Сатанинские тени (ЛП)

Нет. Пожалуйста, остановитесь, говорю я про себя, умоляя заблудшие души прекратить это, снять свое проклятие и вернуть меня к моей семье.
Астральная проекция продолжает выталкивать меня из гробницы на утес, на башню, останавливаясь на платформе, окруженной толпой людей с поднятыми капюшонами и размытыми лицами.
Мои легкие наполняются дымом, зрение постепенно угасает. Перед мной сияет слабый свет, но когда я пытаюсь дотянуться до него, мучительная боль пронзает мое увядающее тело, и я кричу так громко, как только может человек, разрывая губы.
  
— Посмотри на меня, — говорит знакомый голос за моей спиной, когда из моего горла больше не выходит ни звука. Я пытаюсь повернуться, чтобы посмотреть на человека через плечо, но застываю на месте, когда пламя поднимается по моим ногам. — Посмотри на меня.
Тон человека меняется — в нем слышны гнев и разочарование, словно я — надоедливый ребенок, который плохо себя ведет. Словно вокруг не бушует настоящий бунт, пытающийся убить меня.
Я поворачиваюсь и бегу — или так мне кажется. Мир превращается в новый, и я стою у озера, за моей спиной — королевство, полное любви и смеха, а справа от меня — высокая, сильная фигура.
Затем мое горло сжимается, кожа разрывается, и кровь течет из шеи, как будто меня закололи.
Перед мной появляется маленькая девочка, протягивая мне руку. У нее серебристые глаза, милая улыбка и белоснежные волосы, достигающие талии.
Крупные, крепкие руки хватают меня за плечи сзади и сильно трясут. Настолько сильно, что мой позвоночник чуть не ломается. Но боли нет, даже несмотря на нарастающую панику от предчувствия смерти. Я — сосуд без нервных окончаний, без надежды, жизни или будущего, поскольку мои легкие больше не горят, а кровь больше не собирается лужами у моих ног.
Маленькая девочка исчезает в облаке черного дыма, и небо озаряется красным светом, как будто по нему проносится адское пламя.
Человек трясет меня снова и снова и, наконец, умудряется повернуть меня, чтобы я посмотрела на него, как раз в тот момент, когда вспыхивает ослепительный свет, взрыв настолько сильный, что мое сердце забилось заново, и я вырвалась из кошмара.
Я задыхаюсь и сажусь, пот стекает по лицу и спине, легкие вдыхают как можно больше воздуха. Грудь сдавило, волосы прилипли к шее.
Эти сны становятся все более безумными.
С моими руками все в порядке. Они выглядят нормально, и на мне одежда.
Я смотрю на рубашку, которую все еще ношу, с расстегнутыми двумя верхними пуговицами. Хлопковые шорты на нижней части тела слишком велики и сползают с бедер. Странно. Все в замке одеваются так, как и должно быть в замке, даже те, кто пробует новый стиль, чтобы вписаться в человеческое общество.
Почему я ношу серые хлопковые шорты, которые обычно вижу в своем мире, и белую рубашку, слишком большую для меня?
Мои губы кажутся опухшими, когда я прикасаюсь к ним кончиками пальцев, и ко мне возвращаются все воспоминания о прошлой ночи. Руки по всему моему телу, его рот на моем, всасывающий его язык и пробующий каждую каплю греха, ощущение его между ног, когда он ласкает мою грудь на своем дубовом столе.
Меня пронизывает приятное ощущение, щеки горят. Мне нужно больше. Я хочу больше. Ощущение настолько сильное, будто мое тело чувствует его рядом и ищет его. Охотится. Одержимо жаждет его прикосновений.
В стойком запахе огня и смерти таится весь Дейн Далтон.
И мне нужно немедленно опомниться, пока я не бросилась с самой высокой башни. Зная мою удачу, именно там находится комната Дейна.
Тени на стенах наблюдают за мной, пока я сбрасываю с себя одеяло и направляюсь в ванную, татуировка на затылке все еще жжет. Она шипит, когда я прижимаю к ней холодный компресс, и я шиплю, зажмуривая глаза от жжения. Прикасаясь к ней, я чувствую глубокие углубления от чернил, опухшую кожу вокруг.
