Совершенные. Эхо Равилона

Аманда в карцере тонко улыбнулась.
Разрушитель силен, но под слоем скверны все еще находится Август Рэй Эттвуд. Одинокий молодой мужчина, страдающий от смертей близких, а самое главное – от потери любви.
Мысль о дочери снова заставила фантом задрожать. Женщина сжала зубы, возвращая себе спокойствие, а Духу – прочность.
Беспристрастный взгляд невидимого посланника оценивающе скользнул по тонкому стану служанки. Молода и красива. Выглядит искушающе-непорочной – то, что нужно для соблазнения страдающего мужчины. Ее светлые волосы станут приманкой, а потом включится программа, вложенная Амандой в голову девушки. Несомненно, разрушитель не устоит. Он слишком одинок, и это еще одна его слабость. Одинок и нуждается в тепле. В понимании. В утешении. В телесной ласке, наконец! Юная горничная даст ему все это.
  
Аманда в карцере кивнула своим мыслям. Она не ощущала ни доли раскаяния. Она солдат. И в этой войне обязана использовать все возможные средства, чтобы победить. Мальва станет одним из крючков, на который архиепископ насадит разрушителя. Глазами и ушами, доверенным лицом, лазутчиком, который и сам не знает, что он – лазутчик. Женщина, делящая с мужчиной постель, способна на многое! Особенно под чутким руководством самого архиепископа Святой Инквизиции.
Фантом наклонился к уху служанки, тонкие невидимые пальцы Духа легли на виски девушки, погружаясь в ее разум.
– Слушай меня, Мальва, – тихо, но четко произнесла Аманда, – слушай и запоминай. Вот что ты должна сделать…
Горничная кивала, послушная чужой воле.
Выслушав, она сняла фартук и чепец, расчесала длинные волосы. Пощипала щеки и губы, чтобы они сияли ярче. И вышла за дверь.
Фантом за ней не пошел. Бесплотный Дух вернулся обратно в карцер и, снова соединив с ним плоть, архиепископ некоторое время лежала на полу, приходя в себя. И улыбаясь. Первый пункт ее плана прошел великолепно. Мальва сделает то, что ей велено.
***
– Что ты здесь делаешь?
Я остановился в дверях своей комнаты.
У стола суетилась девушка. И первый взгляд на ее длинные светлые волосы заставил сердце болезненно забиться.
Служанка охнула и выпрямилась.
– Господин! Господин Август! – задрожал ее голос, глаза испуганно распахнулись. Словно она внезапно осознала, что стоит в комнате того самого убийцы, держа в руках фарфоровый чайник. Закусив губу, девушка судорожно вздохнула и снова посмотрела на меня – уже увереннее. – Меня зовут Мальва, господин. Я принесла вам чай.
– Я не просил.
– Я это знаю! Но… – Она снова прикусила пухлую губу. – Вы ничего не едите. Я принесла чай и печенье, взяла на кухне…
– На меня не действуют яды, Мальва.
– Что? – наполнились слезами голубые глаза. – Я не желаю отравить вас, господин Август! Лишь позаботиться.
– Позаботиться?
Я отошел от двери. Мальва поставила чайник на стол и пригладила волосы. Белый свет лампы прокатился по прядям, делая их почти серебряными. И так сильно напоминая о другой девушке… Створка за моей спиной со стуком захлопнулась, а скверна внутри всколыхнулась. Служанка вздрогнула, и на миг ее лицо стало испуганным, но девушка быстро взяла себя в руки.
– Простите меня, господин Август! – быстро произнесла она. – Я не хотела вам помешать! Но я… я лишь желала услужить вам! Сделала чай, как учила бабушка. Немного мяты и липы, джем и печенье…
– Тебя кто-то послал ко мне?
– Нет, что вы! – моргнула она, едва не плача.
– Сама. – Я неторопливо обошел горничную, заставляя ее учащенно дышать и вздрагивать.
– Да, господин! Послушайте… Я из маленького городка, сирота, у меня есть лишь бабушка, которая пригрела и воспитала, ее зовут Клара. В прошлом году Клара ослепла. И я готова на все, чтобы ей помочь.
– Ты осталась из-за денег?
– Вы меня осуждаете?
– Нисколько. Я сам предложил оплатить работу.
– Да. – Она снова прикусила губу. У девушки это получалось довольно трогательно. – Сами предложили. Но я… я… Я заметила, что вы голодны. И решила… прийти.
