Сатанинские тени (ЛП)

В конце концов я сдаюсь, с громким стуком захлопываю книгу и сдвигаю ее по столу.
Я скрещиваю руки и ноги, а затем разваливаюсь в кресле. Раздражение и что-то похожее на уныние заставляют меня вздыхать и фыркать, пока я смотрю на бумаги перед собой.
— Вот ты где! Я сбежала с урока боевых искусств, чтобы посидеть с тобой, — говорит Поппи с широкой улыбкой. Она замирает, увидев мое выражение лица. — Не унывай. Сегодня среда.
  
— Хотя сегодня пятница, в средах нет ничего хорошего, Поппи. — Ее улыбка полностью исчезает, и я тут же сожалею о своих словах. — Я имею в виду… — вздыхаю я и наклоняюсь вперед. — В человеческом мире я ненавидела середину недели. Она тянулась бесконечно, и все, чего я хотела, — это выйти в пятницу вечером, напиться и танцевать, пока ноги не отвалятся.
К счастью, улыбка возвращается, и она заинтригована. Я точно знаю, что она отлично впишется. Ее завораживает все человеческое.
Сидя напротив меня, она опирает подбородок на ладонь.
— У тебя ноги отваливались, когда ты танцевала?
Я всегда могу рассчитывать на Поппи, что она поднимет мне настроение.
— Это просто выражение.
Она хихикает.
— Люди так отличаются от нас, что я никогда не знаю, что серьезно, а что нет. Я знаю, что моя сестра может быть капризной, но не расскажешь ли ты мне поподробнее о твоем виде?
— Что ты хочешь знать?
Ее глаза загораются, становятся яркими и живыми.
— Все.
Мой план ответить Дейну каким-нибудь язвительным сообщением улетучивается из головы и улетает в окно, пока я часами рассказываю ей все подробности. От детства и игр во дворе до учебы в обычной школе и жизни подростка. Поппи слушает каждое слово, пока я рассказываю ей о старшей школе, о том, как я тайком уходила из дома, чтобы напиться с друзьями, а потом снова пробиралась обратно. Она ахает, когда я рассказываю ей об игре на смелость, благодаря которой я получила свой первый поцелуй от школьного плохого парня, и о том, что он оказался ужасным целующимся.
Покраснев при каждой истории, Поппи остается со мной, пока на улице не стемнеет, и у нее появляется более чем достаточно информации, чтобы сдержать свое увлечение людьми.
Она даже спрашивает меня, как ей удастся завести отношения с человеком, и говорит, что хочет однажды создать семью. Ее партнер, объясняет она, веселый, но она не видит с ним будущего.
Она хочет счастья, покоя и любви.
Не задумываясь, я говорю ей, что все три существуют — мгновенная мысль, которая заставляет меня усомниться в себе. Я ни разу не находила счастья. Как я уже говорила, я выросла в системе. Мир — это выдумка в моем мире, а любовь… Я не могу представить, что могу влюбиться.
Но когда я сказала подруге, что она может забрать все три, на ее лице расцвела широкая улыбка. Она зааплодировала, рассмеялась и стала с нетерпением ждать выпускного.
У нее чистое сердце.
Когда мы с Поппи закончили, она посмотрела на большую, потрепанную книгу.
— Что это?
Я пожимаю плечами.
— Я хотела узнать о Дейне побольше. — Когда она бросает на меня многозначительный взгляд, я вздыхаю. — Конечно, в образовательных целях. Я же должна знать, с кем я в паре, верно?
— Ты понятия не имеешь, кто он, да?
— Конечно, нет, — отвечаю я. — Расскажи мне. Пожалуйста.
— Дейн из исчезнувшего царства. Он был наследником, но некоторые теперь знают его как Принца Тьмы. Когда их мир погиб, большинство из них утратили способность сдерживать свою силу, но он каким-то образом сохранил всю свою. Дейн не владеет своей силой полностью. Но да… Насколько я слышала, это было довольно ужасно.
Я прячу тяжелую книгу обратно в тайник, который выбрала на третьей полке.
— Можешь рассказать мне, что ты знаешь?
Она прикусывает губу.
— Это не моя история. Все они… выжившие, они многое потеряли. Удивительно, что Дейн успел выбраться до взрыва.
— Когда?
