Она (не) для меня (СИ)

И я еще сомневался насчет Камилы? Думал о чувствах Тани и судьбе ребенка, которого считал своим сыном? Я все потерял – себя, собственное счастье, жизнь… Все просочилось через меня, как песок сквозь сито. Ничего не смог удержать. Остался больничный кабинет, сгорбленная предательница рядом и я… Такой же ссутуленный от боли человек, вмиг постаревший, хоть и живущий в еще молодом теле. 
  
– А почему ты призналась сейчас? Хотя… Молчи, я сам догадаюсь. Группа крови? В ней дело? – горько произношу я, вперившись взглядом в стену.
– Да, дело в ней. У Амирана она вторая, а у нас с тобой первая. Ты бы, наверное, когда-то узнал. Теперь все не имеет смысла, – Таня порывисто трет лоб. Отворачивается, а потом вскидывает на меня взгляд. 
– Да, ты права, не имеет. Я скажу своему юристу готовить документы на развод. Нет, Амиран останется моим сыном, ты не думай… Я буду ему помогать, общаться с ним и… Но твой поступок я никогда не прощу. 
– Пожалуйста, – всхлипывает Таня и бросается мне под ноги. Обнимает колени, не позволяя мне сделать и шага. – Я очень тебя люблю… Признаюсь, сначала я искала удобную партию, чтобы скрыть постыдную беременность, а потом влюбилась. Ты мне очень нужен, Рези… Больной, бедный, несчастный или довольный жизнью – я хочу быть рядом. Испытай меня, если не веришь, только не прогоняй… Прошу тебя… Ее все равно нет, а я здесь. Я смогу стань той женой, что нужна тебе. Дай мне шанс, пожалуйста…
Ее слезы не вызывают во мне ничего, кроме раздражения. Стискиваю зубы и что есть силы сжимаю пальцы. Хочется орать и долбить стену кулаками, но я сдерживаюсь – сейчас не время проявлять слабость. Не поверите, меня даже радует эта новость… Таня сама не знает, какую услугу оказала мне – избавила от чувства вины. 
– Позволь мне пройти, Таня, – сухо произношу я, отрывая ее судорожно сжатые пальцы от моих ног. – Давай займемся выяснением отношений позже. Сейчас надо думать о сыне. Что говорят врачи? Может, позвать его?
– Я позову, – хрипло выдыхает она и поднимается с колен.
Врач ничего нового не сообщает. У Амирана доброкачественная опухоль селезенки, требующая немедленного оперативного вмешательства, анемия третьей степени, гиповитаминоз, крах иммунитета… Слушаю вполуха и подписываю согласие на операцию. Мне надо сосредоточиться. Выбросить из головы на время все, что касается Ками… Позволить мечте уснуть, а реальности поднять голову и на время завладеть моей жизнью… 
  
Глава 34.
 
