Хождение за три неба (СИ)

–А подарки? Ты не жмись, Петрович, не жмись! – Костя уже улыбался. – Мы этим делом, может, Афанасия от плахи спасаем!
–Ну, что подарки? Не брали мы подарков. Не оружие же им дарить?
–Ножи, может? Я видел у тебя какие-то жуткие мачете… Топорики туристические. Палатки те роскошные, забугорные, ты же прихватил их? Мебель еще складная, посуда металлическая. Хватит на первое время. На самом деле – мы же не торговцы-лоточники, мы воины! Так или не так, братцы?
  
–Так, так… Все запомнил, внука? Тогда выгружайся здесь, мы твой груз у себя разместим, и дуй, давай, в форт, бомби там склады Петровича. Обеспечивай ему недостачу и промотание товарно-материальных ценностей. Давай, мухой! А то косятся уже на нас…
Так и сделали. Пока я освобождался от своего груза, Костя с дедом о чем-то пытали командира патруля. Наверное, дорогу выспрашивали. Или про местное начальство узнавали. А Петрович все дудел мне в ухо. Где что лежит на складе. Зря он это делал, ведь разгружался-то тоже я. И склады у нас четко разбиты по назначению – где харчи лежат, где барахло всякое, где боеприпасы и прочие опасные железки.
В общем, туда-сюда я смотался за час с небольшим. Когда я вернулся, патруля уже не было. Костя его отослал вперед. Известить местную власть о гостях, а армию предупредить, что гости едут с мирными намерениями. Чтобы копья в нас метать не начали с перепугу. Тут я вздрогнул. И было ведь от чего – подойдя к стоящим кучкой ветеранам, я увидел сидящую на седле Гуль.
–А эта хулиганка что здесь делает, а? Зачем вы ее оставили?
–А на чем ей лететь, внука, ты подумал? Вот-вот… Сам ее на землю ссадил, а вопросы глупые задаешь. С тобой она полетит. Проводником будет. Набрал дары? Тогда по коням!
–Э-э, Афанасий… Мы тут посоветовались и решили – ты пойдешь замыкающим. И вообще, прилетим – ты на глаза народу не лезь. Вообще чтобы тебя не видно было, понял? Не отсвечивай, в общем, своим фингалом. Положение у тебя пока арестантское. Давай, бери девушку в свой пепелац. Курс, как я понял, на северо-восток. Лететь километров около двухсот надо. Пойдем не спеша, надо дать воинам время, чтобы добраться до города первыми. Ну, двинулись, мужики?
И ветераны пошли к своему шару. А я подошел к Гуль.
–Полетишь со мной… Давай свои мешки, помогу.
Гуль безропотно встала и ногой придвинула мне седло и упряжь. Свое копье и переметные сумки она несла сама. Я забросил упряжь в грузовой отсек Шарика, а потом мягко отобрал у девушки ее оружие и сумки.
–Здесь они будут. Никуда твое оружие не денется. Не развернешься с ним впереди, места там немного. Залезай, сейчас полетим.
Щеки у Гуль порозовели, губы сжались в тонкую линию. Ей было страшно. Но и интересно, наверное. Как же! Ей предстоял полет не на драконе, а на прозрачном волшебном шаре сына Великого Отца! Вы вот летали на "Боинге" N 1 президента США? Я нет. И она не летала.
Я первым забрался в шар, подождал, покуда она осторожно, как ящерка, проползла внутрь, и похлопал по невидимому сиденью.
–Падай, не бойся! – Гуль сверкнула на меня злым глазом с фингалом и молча уселась. Как можно дальше от меня. Я потрогал свой глаз.
–Шарик, ты дай в кабине немного цвета, что ли… А то человеку страшно в пустоте висеть с непривычки.
Шарик блямкнул своим хрустальным колокольчиком, и вокруг нас появились слабо окрашенные контуры внутреннего устройства транспортного шара. Интересно! Я ведь тоже видел это все впервые. Ну, само собой, кресло. Или даже диванчик такой. Причем с массивным заголовником, поднимающимся выше головы. Полупрозрачные толстые наплывы с боков. Все гладкое и зализанное. Толстый бурт полукольца впереди, под ногами. Вот, значит, на что мне так удобно класть ноги. Знать бы еще, что это такое… Надеюсь, я эту штуку каблуком не сломаю.
–Шарик, карту маршрута покажи. Есть, хорошо. Масштаб увеличь. Поехали, командиры уже полетели!
Шарик мягко взлетел, поднялся на высоту метров шестьдесят-семьдесят и пристроился сзади своего клона, везущего начальство.
–Ты им управляешь, или они сами ведут?
–Я им передал управление. Изменить установку?
–Да нет, не надо. Пусть лидируют. Тут недалеко лететь, так ведь, Гуль?
Обалдевшая от высоты и мягкого, быстрого полета Шарика, девушка только молча кивнула. Глаза у нее распахнулись как у куклы, щеки горели румянцем. Она улыбалась. Ну, вот… Хоть на человека похожа стала.
