Меня послала… – горничная заговорила и громко икнула. – Повариха велела найти… – Она смотрела на распластанное на полу тело и часто-часто моргала.
А вот эту мертвую горничную Алекс знал, в Логове она служила уже лет десять, была исполнительной и прилежной, часто оставалась поработать сверхурочно. Кажется, она была одинока. Кажется, жила в Трёшке и не слишком любила свой дом и своё тамошнее существование. Кажется, ему рассказывала о ней всезнающая тётя Рая. А иначе, откуда у него вся эта информация? Уж точно не от обитателей Логова, которые едва ли знали прислугу в лицо. Вот он благодаря тёте Рае знал. И не только в лицо, но даже по именам.
Эту мёртвую горничную звали Анжелой, и среди множества её достоинств затесался один маленький, но существенный недостаток. Горничная Анжела любила выпить, о чём красноречиво говорила сеть капилляров на её щеках и носу. Наверняка, она не напивалась до безобразия и держала свой порок под контролем. В противном случае, Арнольд ни за что не оставил бы её в усадьбе. Но горничная Анжела пила. Причем, кажется, перед самой своей смертью. Из уголка её искривленного мучительной гримасой рта вытекала струйка розовой от крови слюны. Кожа сделалась не просто бледной, а цианотичной. Синева губ сливалась с синевой носа. Скрюченный пальцы правой руки сжимали ворот униформы, в последней попытке ослабить хватку смерти.
Алекс присел перед горничной на корточки, принюхался. Пахло виски и ничем больше. Приплыли…
– Что за визг?! – Послышался за его спиной раздраженный голос Акулины. – Это вообще что такое?.. – Раздражение сменилось удивлением, а потом и страхом.
В два шага Акулина оказалась рядом с Алексом, поддернула подол платья, присела перед мёртвым телом.
– Это же Анжела!
Значит, он ошибался. Значит, не он один знал, как зовут прислугу. Вот Акулина тоже знала.
– А что с ней?.. – Акулина не договорила, крепко сжала свой айфон. Приготовилась вести стрим?
– Даже не думай, – процедил Алекс.
– Уваров, она мёртвая, – прошептала Акулина.
– Мертвее не бывает, – подтвердил он.
– А почему?..
Ответить он не успел, в музыкальную гостиную стремительным шагом вошёл Арнольд.
– Прошу прощения… – начал он и осёкся, уставившись на тело горничной. Его растерянность длилась всего мгновение. Когда Арнольд снова заговорил, голос его звучал с привычной деловитой отстраненностью: – Это непростительно, – сказал он, подходя к телу.
– Что именно? – спросила Акулина, сжимая, но не включая свой айфон. – То, что она решила помереть в Логове?
– То, что она посмела посягнуть… – Арнольд замолчал, взгляд его переместила на опустевшую бутылку виски.
– Ты хочешь сказать, что она приложилась к вискарю Мириам? – Акулина потянулась к бутылке, но Алекс перехватил её руку.
– Не надо, – сказал он мягко.
– А что такое? – Её глаза сощурились, а потом в них зажглось понимание. – Уваров, ты хочешь сказать?
Он ничего не хотел сказать, но разлитое виски, цианоз и кровавая пена наводили на определенные мысли.
– Она отравилась? – продолжала наседать Акулина. – Отравилась пойлом Мириам?
– Что ты называешь пойлом, детка? – послышался за их спинами хриплый голос. Мириам собственной персоной! – Чудовищное неуважение к коллекционному виски!
– Очевидно же, что она приложилась к бутылке перед тем, как… – Акулина освободилась из хватки Алекса, встряхнула рукой.
– Перед тем, как умереть, – сказал Арнольд с печалью в голосе. И было не ясно, о чем он сожалеет больше: о потере одной из своих лучших сотрудниц, о потере коллекционного виски или о потере собственной репутации.
– Что за виски такой ядреный? – пробормотала Акулина.
