Хождение за три неба (СИ)
Оказалось, что таки да! Нарезанная бумага у старика водилась. И зеленоватого цвета, и оранжевая, и еще какая-то. В общем, вышел я из избушки господина Манукяна, весело помахивая подаренным мне кожаным "дипломатом". Не пустым, естественно. В общем и целом я выдавил из старого бандита около трех миллионов, в пересчете на открытки с видами города Хабаровска. Малую толику бумажек я положил в карман. Я хорошо запомнил выражение одного моего друга: "Любимая работа? Да тратить деньги!" Вот и пришла пора за нее браться!
В машине я сделал то, что хотел сделать уже некоторое время назад. Я протянул водителю несколько бумажек.
–Сережа, мне тут долг вернули… Возьми вот деньги. Как ты ни смотришь за машиной, а ездишь ты все же целые сутки. Что-то подстукивать твой "Фордик" начал. Пусть мастера посмотрят. Да, без обид – отгони на мойку, пусть салон почистят. Сам справишься с салоном? Ну и хорошо. А деньги отдавать не нужно. Ты мне открой "кредитную линию", хорошо? Закончатся эти – получишь другие. Теперь давай в хороший магазин – кутить я буду, ага. А потом – обратно в ювелирку, понял? Там и расстанемся…
Я откинулся на спинку сидения. Что это я сейчас сказал, и что меня прострелило, а? Что-что… да кредитная линия! Банки! Финансовые потоки! От наших бандитов – в забугорную фирмочку, которая продает им наше же оружие. Из которого они потом стреляют в наших же ребят. В Леху Пугача и его друзей… Это дело надо поправить, я себе обещал. Думаю, надо подключить старшего помощника Лома. Наверняка этот тихушник к сетям любого банка подключиться сможет. Это надо крепко обдумать. Обдумать – и исполнить приговор народного суда! Председатель суда – я, палач, получается, тоже я? Вот, дожился, – на двух ставках пашу, как лошадь…
Уже была глубоко вторая половина дня, когда я, наконец, добрался до мастерской Артема. Со стуком и звоном поставив на его стол пару объемных пакетов, я сказал: "Закрывай к чертовой матери свою лавочку! Старатели гулять будут!"
И мы начали гулять. Точнее – гудеть. В общем, когда я возвращался к себе домой, уже темнело. И в этот самый момент я услышал за спиной слабый шелест автомобильных шин. Я резко обернулся, на меня накатывалась темная машина…
…на меня накатывалась машина. Фары были выключены. Прижав дипломат к груди, я попытался отскочить к стене. С жизнью мне расставаться не хотелось, с деньгами – тем более. Машина вильнула и отрезала мне путь. Когда я учился в спецшколе, нам показывали такие трюки. Так производят захват, похищение, так можно размазать человека тонким слоем маргарина по стене. Я замер.
Тут в машине открылась передняя пассажирская дверь, и голос Петровича пробурчал: "Ну, чего замер-то? Садись скорее! Быстро, быстро давай! Цигель-цигель, ай люлю!"
Ну, что ж… Ай люлю, так ай люлю. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти на заплетающихся ногах. И я залез в поданный мне автомобиль.
Глава 4.
Зеленоватый свет приборной панели освещал сурово сжатые губы полковника Петровича и каменный подбородок, упрямо выпяченный вперед. В общем, он сейчас сильно напоминал похудевшего и здорово уменьшившегося в размерах Халка.
–Э-э-э… Петрович…
–Молчи, Никитин, молчи, ради бога! А то я не выдержу и тебе наваляю… Несмотря на то, что ты инвалид. Молчи лучше… Доедем до места – тогда и поговорим.
Сказано – сделано! Я и замолк. Глядя в темноту, я пытался понять, куда это Петрович везет похищенную невесту. Так, выезд из города… Впереди будет село, большая заправка. Вот и она. Машина свернула на заправку, ушла в ночную темень, за здание магазина автозапчастей и масел, и остановилась около неприметного домика, обшитого светлым пластиком. В свете фар я успел разглядеть вывеску "Сауна "Пикник на обочине". Хорошее название, говорящее о многом… Не вляпаться бы в "комариную плешь" ненароком. Около входа подмаргивал потенциальным гостям огонек сигареты.