–Гуль, а что у вас за город? Расскажи.
Улыбку как мокрой тряпкой стерло.
–Увидишшь… – зло прошипело существо с подбитым глазом. Я только вздохнул. Вот ведь коза бодливая…
После получаса неспешного полета лидер чуть изменил курс. Видимо, уже захватил своей аппаратурой цель. Впереди виднелись горы, а в нашу сторону устремились машущие крыльями черные точки парадного конвоя. Нас ждала встреча с народом Великого отца. Я вспомнил про Ким Ир Сена и хмыкнул. Не дошло бы дело до нового культа личности, а, товарищ генерал-лейтенант?
Почему это я вспомнил про Ким Ир Сена? Ах, да! Я и забыл вам сказать! Полное имя Костиного отца было Ким Егорович Октябрьский. Дед нашего генерал-лейтенанта мало того, что подсуетился с революционной фамилией для всей семьи, так он еще сыну дал энергичное революционное имя, как тогда было модно. Ким – это "Коммунистический Интернационал молодежи", понятно теперь? А вот если бы у него родилась дочь, тогда бы ее наверняка назвали Октябриной. Вот такие новации тогда были, товарищи!
Глава 7.
Второй день в Горном гнезде идет пир горой. Точнее – повальная пьянка идет. Народ шумит, волнуется, радуется. Как же! К нам приехал, к нам приехал сын Великого, дорогой! Вчера праздновали вместе с населением города. Прямо на площадях, улицах, в садах. Мои ветераны в сопровождении местных вождей и прочих лучших людей мотались по всему городу, подсаживались к накрытым специально для них столам, улыбались и вздымали кубки подвысь, кричали здравицы. Как у них только печень выдержала… Сегодня все скромнее – пьют только с начальством. Ну, скромнее – это я погорячился. И столы ломятся, и местная брага рекой льется. Только нашего спиртного ящик ушел. Я знаю, посылал "Скаф" подсмотреть.
А я второй день сижу на губе, в темнице сырой… Впрочем, темница довольно комфортабельная. Сам ведь делал. А дело было так. Когда ветераны вышли из своего шара, отмучились на шумной и бестолковой процедуре встречи и народного ликования, встал вопрос о размещении гостей. Варианты предлагались разные, но Константин все отбил. Он сказал, что мы сами себе построим дом. Видать, договорились они об этом заранее. И правильно, между прочим, сделали. Мне тоже не хотелось полностью зависеть от местного руководства. Нам нужна некая экстерриториальность. Костя окинул окрестности орлиным взором и поинтересовался у вождей, а кому принадлежит во-о-н та одиночная скала? Городу или миру? Оказалось, что одинокая скала никому не принадлежит. Там не было воды. Костя заявил, что это ерунда, вопрос решаемый, и приказал мне слинять с глаз долой и заняться строительством. Что я и сделал, пылая злобой и завистью к начальству, которое сейчас бесплатно будут кормить и поить. Только высадил по пути у каких-то казарм свою безлошадную пассажирку. Даже ей вслед не посмотрел, достала она меня своим шипением.
Сами понимаете – настроение было не радостное. Хотелось просто рвать и метать. Костя и с этим угадал, гад старослужащий! Скомандовал я Шарику лететь к скале, облетел ее всю, примерился, прикинул кой-чего к носу. И понеслось! Хорошо, что Шарик при работе ни пыли не дает, ни обломков. А то народ мог подумать, что началось небольшое извержение вулкана…
  
Дело со строительством укрепленного объекта было уже отлажено, кое-какой опыт наработан. И я с яростью и энтузиазмом первых строителей московского метрополитена начал вгрызаться в породу. В общем, убил я на это дело полдня. Но получилось хорошо, даже красиво. Кроме небольшой посадочной площадки для драконов (а нечего к нам толпами летать!), я сделал широкую веранду или террасу, на которую выходили достаточно узкие (дракону не протиснуться) окна и двери. В скале я вырезал привычные помещения склада, большой общий зал для официальных встреч и переговоров, каминный зал, он же столовая, спальные помещения с каменными топчанами и прочие службы. Вспомнив, что воды у нас на скале маловато, ни капли, в общем-то, и нет, вырезал большой бассейн-накопитель наверху и бассейн поменьше внутри наших хором, со скрытой в скале цистерной, для принятия водных процедур. Ночью Шарик кинул силовую трубу и закачал в них воду из озера, поившего весь город. Так что спать я лег чистым и сытым (у-у, как мне эти армейские пайки надоели!), в каминном зале, около горящего тихим пламенем камина, в своем спальном мешке.