Сатанинские тени (ЛП)

Сегодня меня раздражало абсолютно все. От того, что я была отвратительной, до того, как он загнал меня в угол в раздевалке и спросил, кто я на самом деле.
А потом его требование прийти к нему в комнату в полночь.
Я не делюсь.
Какая нелепая фраза.
Во-первых, я не его. Он это также ясно дал понять своим друзьям.
Во-вторых, я не хочу быть его. Он — Дейн Далтон. Одно его присутствие приводит меня в ярость. И не заставляйте меня говорить о том, как он со мной разговаривает, когда его язык не в моем горле. Боже, разве он может быть еще большим козлом?
  
Я не делюсь.
Вдобавок ко всему, моя татуировка начала гореть, и ничто, даже прижатие к ней холодной мокрой тряпки, не помогло.
Я срываю с себя ночную рубашку и швыряю ее на комод, а затем марширую к нему, запихиваю рубашку в ящик, открываю второй и вытаскиваю шерстяной свитер и пару шорт.
Найти кого-то, кто бы связал мне одежду, было непросто, но у одной из профессорш уже была коробка с вещами, которые она сама связала, и все они сидели на мне как влитые.
Помахав рукой теням, я выхожу из комнаты и направляюсь в столовую. Уже поздно, но ужин подают до отбоя.
Я: Я спускаюсь перекусить, если кто-то из вас хочет присоединиться.
Я точно знаю, что близнецы будут заняты чем-то другим, но предложение в силе.
Взяв поднос и наполнив его, я сажусь за столик, расположенный подальше от всех, особенно от того человека, который не перестает крутиться у меня в голове. Я чувствую на себе его взгляд, вижу, как он что-то бормочет себе под нос.
Одинокий, отвратительный человек. Изгой. Белая ворона.
Вот это да, чувство ненужности. Дейн точно знает, как поднять кому-то настроение. Я даже не ожидала, что он будет здесь, учитывая поздний час.
Несмотря на мою раздраженность по отношению к нему, я никак не могу отвести от него взгляд, пока ем ужин. Кусок тоста кажется картонным — и на вкус тоже такой. Но я продолжаю хрустеть им зубами и заставляю себя глотать, при этом бросая на него убийственный взгляд.
Он разговаривает с Орсеном, который прижимает к лицу пакет со льдом. Я не эксперт по чтению по губам, но он жалуется на Мел и на то, как Дейн заставил его выглядеть слабым перед ней. Дейн, будучи поддерживающим другом и хорошим человеком, говорит ему взять себя в руки и перестать пачкать кровью его ботинки.
Я отворачиваюсь, когда его взгляд встречается с моим.
Я делаю глоток воды из стакана и вздыхаю, когда один из профессоров объявляет, что все студенты должны вернуться в свои комнаты в общежитии через десять минут. Свет будет выключен, и все преподаватели уйдут с дежурства до утра. Если кого-то поймают на том, что он крадется куда-то, его накажут и, возможно, отправят в подземелья.
У меня не было комендантского часа с двенадцати лет.
Чтобы сделать мою ночь еще чуть-чуть более невыносимой, Валин садится передо мной с подносом с едой, загораживая мне вид.
— Добрый вечер.
Я роняю тост на поднос.
— До свидания.
Он хмыкает, опираясь локтями на стол.
— У тебя довольно дерзкий характер для бессильной. Храбрая, но и глупая.
— Что бы ты предпочел, чтобы я делала? Пряталась от вас всех и падала на колени, когда мне скажут?
Его глаза блеснули возбуждением, и вкус тоста во рту стал кислым.
— Не навязывай мне образы, девочка.
Я скорчила гримасу в ответ на его попытку ласкового обращения, затем отодвинула поднос вперед и вытерла руки друг о друга.
— Думаю, я пойду. Надеюсь, ты подавишься едой.
Он игнорирует мой комментарий.
— Я знаю, что ты видела меня в библиотеке. Тебе понравился вид?
— Нет. И спать со своими студентами — это непрофессионально.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — отвечает он, бросая в рот виноградину. — Я свободен через… — Он задумывается на секунду. — Через четыре минуты. У тебя, судя по всему, нет планов, так почему бы тебе не выслушать меня?
— Видишь, вот почему ты худший профессор на свете. Ты знаешь, что если я подойду к кому-то, с кем у меня нет пары, я провалюсь, но ты все равно ко мне подходишь. В чем твой план?