Волосы постоянно прилипают к ней, поэтому я завязываю их в хвост, а затем собираю в пучок на макушке. Я снова прижимаю холодную ткань к татуировке и пытаюсь рассмотреть ее в зеркале. Но из-за того, что у меня только одно зеркало, это невозможно, поэтому я вздыхаю и ищу антисептический крем в сумке с туалетными принадлежностями, которую мне дала Поппи.
Я нахожу белую баночку с успокаивающим бальзамом, беру на пальцы щедрую порцию и поднимаю руку, чтобы нанести его на жгучую татуировку.
— Будет только хуже, если ты попытаешься ее залечить.
Я замираю, бросая взгляд через зеркало на Дейна, стоящего за моей спиной. У него закатанные рукава, расстегнуты четыре верхних пуговицы на рубашке, а волосы в беспорядке, как будто он только что проснулся. Я опускаю голову. Начинается мигрень, и мне не до его язвительных комментариев и властного тона.
— Уйди.
— Оно не хочет заживать, так что прекрати, пока не стало хуже.
— Думаю, я рискну, — отвечаю я резко, снова шипя, когда наношу бальзам на пораженный участок. — Почему ты здесь?
Он прислоняется плечом к дверному косяку и пожимает плечами.
— Не по своей воле. Мне пришлось присматривать за тобой, потому что ты все время кричала во сне. Ты знаешь, насколько это непривлекательно?
Я злобно смотрю на его усталые глаза.
— Уйди, Дейн.
Идиот смеется. — Всегда пытаешься оттолкнуть меня, смертная. Ты забыла, что мы, по сути, привязаны друг к другу?
— Из-за невыносимых заданий и мер безопасности — да. — Хотя он едва ли их соблюдал. — Когда все это закончится, держись от меня подальше.
— Мы будем партнерами на всех занятиях до конца года. Почему ты думаешь, что после десятого задания ты от меня избавишься? — Он не дает мне возможности ответить, отталкиваясь от дверного косяка, засунув руки в карманы и сокращая расстояние между нами. Он шепчет мне на ухо, пока наши взгляды сталкиваются в зеркале. — Ты никогда от меня не избавишься. Это обещание. Когда мы закончим академию, я последую за тобой до самых краев твоего мира и превращу твою бессмысленную жизнь в ад.
— Какой болтун для того, кто никогда не выполняет свои угрозы. Позорно, как ты пытаешься меня напугать, пытаешься доминировать надо мной своими словами и присутствием. — Вопреки здравому смыслу, я продолжаю: — Ты меня не пугаешь и никогда не пугал.
Холодный порыв воздуха касается моего уха, когда Дейн отступает, ни разу не отрывая взгляда.
— Тебе следует бояться меня. Думаю, ты не понимаешь, какой силой я владею.
Я фыркаю. — Если честно, мне плевать.
Он раскрывает ладонь и наконец отводит взгляд, чтобы пристально посмотреть на нее. Я чуть не насмехаюсь над его нелепостью, но задерживаю дыхание, когда струйки дыма закручиваются вокруг каждого пальца и его запястья, пока не образуется черный шар. Из него вырываются электрические разряды — миниатюрная буря в его руке, наполненная гневом и жаждой разрушения, и когда он сгибает пальцы, она увеличивается в размерах.
— У каждого магического существа есть предел силы. — Шар становится все больше, пока мне не приходится отступить назад. — Конечная точка, которая либо убьет их, если они не остановятся, либо заставит их полностью лишиться своих сил. Некоторые рождаются с этой силой, а некоторые зарабатывают ее годами интенсивных тренировок, в зависимости от своего рода. У большинства из нас есть вечность, чтобы научиться ей пользоваться, но некоторые гибнут, не успев понять, насколько глубока эта бездна.
Свечи погасли, и единственным источником света в ванной стали вспышки от шара, наполненного темной энергией, в его ладони. Обычно его глаза становятся серебристыми, когда между нами возникает интимная близость, но сейчас я вижу только черноту. Цветов не видно, словно гигантский шар высасывает из комнаты все счастье.
  
Я хочу прикоснуться к нему. Это импульсивно и глупо с моей стороны, но я хочу устранить расстояние между нами и почувствовать его в своей руке, почувствовать силу Дейна Далтона. Я моргаю, отгоняя нарастающее желание сделать это, и скрещиваю руки.