Поппи оглядывается за мою спину, а затем вокруг нас, убеждаясь, что поблизости никого нет.
— Давно. С тех пор он бродит по мирам в поисках.
Я хмурюсь. — В поисках чего?
— Я не уверена, сколько мне позволено рассказывать. Некоторые вещи держатся в секрете не просто так.
— Я не понимаю.
— Пусть это останется между нами. Я уверена, что слышала, как он говорил о клинке. Он и Орсен искали его. Это единственная информация, которую я могу тебе дать.
Мои брови сходятся еще сильнее. — Клинок?
Поппи надувает пузырь из жевательной резинки, лопает его пальцем, а затем отрывает зубами.
— Мне нужно идти. Поговорим позже?
Я киваю, сбитая с толку.
— Конечно.
Она выскакивает из библиотеки.
Я поворачиваюсь к столу, бросаю сумку и снова берусь за книгу.
Через несколько часов, так и не продвинувшись в своих исследованиях, меня будит библиотекарь, которая сильно хлопает меня по щеке и приказывает убираться, пока она не превратила меня в лужу рвоты.
Дрожь пронизывает мое тело, пока я смотрю на нее внизу вверх, с бумагой, прилипшей к щеке. В конце концов она выпрямляет спину и возвращается к своему столу, чтобы ставить штампы на книги.
Пока я проверяю телефон по дороге в общежитие, замечаю, что уже два часа ночи, и полчаса назад я получила сообщение от Дейна.
Дейн: C109
Это все.
Я останавливаюсь и смотрю, не понимая, что это значит.
Все аудитории так обозначены, или, может, он отправил это случайно?
C означает коридор факультета культовых исследований, а 1 — первый этаж, дверь номер девять.
Я:???
Я знаю, что он ответит не скоро, поэтому выключаю телефон и направляюсь к коридору факультета культовых исследований. Поздно. Темно. Обычные мучительные крики затихли, но я чувствую на себе чьи-то взгляды. За мной наблюдают, пока я иду сквозь тьму.
Я беру канделябр со стола, стоящего у входа в одну из аудиторий, и использую его, чтобы осветить себе путь. Мягкий свет пламени лижет стены, и если бы не зловещая атмосфера всей ситуации, я бы сказала, что это красиво.
Если бы здесь был вай-фай, я бы сфотографировала это и выложила в одну из своих социальных сетей.
Но я довольствуюсь тем, что вижу это и наслаждаюсь моментом.
Вдруг вдали что-то шевелится, и я останавливаюсь как вкопанная.
— Дейн?
Ответа нет.
Сзади раздается шипение змеи, но когда я тяжело дыша, поворачиваюсь в сторону звука, там никого нет.
Я сдерживаю страх. Я должна спать или идти в постель, а не выслеживать из всех людей именно Дейна Далтона. Возможно, это его розыгрыш: я вхожу в класс, а он и его друзья что-то со мной делают.
Думаю, я дам ему пощечину, если он со мной шутит.
Мои нервы загораются, когда раздается еще один шипящий звук, дальше по коридору, прямо у девятой двери. Я хочу развернуться и бежать, чтобы уйти от потенциальной угрозы, но не делаю этого. Мои ноги двигаются без раздумий, и стук каблуков заполняет тишину коридора.
Мне немного страшно, но также интересно идти дальше.
Как будто что-то манит меня. Как будто затягивает по коридору. Канделябр тяжелый, и бицепс горит, но вместо того, чтобы поставить его на место, я сжимаю еще крепче.
Мое неровное дыхание эхом разносится в гробовой тишине. По рукам бежит холодок, обволакивая меня, и слабый звук фортепиано заставляет остановиться у двери C102.
Я открываю дверь, и коробка, стоящая на столе профессора, светится ярче, чем свечи в моих руках. Она гремит на столе, но единственный звук, который доносится, — это звуки клавиш фортепиано.
  
По краям коробки пробивается яркий луч белого света. Затем коробка громко звякает. Хлоп. Нет — скорее удар по черепу. Глухой звук, будто чья-то голова ударяется о твердую поверхность.
Снова и снова.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Чем ближе я подхожу, тем сильнее бьется мое сердце. Я в ужасе, но не могу удержать руку от того, чтобы потянуться к замку.