Резван.
Вдыхаю сигаретный дым и остервенело отбрасываю сигарету в сторону. Я неудачник… Ни о чем не могу думать, кроме Камилы. Как я мог тогда смалодушничать и отпустить ее? Я ведь уже тогда любил ее больше жизни! Побоялся разницы в возрасте и ее отца, не позволил себе стать счастливым вопреки всем… Так мне и надо… Я пожинаю, что сеял. Страдаю, потому что заслужил страдания. Все правильно, так и должно быть… Закон бумеранга никто не отменял. 
Мне срочно нужно себя чем-то занять. Надолго уезжать не хочется. Амирану может потребоваться помощь, да и отца я не хочу надолго оставлять. Несмотря на его поступок в прошлом, сердце предательски ноет, когда я думаю, что могу его потерять. Про мать я молчу… Пожалуй, родители – последнее, что у меня осталось. Я потерял всех… Себя, семью, любимую, дочь… Надо срочно встряхнуться и начать что-то делать! Тянусь в карман за телефоном и набираю номер Сергея Яковлевича.
– Резван Отарович, как ваш мальчик? Честно признаться, я не решался вам позвонить. 
– Он… Он не мой сын, представляете? У меня теперь ничего нет… Я думал, хоть сын, а Таня… – не знаю, что на меня находит – слова льются против воли, ненадолго облегчая сердечную боль.
– Резван, приезжайте ко мне, есть новости. Давайте сосредоточимся на делах? Так и страдания проходят легче. 
– Хорошо, пожалуй, вы правы. Мне себя надо чем-то занять, и срочно.
Прыгаю за руль и еду в офис Сергея Яковлевича. А после отправлюсь в свой офис, нагружу себя работой так, что стану падать от усталости… И все равно найду мою Ками… А там будь что будет…
Богородицкий встречает меня на входе. Отбрасывает сигарету в урну и приглашает подняться. 
– Какая-то чертовщина творится, Резван Отарович. Найдено еще одно тело, девушка двадцати лет, лесополоса в пяти километрах от особняка Давида Агарова. Анатолий Иванович мне только что звонил. 
– Почему вам? Разве мы занимаемся этим делом? Все, что меня интересует – Камила. Я хочу ее найти.
– Но и придавить Агарова нам не помешает. Анна Борисовна, мама Авроры, уговорила телевизионщиков рассказать об убийстве ее дочери в программе «Пусть осуждают». 
– Боже ты мой, зачем? Это глупость, Сергей Яковлевич, вы разве не понимаете? 
– А если нет? Журналисты – это третья власть, вы же знаете? Огласка остудит Агарову пыл, а следаков заставит шевелиться. Руководство следкома пересмотрит благосклонное отношение, что они все время проявляли к Агарову. Вы не согласны? – прищуривается Богородицкий. – Ками рано или поздно освободится, и что потом? Вы не думали, что она добровольно не захочет возвращаться домой? Из-за перспективы попасть в лапы Агарову. 
– Вы правы, все так, – киваю я. – Ками действительно может не захотеть возвращаться домой. Кто знает, может, похитителю она не нужна? А я-то голову ломаю, почему он ничего не требует взамен ее свободы? Она у нее есть, вот, как обстоят дела.
– Не уверен, что дело в этом, Резван. Адрес Эмиля есть в свободном доступе, давайте поедем к нему домой. Странно, что он не предъявляет никаких требований и ничего не просит. Похитители так не поступают. Ему ведь что-то нужно?
Я успеваю лишь согласно кивнуть. В кармане взрывается вибрацией телефон. Впиваюсь взглядом в экран, ожидая увидеть что угодно, только не чужой номер.
– Да, слушаю.
– Здравствуй, Резван. Это Эмиль, твой сводный братишка. 
Сердце больно сжимается, а воздух будто покидает легкие. Становится трудно дышать. Судорожно тянусь к верхней пуговице на сорочке и ослабляю ворот. 
– Что тебе надо?
– Я уже получил что хотел. Твою Камилу, брат Рези. Она у меня, я решил оставить ее себе. 
– За что? Просто ответь, что тебе сделал я? Да и Ками? Она мать моей дочери, Эмиль. Прошу, отпусти ее. Чего ты хочешь?
– Влюбить ее в себя, Резван. Показать, как поступает мужчина, а не трусливый щенок, такой, как ты. Камила была для тебя приятным развлечением, не более. Ты не смог за нее вступиться тогда, не сумел защитить и сейчас. 
– Это наши с Ками дела, Эмиль. Отпусти ее, прошу.
– Она моя гостья, а не пленница. И, знаешь, что я скажу? Камила не хочет возвращаться домой. Ей хорошо со мной. В моем доме, моем саду, а скоро и моей постели.
– Мерзавец! Вот она твоя месть?! Почему мне? Мне, а не отцу? Я был ребенком и ничего о тебе не знал. Я не отвечаю за грехи отца, Эмиль. Но ты решил забрать самое дорогое у меня! – почти реву в динамик. 
Беспомощность охватывает меня, как железный обруч. Что ему надо? Видимо, желает видеть мои страдания? Слышать мольбы и просьбы отпустить Камилу? 
– Эмиль, если ты хочешь видеть мое падение, валяй. Я стану перед тобой на колени ради Камилы. Только отпусти. Отпусти невинного ребенка, мою дочь. Прошу тебя… 
– Ты почти плачешь, Резван. Но твои слезы не заслуживают моего внимания. Ты привел к этому, брат. Ты и больше никто. Ты не защитил, подверг опасности, жевал сопли и позволял Камиле жить у Агарова. Я наблюдал за тобой, Рези, но… Ты побоялся выйти на схватку с ним. Испугался быть героем для нее. 
  
– Но это мой грех, черт бы тебя побрал! Мой, Эмиль. Мы сами разберёмся, отпусти мою женщину. 
– Она не хочет уходить. Ей нравится мой дом и мое отношение. Прости, мы сейчас идем гулять на реку. 
– Сволочь! – кричу в динамик, но там звучат лишь короткие гудки.
Сергей сочувственно смотрит на мои муки. Вздыхает и трет переносицу, словно обдумывая, как в этой ситуации поступить.