Хождение за три неба (СИ)
Так и не заснул, считай. Все мучился и крутился, слушая пьяные крики и шум гуляющей толпы. Плюнул на все и заслал "Скаф" вести видеосъемку гульбища и писать местный язык. На русском-то говорили не все. Только племенная верхушка и воины. Язык Великого отца считался "старшим языком".
"Скаф" радостно усвистел на праздник, все же эта работа была ему и ближе, и интереснее, чем моя охрана и оказание мелких услуг в походе. Да и изучение, и анализ подобного материала являлись его прямой задачей и обязанностью. Я только попросил, чтобы он писал разговоры у разных категорий населения: и у мужчин, и у женщин, и даже у детей. Больше информации – толще словарь будет.
Своих я так и не дождался. Они остались ночевать в городе. А я проснулся утром, позевал, и стал думать: чем бы мне заняться? Плести циновки на пол и макраме на стены я не умею, поэтому вызвал "Скаф" и заставил его учить меня местному языку. "Скаф" – это не оборудование у старшего помощника Лома, скажу я вам. Там было обучение в гипносне, а все равно голова потом болела. А тут "Скаф" загонял в меня знания языка "на сухую", да еще против шерсти. Пара часов шепота в ушах и давления на виски – и у меня от головной боли глаза начинали слезиться. "Скаф" меня маленько стимульнёт какой-то инъекцией, и опять все с начала. Да-а, губу, может быть, я и заслужил, а вот пытки я сам себе назначил. Но ничего. К концу дня мы придумали такую штуку – "Скаф" давал мне большие куски записи вчерашнего праздника, а я слушал речь и пытался сначала ее понимать, а потом и говорить, как бы участвуя в реальной беседе аборигенов. К полуночи у меня это дело стало получаться значительно лучше, и я отправился на боковую в гораздо более высоком состоянии угнетенного заключением духа.
Утром, на шаре-клоне, прибыли ветераны. Видок у них был еще тот… Так они не надирались с курсантских времен, пожалуй! Я растащил их по каморкам и начал лечить. Возлагал на них руки, как хилер какой-нибудь, а "Скаф" потом давал команду, что и сколько им колоть. А еще он мне дал рецепт универсального рассольчика. Хороший рецепт, действенный. Жалко, что в наших аптеках таких ингредиентов не купишь. Стариков мы подняли часа за три. Как раз на нашей посадочной площадке захлопали крылья гонца. Переговорил с ним Петрович, а нам он доложил, что сегодня будут официальные переговоры. Я было воспрял, но Петрович грубо оборвал мне крылья: "Без тебя! По тебе еще решения нет…" Я и увял…
Потом старики отбыли на переговоры, а я снова стал учить язык. Но тут уже было полегче, все же словарную массу я набрал, и произошел качественный скачок. Понимал я практически все, сам говорил несколько хуже. Но это дело поправимое, от практики зависит, от интенсивности использования языка.
Вечером деды вернулись. Хмурые и недовольные. Как оказалось, за пьянками-гулянками пока скрывалась информационная пустота. Местная властная верхушка широко улыбалась, демонстрировала дружелюбие и гостеприимство, однако ничего нового про судьбу нашей экспедиции узнать пока не удалось. Хозяева просто уклонялись от конкретных ответов на прямо заданные вопросы. Легендарный Великий отец растворился в этом мире и назад к своим детям не спешил. Ночью надо выставлять часовых. А то как бы и нам не уйти вслед за Великим отцом.
Меня это, однако, не касалось. Костя морщился пока рассказывал, но сделать ничего не мог. Сегодня в ночь мне следовало явиться на суд Старших. Кто эти старшие, и какое отношение они имеют к убитому мной дракону, было не ясно. Но явиться на суд я был обязан. Иначе меня могли объявить бешеной собакой и просто-напросто убить. Ни Шарика, ни оружие мне брать нельзя. Во дворец правосудия меня отвезут на драконе. А вот как я вернусь обратно… В этом-то и был весь вопрос.
