Она (не) для меня (СИ)

Таня вынимает из сумки документы, о которых я не просил. 
– Здесь тест на отцовство. И подписанные мной документы на развод, – дрожащим шепотом произносит она. – Мало ли… Может, я задержусь в Америке, кто знает? Сделаешь все сам, если понадобится. 
– А тест… зачем?
– Чтобы в суде приняли твое желание расторгнуть брак без лишних вопросов. И доверенность, кстати, я тоже сделала. Я доверяю тебе представлять мои интересы в загсе. Расписываться за меня, – грустно смеется она. – Пока, Резван.
  
– Пока. Все наладится, Тань. У тебя все обязательно будет хорошо. 
Обнимаю сына и целую в щеки. Возвращаюсь к машине, издали заметив, как Эдуард ерзает на переднем сидении.
– Ну, рассказывайте, Эдуард Александрович, – с легкой улыбкой на лице, произношу я.
– Резван, Эмиль все понял. Когда я прикинулся больным, вызвал Камилу на разговор, а потом еще раз подходил к ней, на берегу крутился охранник. Эмиль начал под меня копать, едва я отъехал.
– Вы уверены? Значит, Камиле угрожает опасность. Этот… гребаный психопат может ее обидеть. Черт… Как же они догадались? Вы же хвалились по телефону, что здорово сыграли умирающего?
– И я так думал. Я бывший работник спецслужб. Любой запрос обо мне фиксируется. В тот же день я узнал, что запросы были. Эмиль мог пробить меня только по номеру машины. Я неосмотрительно поехал на своей машине. Нам надо было все предвидеть – взять транспорт напрокат или…
– Не стоит уже говорить об этом. Что нам сейчас делать? Связаться с ней не могу, так получается? Ехать туда снова опасно. 
– Я уверен, что Камила что-то придумала. Почему-то мне так кажется. Давай не будем нагнетать. 
Воздух в салоне машины сгущается. Я вдыхаю его, чувствуя, как грудная клетка наполняется тяжестью. Когда уже это кончится? Борьба – бесконечная, бессмысленная, похожая на битву с ветряными мельницами. 
– Резван, зря я это сказал, – шумно вздыхает Матросов. 
Приоткрывает окно, очевидно, чувствуя то же, что и я.
– Нет, не зря. Вы правильно сделали. Значит, нам надо ускоряться. Не хочу, чтобы наш единственный свидетель дал деру. Или его подкупили, как всех остальных.
– Нет, Антон Христенко ненавидит Агарова лютой ненавистью. После того, что его люди сделали с его братом и девушкой, он молчать не будет. Ты помнишь, как озарилось его лицо, когда мы заговорили? Он словно ждал нас, как манну небесную! 
– Еще бы он вспомнил места, излюбленные шестерками Агарова. 
– А давай к нему завтра наведаемся? – предлагает Эдуард. – Может, и вспомнит? Тогда следователям останется только прошерстить территорию в поисках трупа. Кстати, я нашел хорошего юриста по уголовным делам. Он составит прошение, которое следственный комитет не сможет проигнорировать. 
– Дай-то Бог, Эдуард Александрович. 
  
Глава 43.
 
