Хождение за три неба (СИ)

–Благодарю вас, уважаемый! – ничто так не ценится как… Ну, вы помните.
–Как мне вас называть, молодой человек?
–А-а… э-э… Улнак…н. Да, Улнакн, – второй раз мне удалось выговорить свое имечко гораздо увереннее. А у старика полезли на лоб глаза и встопорщились усы.
–Как? Улнакнын? Э-э… Улнак…н. Нет, не могу. Странное какое имя… Какого народа? И что оно означает? – деланный кавказский акцент куда-то у деда пропал. Совсем. Заинтересовал я его, видать.
  
–Да не помню я, какого народа. Вроде бы американского… Это сокращенное имя. Уменьшительно-ласкательное, – вежливо улыбаясь, пояснил я, – а полностью оно звучит так: "Ужас, летящий на крыльях ночи"!
Старик еще пару секунд топорщил усы, а потом громко расхохотался. Да так, что в комнату заглянула испуганная давешняя девушка-бортпроводник.
–А можно я вас буду называть просто Улнак, а, Афанасий? А то последнюю букву мне очень трудно выговаривать?
–Да можно, конечно! – я легко согласился, махнув рукой. – Хоть в печь сажай, только… Афанасием не называй. Забудь это имя. Напрочь.
И я уже без улыбки посмотрел прямо в глаза старого абрека. Тот поперхнулся смехом, помолчал, а потом кивнул головой. Уважительно на меня посмотрев.
–Пейте чай, Улнак. Это чай моей родины. Он вам понравится.
Я вновь разулыбался и осторожно отхлебнул чай из… армудов? Тьфу ты, черт! Лучше бы граненый стакан дал…
–Вы просили меня приехать, уважаемый Степан Арташезович…
–Да-да! – перебил меня старик. – Вижу, пустопорожние разговоры вы вести не любите…
Он протянул руку над столиком, и на матовую поверхность старого дерева упали два моих кристалла.
–Это ваши камешки, э-э… Улнак? Как они к вам попали?
–Вы не поверите, Степан Арташезович, как в сказке!
–И… что?
–И все!
–Да, гражданин Улнак, а вы еще и не очень разговорчивы.
–Скорее – не болтлив.
–Да я уж заметил… – старик насупил брови. Было ясно, что разговор пошел явно не по его сценарию. – Так вот. Буду краток – я хочу их купить…
–Не-а… Они не продаются…
Изумление Степана Арташезовича было полным. Он даже откинулся назад. Возможно, он подумал, что сейчас я вытащу длинный кавказский ножик из-за спины. Чтобы его зарэзать.
–Как они ко мне попали – не суть. Их есть у меня. И еще есть, разные. Но я их не продаю, Степан Арташезович. Я их хочу поменять. Ненужные мне серо-желтые, невзрачные кристаллы на ненужные вам пачки нарезанной зеленоватой бумаги. С мертвыми президентами. Или – картинки с видами российских городов. Особенно мне нравится вид на славный город Хабаровск. Там еще на одной стороне картинки памятник нарисован. Мужик в пинжаке стоит. Давайте меняться, а? Как в детстве! Я вам стеклянный шарик, а вы мне – фантик от жвачки?
Нет, положительно, Степан Арташезович происходит не от обезьяны, а от краба. Ишь, как глаза-то выкатил! И усами шевелит. Как у Корнея Чуковского, право слово… Ну, давай, давай, шевели извилиной. Соображай быстрее! Ага, процесс, вроде бы, пошел.
–Ах, вы… – старик прыснул, погрозил мне сухим пальцем, а потом уж рассмеялся в полный голос. – Стеклянный шарик на фантик! Пхе-пхе! Поменяться, как в детстве! Обмен – это не сделка. Обмен это двусторонний подарок! Это хорошо, ффу-у-х… Это вы хорошо придумали, уважаемый…
–Улнак!
–Вот именно! И сколько же пачек ненужной мне резаной бумаги я должен выложить за ваши… э-э-э… стекляшки?
–А вот давайте прикинем, Степан Арташезович. Я, смеха ради, взял, да и замерил стекляшки. А потом, чтобы рассмешить уже вас, Степан Арташезович, взял, да и залез в Интернет. И скачал себе на телефон одну статейку… Где это у меня? А-а, вот… Слушайте, Степан Арташезович!
Голосом Левитана, объявляющего о разгроме немцев под Москвой, я начал делиться мудростью сети.
–Оценка бриллиантов производится по так называемому "правилу Тавернье". А это означает, что стоимость драгоценного камня равна произведению квадрата массы кристалла в каратах на базовую цену одного карата. Так, бриллиант… ну, это слово мы заменим на "стеклянный шарик"… в 2 карата стоит в 3 раза дороже камня в 1 карат, в 3 карата – в 10 раз дороже, чем однокаратник. Такая "прогрессия" растет до 5 карат. Алмаз… то есть, шарик, конечно, в 10 карат оценивается в 100 раз дороже… стекляшки весом в 1 карат.
–Кх-кх… так у вас же не ограненный бриллиант, уважаемый… э-э… Улнак. У вас необработанные алмазы.
–Я понимаю это, Степан Арташезович, еще как понимаю… И готов на определенные уступки. Но вот, что меня заинтересовало. Никогда не имел дела с бриллиантами, и об этом, естественно, не знал. Понимаете, я думал, что крупный бриллиант – это, как минимум, "Куллинан", скажем. А вот чему учит нас мудрая сеть.
Цитирую: "Бриллианты бывают мелкие, средние и крупные.
  
