Она (не) для меня (СИ)

– Ты бы мог прийти к отцу Камилы, но ты предпочел таскать ее по дешевым отелям и… Ух, Резван, если бы ты хотел, давно увез бы ее. Так, что Агаров и следов не нашел! 
– Погодите, зачем ругаться? – встревает Сергей Яковлевич. – Если вы что-то знаете, скажите. К чему обвинять друг друга? 
– А я скажу, отец! Скажу, почему не увез ее! – распаляюсь я. – Я не хотел бегать от Агарова всю жизнь. Мечтал утереть ему нос, вот и весь ответ. Я не желал трусливо прятаться, а предпочел бегству открытую борьбу.
  
– А потерял дочь, Рези… Вот, чего ты добился. Это же он следил за всеми нами? Похититель. У тебя было время что-то предпринять. Но ты предпочел жевать сопли и…
– Ничего подобного, Отар Гелаевич, – выпаливает Сергей. – Мы возобновили расследование давнего дела. Если у следствия хватит доказательств, Агарову можно будет предъявить обвинение. Резван Отарович хотел прилюдно его опозорить. Лишить влияния и власти. А потом завоевать доверие родителей Камилы. 
– Спасибо, Сергей, я и сам могу ответить, только… Мне не требовалось их благословение. Они и к дочери не относятся должным образом, а уж уважать меня… Увольте… 
– Ладно, я расскажу все, – вздыхает отец. Шумно распахивает тумбочку и вынимает бумажный платок. Утирает пот со лба и опускает взгляд. – У меня есть сын.
– Что?! И ты молчал? Так это все он? Папа, да ты…
– Успокойся, Рези. Или я передумаю исповедоваться, – отрезает папа. – У меня был роман с женщиной. Давно, тебе тогда было пять лет. Я расстался с ней. Дал хорошие деньги в качестве отступных и попросил избавиться от беременности. Но она ослушалась… Господи, я всю жизнь жалею об этом поступке. Она промолчала о рождении мальчика. Я и забыл… Сделал вид, что меня это не касается. Я видел его всего пару раз. Однажды мы гуляли в парке, а Бэлла… Ее звали Изабелла. Она вела мальчика за руку. Он ел мороженое и выглядел счастливым. Он был так похож на тебя, Рези… – чуть не плачет отец. Вытирает лицо и остервенело сминает бумажную салфетку. – Это была самая большая моя трусость. 
– Погодите, Отар Гелаевич. С чего вы решили, что к запискам, слежке и похищению Камилы имеет отношение ваш тайный сын? И для чего ему ее похищать?
– Чтобы сделать больно Резвану. Очевидно, Эмиль всю жизнь ему завидовал. Наблюдал за ним, видел, как мы балуем своего мальчика, а он… Бэлла жила скромно и ничего не зарабатывала. Не могла купить ему дорогую игрушку или оплатить отдых в дорогостоящем детском лагере. Образование, одежда, машины… У нашего Рези было все. В то время как мой второй сын прозябал в нищете и забвении. Он знал, что я существую, но не попытался познакомиться и спросить, за что я так с ним? 
– А за что ты так с ним? – почти рычу я. – Почему отказался? Он ведь мог быть моим другом? Братом, которого мама не смогла родить! Почему ты им не помогал?
– Я пытался! – кричит отец в ответ. – Бэлла выбрасывала мои деньги и проклинала меня. Она запретила приближаться мне к ним на пушечный выстрел. Она хотела устроить личную жизнь, но ничего не выходило… Я не знаю, почему так случилось? Она даже о болезни не сообщила… Умерла. Я случайно знал о ее смерти. От случайного знакомого, что работал в моей фирме когда-то давно, во времена Бэллы. 
– Если хотел бы помочь – нашел способ. Теперь я все понимаю. Он просто возненавидел меня… Заочно. Забрал у меня самое дорогое. То, что я любил всем сердцем. Забрал, как ты забрал себя у него… Отказался, отверг, сделал вид, что тебя это не касается.
Мне становится плохо… Сердце щемит от осознания потери. Она ведь ее не вернет, мою Ками… Сломает в плену или заберет себе. Принудит быть с ним силой. Вдруг он урод или извращенец? 
– Как найти этого Эмиля? – металлическим голосом произношу я. – Выходит, не такой он и бедный парень, если провернул все это? 
Отец стыдливо отворачивается. Молчит, боясь моего гнева или чрезмерной активности.
– Эмиль Визер. Бэлла дала ему свою фамилию. Отчество не знаю. Где живет… Не знаю… Он давно не обитает в нашем городе. Уехал после смерти матери. Я… Резван, я ничего больше о нем не знаю. Где учился, адрес прописки. Он младше тебя на пять лет. 
– Двадцать девять лет, значит. Сейчас, господа, уже ищу, – деловито бормочет Сергей, раскрывая крышку ноутбука и нажимая на клавиши. – Общество с ограниченной ответственностью «Визер и партнеры». Директор Визер Эмиль Александрович. 
– Ничего себе! Бедный несчастный братик. И чем занимается его фирма? Где зарегистрирована? – потираю в нетерпении руки я.
– Программирование, информационная безопасность, охранные услуги… Всем понемногу. Зарегистрирована в другом регионе. Соседняя область, четыреста километров отсюда. 
– Адрес есть? Срочно выезжаем! – мечусь по кабинету я. 
– Погоди, Рези. Таня не может до тебя дозвониться, – отец протягивает мне непрерывно дребезжащий телефон. Свой-то я отключил на время разговора. 
– Да, Таня. Что ты хотела? – с ноткой раздражения в голосе произношу я.
– Амиран серьезно болен. Пришли результаты анализов. Нам… Нам срочно нужно в больницу. 
  