Я искупался в малом бассейне, одел чистое белье и побрился. Так, на всякий случай. Даже "Скаф" вел себя как-то особо вежливо. Он молча, по моей команде, скользнул под новый камуфляж и растекся по всему телу невидимой броней. Я был готов. Вчетвером мы поднялись на посадочную площадку. Наступал вечер, солнце уже скрылось за вершинами гор, воздух был чистым и прохладным. Черными тенями в сумерках показались летящие к нам драконы. На площадку сел один. Остальные четверо кругами ходили в воздухе. Затянутый в кожаный доспех воин обернулся ко мне и сказал на старшей речи: "Садись сзади! Тебя ждут".
Воин сидел на самой холке дракона. Второго седла не было, лишь небольшой кусок кожи прикрывал драконью чешую. На него-то я и уселся, а потом повернулся и с опаской посмотрел на крылья – не придавил ли я их? Нет, слава богу! До крыльев оставалось еще сантиметров двадцать. Воин передал мне толстый кожаный пояс: "Одень и держись за меня!" Я так и сделал. Потом он бронзовыми карабинами пристегнул мой пояс к мощным ремням, идущим к его седлу, и, приподнявшись на стременах, толкнул дракона вперед, к краю площадки. Дракон сделал два быстрых шага и ухнул в пропасть.
Ощущеньице – я тебе дам! Я с парашютом не прыгал, но, наверное, что-то похожее на затяжной прыжок. Желудок подкатил к горлу, но я удержался… Не испортил пилоту его кожанку. Хотя – следовало бы. Этот паразит обернулся ко мне и веселыми глазами мазнул по моему позеленевшему лицу. Ты меня специально проверяешь, сволочь? Я напрягся, сглотнул кислую слюну и изо всех сил радостно заорал ему на ухо: "Я-яху-у-у!! Дави на газ, парень!" Драконовожатый вздрогнул, вжал голову в плечи и резко положил дракона влево. Ящерица распустила крылья, послышался мощный хлопок, потом он два раза ударил своими махалками, выправился и полетел прямо. Тут нас нагнал эскорт, и мы пошли строем. Драконы скорее планировали, чем летели. Пара-тройка взмахов крыльями, небольшой подъём, а потом довольно долгое скольжение. И опять взмах крыльями. И опять скольжение. Ничего так, когда проблюешься, может и понравится. Кому-то.
Мы летели в сторону города, но забирали немного в бок. Там, впереди, было уже темно. Дракон не очень скоростной транспорт, не пуля все же, но и расстояние тут было небольшое. Всадник снова приподнялся на стременах, вгляделся в темень перед собой и дракон стал планировать левее.
–Афанасий… мне кажется, я уловил мыслеобразы. Человек общался с драконом на ментальном уровне.
Ишь, ты! Афанасий, значит! Раньше "Скаф" вообще избегал хоть как-то меня называть. А сейчас пробило, понимаешь, на дружбу-жвачку… Что только деется, что деется, ребяты… А что? Глядишь и подружимся еще… Если эту ночь переживем.
–Ты пиши все, пиши… Потом разберемся. Слышь, "Скаф", а тебе по результатам нашей экспедиции повышение светит! Профессором станешь!
"Скаф" смущенно промолчал. Такой вот был у меня мыслеобраз. Но ему эта мысль понравилась, клянусь кутним зубом дракона!
Тут наша птичка встала почти вертикально и несколько раз ударила крыльями, гася скорость. Меня едва не снесло потоком воздуха, честное слово! Дракон цапнул когтями грунт посадочной площадки, упал на передние лапы и, тяжело и тряско пробежав несколько шагов, громко фыркнул. Это было ясно и без перевода, и без мыслеобраза. "Слезай, мужик! Приехали". Водила обернулся и снял с меня привязные ремни. Пояс я снял сам.
–Это воинское поле… Тебе нужно ждать здесь рассвета. За тобой придут… Прощай.
Мне показалось, что в голосе пилота была нотка сожаления. Только о чем вот он жалел, я не разобрался. Может быть о том, что у меня случайно не расстегнулся пояс в полете? Не знаю. Я соскочил со спины дракона. Холоднокровная скотина даже не посмотрела на меня. Всадник дернул левый повод, дракон задрал голову, развернулся и тяжело побежал в темноту. Затем я услышал хлопок крыльев, чей-то призывный крик, и надо мной в ночном небе мелькнули тени. Я остался один.