Мелкие – масса бриллианта менее 0,29 карата. Средние – масса бриллианта от 0,3 до 0,99 карата. Крупные – бриллианты весом более 1 карата. А с аукционов продаются, как правило, крупные бриллианты, весом более 6 карат. Камни более 25 карат имеют собственные имена". И вот что еще интересно – крупный бриллиант в один карат имеет размер… знаете, сколько? Всего-то около семи миллиметров! А теперь взгляните на этот роскошный булыжник на вашем столе! Каково?
–Хм-м… И что же из этого следует?
–А из этого следует высота пачек нарезанной бумаги, уважаемый. Я тут прикинул, что один мой камешек выйдет на один карат, даже больше, к гадалке не ходи. А вот второй – на полтора-два карата! А, каково? А однокаратник можно скромно оценить тысяч в шестьсот рубчиков, а? Или больше?
И тут старика пробила жаба. Он начал бороться за сверхприбыль. Но меня ждал таксист (а счетчик тикал!), да и Тема тоже надеялся на оплату детского труда. И я вцепился молодыми зубами в старческое дряблое горло. Мы начали рвать друг друга, как это описано в "Мцыри". Не хватало только катания по ковру и криков в стиле месье Паниковского: "А ты кто такой?" Предложение абрека поделиться честно – пятьдесят на пятьдесят я отмел сразу. Оплачивается ведь результат труда, а дед еще палец о палец не ударил. Перешли к обсуждению пропорции шестьдесят на сорок. Я сразу заявил, что это уже более-менее твердая основа для переговоров, но мне больше нравится священное число иудеев. А именно – семерка, с нулем после нее. Короче – 70 на 30, а? Дед полез грудью на пулемет. В общем, он сбил меня с занятых рубежей, и закрепиться я смог лишь на цифрах шестьдесят пять на тридцать пять. Я сказал, что уважаю евреев, но "тройка" – исконно русское число. Птица-тройка там, "на троих", само собой, чрезвычайная тройка, в конце концов. При упоминании "чрезвычайной тройки" Степан Арташезович несколько взбледнул и сломался. Видимо, это словосочетание ему о чем-то говорило, что-то напомнило… Хотя, он попытался еще поспорить на тему, – а где же это я вижу тройку в числе 65? Я и ответил, что в числе 60 троек насчитывается аж двадцать. А пятерку я люблю еще со школьной поры.
В конце концов, победила молодость. Кто бы сомневался! В сватке хищников выживает сильнейший и более молодой, это закон природы. Если только этот закон не будет потом править киллер.
–Да, кстати, господин Манукян, – а как же! Я ведь тоже успел сделать кое-куда звоночек. Узнав имя-отчество контрагента и его адрес. – Хотелось бы вас предупредить. Сотрудничество у нас вроде бы завязалось. Не нужно его портить смешными детскими шалостями, ясно? Не надо наступать мне на задники моих старых, разношенных шлепанцев. Я могу оступиться и сильно отдавить кому-то лапы… Очень сильно! Раз уж вы знаете, как меня зовут, то вы можете легко себе представить и все остальное, так ведь? Вот и славно! Я ведь не выдвигаю вам никаких претензий в спекуляциях драгоценными камнями. Я же понимаю, что вы собираетесь подарить вашей внучке сережки с бижутерией… Что вы говорите? Нет! Никаких карточек и счетов! Я очень не люблю, когда всякие там фискальные органы, да и другие организации и физические лица, сопят за моей спиной и заглядывают мне в карман. Только нарезанная бумага. Надеюсь, она у вас дома есть?