— Ты заклеймена, — отвечает он. — Ты должна точно знать, что это значит. Я просто хочу объяснить последствия — вот и все.
Я отворачиваюсь, но его голос останавливает меня.
— Уже горит?
Мои волосы перекидываются через плечо, когда я резко поворачиваю голову в его сторону.
— Что?
Он бросает в рот еще одну виноградину.
— Заходи ко мне, если хочешь ответы, — говорит Валин, подмигивая. — Я скажу тебе правду, в отличие от Дейна.
Я молча смотрю на него, затем поднимаю взгляд на Дейна, который уже уделяет нам все свое внимание. Он скрестил руки и прислонился бедром к столу. Он пытается слушать, его челюсть сжата, взгляд задерживается на моем лице, прежде чем опуститься на Валина, который все еще сидит за столом.
Я видела, как Дейн злится, много раз, но то, как его глаза превращаются в черные пустоты, с проблеском одержимости в них, говорит мне, что это сторона, которую я никогда не видела.
Убирайся от него, блять.
Несмотря на то, что он выглядит как ужасающий демон, я поднимаю сумку на плечо и допиваю стакан воды.
Пошел нахуй, мудак.
Глава 17
Ровно в полночь я следую совету Мел и расслабляюсь в ванне, погрузившись в пузырьки с ароматом лаванды при открытом окне. Дует легкий ветерок, от которого у меня мурашки по коже, но, несмотря на легкое покалывание от холода, это расслабляет. Сочетание дождя и ветра, а также тепла воды погружает меня в приятное оцепенение.
Как только я вернулась из столовой, нашла подходящий наряд, который не был моей униформой. Честно говоря, платье принадлежит Поппи, но оно лучше, чем короткая плиссированная юбка и рубашка, которую Дейн может разорвать, даже не глядя на меня. Но как только я надела его, решила не идти в его комнату.
Часть меня хотела этого — та коварная часть, которая жаждала его губ и рук на моем теле. Но та часть меня, которая еще оставалась в здравом уме, подавила это желание и дала мне пинок под зад.
Так что теперь я лежу среди сильно пахнущих пузырьков и жду. Потому что Дейн, со всеми своими контролирующими и требовательными манерами, будет стучать в мою дверь не позднее десяти минут после полуночи. Он ворвется в мою комнату и будет говорить со мной как с дерьмом. Потом он заставит меня почувствовать себя бесконечно меньше всех остальных в академии и назовет меня слабым человеком, в одном дыхании обвиняя меня в том, что я кто-то другой, и целуя меня.
Вполне логично.
Я проверяю телефон, лежащий рядом с ванной. До полуночи четыре минуты. У меня есть сообщение от Мел — фотография, на которой видно все порезы, покрывающие тело Орсена, а она сидит у него на спине. Они оба голые. Я понятия не имею, осознает ли она это, но люди так себя не ведут. Ну, по крайней мере, большинство людей. Они только что занимались сексом, она разорвала ему спину на куски, а теперь присылает мне доказательства? У нормального человека порезы от ее ногтей были бы смертельно опасны. Ему следовало бы мчаться в медицинское крыло, чтобы наложили швы.
Но он ухмыляется, с проколотыми ягодицами, подняв большой палец.
Я кривлюсь и выключаю экран, а затем швыряю телефон на пол. Обычно в такой ситуации я бы листала соцсети, смотрела бы пару забавных видео с котиками и разговаривала бы со своей собакой, которая свернулась бы калачиком на коврике у ванны. Сейчас же все, что я могу сделать, — это лежать здесь и слушать, как скрипят стены заброшенного замка и капает вода из крана.
  
Я погружаюсь в ванну, пока над поверхностью остается только мое лицо. Уши наполняются водой, и вокруг царит тишина, только глухой стук моего сердца и тепло, обволакивающее меня.
Я представляю, как лежу в своей постели дома, слушаю музыку, рисую в альбоме. Я рисовала бы себя, утрируя скулы и губы, как в карикатуре, прежде чем провалиться в сон. Потом вставала бы, чтобы начать день и отправиться на работу. Обслуживала бы своих постоянных клиентов, убирала за ними, а потом возвращалась в квартиру, чтобы выгулять Тудлса.