– Вот как? – взлетели мои брови.
– Я принесла чай….
– И?..
– Вам… одиноко. – Она опустила взгляд и отчаянно покраснела.
– Ты меня не боишься?
Я подошел ближе. Девчонка оказалась довольно высокой. По волосам снова прокатился блик света. И словно вторя – с моих волос упали и разлетелись веером искры. Девушка подпрыгнула.
– Боюсь. – Но тут Мальва подняла голову и твердо посмотрела в мои глаза. – Но я много чего боюсь, господин. И инквизиторов даже больше, чем вас. Сейчас я уверена, как никогда, что поступаю правильно. Я хочу… служить вам. Стать личной горничной. Буду приносить еду, стирать вашу одежду, убирать постель… Я умелая горничная. Не сомневайтесь. И еще…
Девушка сделала шаг назад, в столб солнечного света. Отчаянно закусила губу. Но взгляд не опустила, смотрела на меня, не отрываясь. Пока ее пальцы торопливо расстёгивали пуговицы на платье. Ткань зашуршала, сползая с плеч, оголяя грудь, потом живот и бедра. Оставшись в белье, Мальва гордо расправила плечи, в ее взгляде появилась дерзость. И что-то еще…
Я всмотрелся внимательнее. Страх, да. Несомненно, он все еще был здесь, дрожал в светло-голубых радужках, но зрачки уже затягивали этот страх тьмой просыпающегося возбуждения.
– И – еще, – многозначительно прошептала Мальва, краснея щеками.
Мой взгляд зацепился за ее руки – широкие ладони, крепкие пальцы. Как быстро она разделась…
– Значит, постель ты готова не только убирать, но и согревать, – подытожил я.
Грубые слова, от которых раньше я бы смутился, сорвались легко и не вызвали эмоций. Девушка прикусила губу и отчаянно покраснела.
– Если… захотите, – прошептала она, неотрывно глядя мне в лицо. – Если позволите.
– Почему?
Она моргнула. И снова. Лицо на миг стало озадаченным, словно вопрос поставил в тупик. Словно она действительно пыталась это понять.
– Вы… Вы мне нравитесь, – прошептала Мальва так же удивленно. – Нравитесь.
Несколько мгновений я смотрел на нее. Скверна внутри корчилась, просилась наружу. Тянула к глупой горничной невидимые когти. И я ощущал желание ее отпустить. Это было бы так просто…
Так же просто, как и согласиться на предложение девицы. Желая поторопить мое решение, она стянула бюстгальтер. Крупная белая грудь подпрыгнула, освобождаясь.
Мне стало так тошно, что скверна выплеснулась из тела. Черное безглазое оскаленное чудовище протянуло к Мальве жуткие лапы. Оно хотело погрузить когти в эту белую грудь, хотело убить. На миг показалось, что и я – тоже.
Потому что Мальва была подделкой. Потому что любая девушка на этой земле теперь лишь подделка.
Сноп искр разлетелся веером вокруг моего тела, и горничная вздрогнула.
– Мне не нужна служанка, Мальва, – сказал я, отворачиваясь. – Уходи.
Верно расценив мой приказ, горничная торопливо натянула платье. Все-таки она не так глупа…
– Я сказала не всё! Не всё… Мои родители. Я не сказала о них. Я выросла сиротой, потому что мама и папа попали в яму скверны. Их увезли в Пески. Я их совсем не помню. Клара говорит, они любили меня… И были добрыми людьми. Таким детям, как я, Империя помогает, обеспечивает образованием и работой. Но… – Невысказанное повисло в воздухе, а голубые глаза девушки налились слезами. Я молча ждал. Мальва закончила шепотом: – Но я предпочла бы просто увидеть их. Хотя бы раз. Но это запрещено. Те, кто уезжает в Благие дома или Пески, уже не возвращаются. Я ненавижу инквизиторов, господин Август. Поэтому я осталась здесь. И я буду верно служить вам, господин. Так, как вы захотите.
Я остался стоять, заложив руки за спину. И служанка не увидела того, что было доступно моему зрению: как невидимая зрению рука – черная и когтистая, пронизанная оранжевыми искрами, – коснулась подбородка девушки, а потом вздернула ее голову, заставляя Мальву вскрикнуть от ужаса и вытянуться в струнку, вставая на цыпочки. Скверна, словно огромная черная тень, медленно отделилась от моего тела, желая заглянуть Мальве в глаза.