Резван.
Меня больше не связывают по рукам и ногам обязательства перед семьей. Таня написала, что они с Амиранчиком благополучно приземлились и едут домой. У меня словно камень сходит с плеч. Сразу становится легче. Определенно, моему сыну будет безопаснее в Америке, чем здесь. 
Утром я заезжаю за Эдуардом Александровичем. Он садится на переднее сидение и протягивает мне маленький термос.
– Жена приготовила нам кофе. А в контейнерах горячие бутерброды. Позавтракаем?
– С удовольствием, спасибо вам. 
– Тебе спасибо. Я давно не чувствовал себя таким живым. Все-таки, пенсия – зло. Нельзя человеку без дела сидеть, – тоскливо вздыхает Матросов. 
– А почему бы вам не сделать свою деятельность официальной? У меня есть коммерческая недвижимость на окраине города. Уединенное место, вполне подходящее под контору частного детектива. Там можно вести конфиденциальные беседы. И не бояться, что сотрудники соседнего офиса подслушают.
– Ты правда так думаешь? И кто ко мне пойдет?
– Все! Реклама и ваша репутация сотворят чудеса. А, в сочетании с бескомпромиссностью… Напрасно я верил Богородицкому. Он столько обо мне узнал… И столько успел слить. 
– Забудь уже об этом. Что там наш Христенко? Будет отсиживаться в Птичьем или…
– Выйдет навстречу. Машину оставит в чебуречной на въезде в область. Его хорошо запугали перед тем, как выбросить на улицу. 
Через полчаса мы оказываемся на развилке. Круговое движение указывает направление на выезд в разные концы. Издали замечаю машину Антона. Он сам сидит на лавочке возле обшарпанного ларька «Пивная точка». 
– Здорова, мужики. Перекусим? Тут чебуреки зачетные, я угощаю. Заодно поговорим. 
– А нам дадут? – хмурится Матросов.
– Да, в это время там почти никого не бывает.
– Давайте по-быстрому. И у нас будет к вам просьба.
– Какая такая просьба? – напрягается Антон. 
– Вспомните излюбленные места Агарова. Вы же работали в его службе охраны, наверняка, телохранители куда-то отвозили людей? Поговорить или разобраться. Запугать.
– Хм… Без ста грамм не разберешься, – сипит он. – Девушка, дайте нам шесть чебуреков с говядиной. Простите, мужики, я после ночной смены. Устроился охранником в маркет.
– Хорошо, что вас взяли на работу, – кивает Матросов.
– Я тоже рад. А насчет излюбленных мест… Хм… Агаров любил вывозить тех, кого надо запугать, на заброшенный металлургический завод. Он охраняется, но только снаружи. Любой предприимчивый чел легко проникнет внутрь с торца или сзади. Там рваная рабица повсюду. Да и, откровенно говоря, красть там нечего – все уже давно вывезли. Но место устрашающее – везде разрушенные инструменты и машины. По земле – следы машинного масла. Зияющие пустотой дыры разбитых окон, грязный кирпич. И пустота… На долгие метры ни души.
– Съездим? – предлагает Матросов. – Резван, нам бы найти собаку служебную. Их учат определять захоронения людей. Именно человеческие трупы. Ошибки быть не может.
– Кстати, Агаров туда отца вашей Камилы возил. Сначала пугал, а как увидел его дочь… В общем, сменил тактику. Она и правда красивая, как картинка.
– И она моя, – скрипя зубами, произношу я. – И ее дочь моя. 
– Резван, да он же без намеков, – успокаивает меня Матросов. – Давайте доедать и трогаться в путь. Но без собаки нам там делать нечего.
– Думаете, его люди могли там похоронить Марину? Замучить в доме, а похоронить… Но почему тогда вторую девчонку нашли в другом месте? Они плохо все продумали? О смерти Авторы сообщили сразу же... Типа умерла от передоза. 
– Они не думали вообще, – бросаю со вздохом. – Люди, уверенные в собственной безнаказанности, часто совершают ошибки. Тем более, Камила подслушала разговор Агарова с его правой рукой. Они говорили о втором месте. То, которое мы никогда не найдем. Думаю, после того как обнаружили труп Авроры, ребята стали аккуратнее. Насчет собаки… Можно съездить в клуб собаководства. Поговорить с его директором. Они именно там обучают служебных собак. Для владельца будет интересно протестировать навыки питомца в реальном деле. 
– Очень опасно, Резван, – качает головой Эдуард. – Не забывай, что директор тесно связан со следственным комитетом и поисковыми структурами. Он доложит куда следует, а оттуда… Все продажные шкуры. Нас уже на заводе будут встречать.
– Согласен, – часто моргает Христенко. – У Агарова все и везде подмазано. Он и брата моего… 
– Я помогу вам добиться справедливости, – оживляется Матросов. – Будем считать, что вы мой первый клиент. Нужно только найти тех, кто не будет молчать. Расскажите подробнее об обстоятельствах его гибели.
– Денег нет у меня, Эдуард Александрович. Они тогда Пашку забили, козлы эти… Шестерки агаровские. Оставили без медицинской помощи, он к утру умер. Самый ушлый из его ребят накачал его наркотой перед смертью и оставил на лавочке в парке. Его прохожие нашли. Скорая быстро приехала. Констатировали передозировку, а про побои… забыли. Написали, что он просто с кем-то из-за дозы подрался. А Пашка не употреблял никогда. Агаров тогда и пригрозил мне, что если рот разину – отправлюсь следом.