Глава 33.
 
Резван.
Визер Эмиль Александрович… Значит, так его зовут? И выглядит он потрясающе, если можно так выразиться. Высокий, темноволосый, красивый в классическом понимании этого слова. Похож на меня, но лучше – выше, моложе, успешнее… особенно, учитывая факт, что Камила у него. Она же у него? Тогда почему он ничего не требует взамен? Не обнаруживает себя, а продолжает держать ее у себя? Ничего не понимаю… 
Шаги отдаются глухим эхом, а ноздрей касаются запахи больницы – хлорка, лекарства, тошнотворная еда. Душу обжигает вина – я ведь ни о чем не могу думать, кроме Камилы… 
– Резван, что с тобой? – надтреснутый голос Тани вырывает из задумчивости. – Я думала о тебе лучше, а ты… Неужели, ты и сейчас думаешь о своей, о…
– У меня хватает других проблем, Таня, – сухо бросаю я. – Ты намеренно преувеличила тяжесть болезни Амирана, да? Чтобы я приехал, все бросил и…
– Да! Чтобы ты очнулся, Рези. И перестал витать в облаках. Ты ее потерял, как ты не понимаешь? Он никогда ее не отдаст.
– Молчи, пожалуйста.
– Кхе-кхе. Можно вашего внимания? – слышится за спиной голос врача. – Готовы результаты исследования, пройдемте в мой кабинет. 
На мгновение мне кажется, что Татьяна бледнеет, как полотно. Качает головой и вскидывает умоляющий взгляд на врача.
– Резван, ты прав, наверное, я преувеличила степень тяжести болезни Амирана. Поезжай домой, а я останусь в клинике. Палату я оплатила, питание нам…
– Постойте-ка, я хотел поговорить с обоими родителями, – прерывает ее врач. – Вы можете уделить мне пять минут?
– Конечно, доктор. Я и не собирался уезжать. Что с моим сыном? 
Врач жестом указывает нам с Таней на кожаные красные кресла, стоящие вдоль стены, и раскрывает историю болезни. 
– Доктор, мы можем поговорить наедине? – нервно сглатывает она.
– Таня, да что случилось? – недоумеваю я. – То ты звонишь мне и просишь приехать, то… Я о чем-то не должен знать? 
Встречаю взгляд врача, не зная, что думать? Он молчит, прожигая Таню осуждающим взором. Медленно откладывает бумаги и поднимается. Стул под ним противно скрипит, обостряя мое раздражение до максимума. 
– Пожалуй, я выйду. Избавьте меня от разборок – не желаю быть их свидетелем. 
Врач покидает кабинет, оставляя нас одних. Чувствую себя болваном… Смотрю на жену, ища ответа в ее глазах. Таня заламывает руки, нервно потирает сникшие плечи, а потом произносит бескровными, дрожащими губами:
  
– Прости меня, Резван. Амиран не твой сын. Ты никогда бы не узнал, если не эта чертова опухоль… 
– Что?! Тебя волнует это, а не здоровье нашего сына? Как ты можешь? – поднимаюсь с места и подхожу ближе. – Чей он? И как все это вышло?
– Отец не простил бы меня, если узнал. Я вынуждена была что-то придумать, чтобы скрыть беременность от уличного художника, – с нотками брезгливости в голосе произносит Таня. – Я спровоцировала тебя на секс, чтобы…