Петрович открыл дверцу.
–Посиди пока… я позову.
Стекло с моей стороны было опущено, поэтому я смог разобрать негромкие слова: "на пару часов…", и еще – "присмотри, чтоб не мешали…" Все ясно – переговоры будут проводиться здесь, в сауне. Ну, что вам сказать? Не самое плохое место для дружеской встречи. Вот только интересно – будут ли дамы, надо ли раздеваться до трусов и чем тут топят котел? Газом, углем или… всякими приблудными инвалидами? Бр-р-р!
Молча подошел Петрович, стукнул в стекло и жестом показал: "Вылезай!" Я взял дипломат под мышку и неуклюже вылез.
–Что у тебя там?
–Золото – бриллианты! – придушенным голосом Семена Семеновича Горбункова из "Бриллиантовой руки" ответил я.
–Бля-я-я… – безнадежно застонал Петрович. – И с камнями ты засветиться успел! Тебя что, в ПТУ, что ли, учили? Это пипец какой-то! Лучше бы я тебя сразу шлепнул… или задавил.
–Побойся бога, Петрович! А ремонт машины? А разбитый бампер? А венок на могилу? Сплошные расходы ведь. Может, договоримся, а? Ты забудешь о ликвидации, а я пока еще поживу маленько…
–Заходи… – обреченно махнул рукой Петрович, – сейчас поговорим, а потом я и решу, что с тобой делать.
Мы прошли слабо освещенные сени, предбанник, и уселись за столом в трапезной. Здесь пахло влажным деревом, эвкалиптом и старыми вениками. На столе из досок под лаком пыхтел самовар. Сидящий напротив Петрович уставился на меня взглядом председателя военного трибунала.
–Ты что наделал-то, а, аналитик? Что ты натворил?
–А что? – осторожно поинтересовался я. Запираться я не собирался, но вот узнать, что стало известно старым волкодавам, было не просто нужно, это было просто необходимо. Я бы сказал – критически важно!
–Когда ты нашел "коридор"?
–Это вы так ту подземную кишку называете? Я ее "тир" обозвал…
–Не крути! Когда?
–Да на второй, что ли, день после твоего отъезда, Петрович.
–Для тебя, гад ты ползучий, – "гражданин полковник"!
–А вот хренушки вам! Я не арестованный, не пораженный в правах, товарищ полковник! И вы мне не запрещали искать! Предупреждали – согласен. Говорили, что тут уже рылись всякие ищейки с опричных времен, – да, говорили! Но искать и исследовать тайну – не запрещали! Так или не так все было, а, товарищ полковник?
–Так… аналитик хренов. Ну, и что же ты там нашел?
Я прижал руки к груди.
–Товарищ полковник Петрович! Вот ей-бо… все расскажу, как на духу… Но сначала ты мне ответь – что ВЫ там с Костей искали?
Полковник долго сверлил меня светлыми глазами из-под мохнатых бровей, а потом процедил фразу, которую я, в общем-то, и ожидал услышать.
–Костя искал там путь, по которому ушел его отец…
–Нашли?
–Записку твою нашли! – не сдержавшись, грохнул кулаком по столу Петрович. – "Всем, кто найдет эту записку! Особенно – Петровичу и Косте! Не приближайтесь к светящемуся шару, это очень опасно!" А то мы про это не знали, ать-два, понимаешь! Гений сопливый… Да ты знаешь, сколько мётл мы загубили, в эти шары тыкая? Сколько… да ладно, что я тут перед тобой распинаться буду… Еще шкатулки с золотом и камнями нашли. Флягу нашли… допили мы ее… от общего обалдения организмов. Короб с опилками нашли и мешок с песком. На какие шиши ты столько золота наторговал, а? И у кого?
–Ты не поверишь, Петрович, на простой речной песочек… А у кого, я и сам не знаю.
–А-а-а… а мы уж подумали – на опилки. Давай, Афанасий, рассказывай! Хватит вилять копчиком, пора все объяснить.
–Слушай, Петрович, а может, нам к разговору и Костю подключить, а? Чтобы я язык не стер, объясняя вам все по нескольку раз.
У полковника просто отвалилась челюсть.