– Отличный виски! Односолодовый, островной, – сказала Мириам. – У меня к нему не было никаких претензий.
– У тебя, возможно, и не было, а вот Анжела от него померла. – Акулина снизу вверх посмотрела на Мириам, потом перевела взгляд на Алекса. – Уваров, это то, что я думаю?
– А о чем ты думаешь, детка? – спросила Мириам, подходя поближе и вглядываясь в синюшное, искаженное мукой лицо горничной.
– Я думаю, что виски было отравлено, – сказала Акулина.
– Этого не может быть. – Мириам покачала головой. – Я пила его этим утром. Как видишь, я в полном порядке.
– Может быть, это ничего не значит! Может быть, у тебя вообще иммунитет? – Акулина не собиралась сдаваться, вероятно, уже придумывала сценарий для очередного подкаста.
– Иммунитет к виски? – Мириам приподняла бровь.
– Иммунитет к ядам! Может ты как Борджиа!
– Борджиа был отравителем, он не принимал яд с профилактической целью, – сказала Мириам задумчиво.
– А кто принимал?
– Если мне не изменяет память, Распутин пил мышьяк. Акулина! – Она иронично усмехнулась, – ты хочешь обвинить меня в том, что я отравила нашу горничную? А за что?
– Мало ли за что! Может быть, за то, что она подворовывала твой вискарь! – Сдаваться Акулина не собиралась. Как и вычеркивать Мириам из списка подозреваемых.
– Ну и пусть бы подворовывала. – Мириам пожала плечами. – Конечно, мне не нравится, что она пила прямо из горлышка. Это негигиенично. Но зачем же за такое убивать?
– Я бы её уволил, – отчеканил Арнольд. – Если бы я только знал…
– Кто-то разобрался с ней за тебя, – буркнула Акулина.
– Или не с ней. – Алекс встал, протянул руку Акулине, помогая подняться на ноги, и только потом посмотрел на Мириам.
– И ты, Брут? – сказала Мириам с мягким укором. – Алекс, ты тоже думаешь, что я решила отравить бедняжку за пару глотков виски?
– Я думаю, что кто-то хотел отравить вас, а несчастная стала случайной жертвой.
– Меня?! – Мириам улыбнулась чуть растерянно. – Александр, побойтесь бога! Кому нужно меня травить?!
– А кому было нужно убивать Элену?! – Все-таки в остроте ума Акулине не откажешь.
Ответом ей стала тишина. Каждый из присутствующих прекрасно представлял, кому могла быть выгодна смерь одного из наследников Луки. Всем она была выгодна!
– Надеюсь, у этого убийства был исключительно финансовый мотив, – пробормотала Мириам, оглядываясь по сторонам. Алекс как-то сразу понял, что она прикидывает, чем бы запить своё разочарование в людях. – Не хотелось бы думать, что в Логове кто-то ненавидит меня с такой силой, что готов отправить на тот свет. Или нацелились не на меня? – Она вперила взгляд в Алекса, словно в нём одном признавала право на ведение этого расследования.
– А на кого ещё, Мириам?! – раздраженно фыркнула Акулина. – Кто ещё в доме прикладывается с такой регулярностью к коллекционному вискарю?!
– Не знаю. – Мириам легкомысленно повела плечом. – Я не отслеживаю пороки других обитателей Логова. Мне вполне хватает собственных.
– Но вы пили этот виски сегодня утром? – Алекс решил перевести разговор в более перспективное русло.
  
– Пила. – Мириам кивнула. – Прямо в этой гостиной пила.
– И кто-то это видел?
Мириам посмотрела на него с недоумением, а потом сказала:
– У меня нет привычки скрываться. Утром в музыкальную гостиную заходили многие.
– Перечислите, пожалуйста, – попросил он, думая, что вместо того, чтобы устраивать самодеятельность, нужно как можно быстрее вызывать полицию.