Сатанинские тени (ЛП)

Я могла бы лежать здесь вечность, если бы мир мне это позволил.
Когда я поворачиваюсь, мои глаза резко открываются от того, что я чувствую.
Он твердый, как гранит. Длинный. Большой. Он здесь. Прижимается к моей попе, и только трусики служат барьером, потому что моя ночная рубашка задралась еще выше. Но вместо того, чтобы напрячься, поморщиться или попытаться отстраниться — хотя бы для того, чтобы избавить его от неловкости, — я остаюсь неподвижной.
  
Его рука — которая все еще лежит на мне — теперь хорошо видна, так как в комнате стало светлее. Обнаженная. Нет рубашки, чтобы скрыть загорелую кожу или странные надписи и символы, вытатуированные на его предплечье.
Раньше я никогда не могла разглядеть его татуировки, но теперь, когда он лежит на мне, я позволяю своим глазам исследовать все, что могу.
Волоски на его руке встают дыбом, когда я провожу пальцами по черным буквам и символам, которые мне незнакомы. Бессмертный, у которого по коже бегут мурашки, — это кажется странным.
Как будто мое прикосновение разбудило его, его пальцы впиваются в мою кожу, когда он притягивает меня к себе.
Он все еще твердый; все еще прижат к моей попе. Эта впечатляющая твердость, скорее всего, могла бы разорвать мои трусики, если бы он действительно захотел этого.
Вопреки здравому смыслу, в сотый раз за последние шесть часов, я выгибаю спину и прижимаю задницу к его эрекции. Стоны, вырывающиеся из его горла, вибрируют по всему моему телу. От груди, вниз по позвоночнику и прямо между ног. Глубоко. Опасно. Смертельно.
На стенах нет теней, когда Дейн наклоняется и хватает меня за внутреннюю часть бедра, а другой рукой проникает под подушку и сжимает мое горло. Крепко, но нежно — достаточно, чтобы показать, что он может доминировать надо мной, даже не пытаясь.
Мой неровный пульс стучит под его ладонью.
Его пальцы впиваются в мою плоть, когда он опускает лицо в пространство между моим плечом и шеей.
— Сделай это еще раз, — тихо приказывает он, стиснув зубы.
Я делаю, как велено. Выгибаю спину, потирая задницей его твердый член. По толщине я могу сказать, что он значительно больше человеческого. Честно говоря, я полагаю, что он разорвал бы мое тело на куски, если бы оно оказалось где-то рядом с ним.
Он выдыхает через нос, каждый вздох резкий и вынужденный, пока я снова и снова двигаюсь против него.
Из его груди снова раздается звук, заставляя меня закрыть глаза, когда он дергает мою голову назад за горло, так что мы оказываемся щекой к щеке. Он сильнее сжимает мое бедро, приподнимая его, чтобы проникнуть между моих ног сзади.
Медленно мы оба двигаем бедрами. Свивание глубоко внутри меня начинается как тупое пульсирование, и это словно одна из теней Дейна ползет по моему позвоночнику, обвиваясь вокруг каждого позвонка и шепча нежные слова моей душе. Обещания отомстить.
За что, я не знаю.
Снова и снова его скрытая длина трется о мою попку, проникая между ног, чтобы скользить по моей мокрой киске. И желание повернуться к нему лицом, чтобы почувствовать его член спереди, становится невыносимым.
Но я не повернусь.
Это может разрушить то заклинание, в котором мы находимся. Потребность. Желание. Черная жидкая похоть, впрыскиваемая в наши вены, пока мы оба не достигнем пика, и я не осознаю, что солнечный свет больше не светит в мое окно.
Комната погрузилась в темноту, и ни один из нас до сих пор этого не заметил. Мы оба замираем. Наши оргазмы угасают.
Мы смотрим на потолок. Над нами кружится черный вихрь, наполненный вспышками молний.
Дейн убирает руки с моего горла и бедра.
Мы глотаем, подавляя желание продолжить. Мы дышим в унисон. Когда тепло между нами угасает, момент уходит, черная завеса поднимается, и солнце снова светит.
Вихрь меркнет, пока не исчезает. Все исчезает. Даже нежность Дейна, которая утешала меня всю ночь. Это казалось мне чем-то знакомым, как будто я уже тысячу раз бывала в такой ситуации. Я оглядываюсь через плечо на школьного хулигана. На меня смотрят полузакрытые глаза.
— Что это было? — спрашивает он, проводя рукой по своим непослушным волосам. — Блять, где моя одежда?
Я качаю головой. — Я не знаю, что это было. Я думала, твои теневые питомцы снова возбудились.
Он полностью отстраняется от меня, разрывая наше прикосновение и связь. И мгновенно все кажется другим. Это кажется неправильным.
— Они не питомцы. Это единственные тени, оставшиеся от моего царства, и к ним нужно относиться с уважением.
Он встаёт и натягивает рубашку, оставляя её расстёгнутой. Его пресс напрягается, и мой взгляд замирает на чёткой V-образной линии, уходящей к поясу боксёров. Не обращая на меня внимания, он засовывает ноги в брюки.
Наконец его глаза встречаются с моими, затем скользят по моему телу, прежде чем он качает головой и тихо произносит: — Блять.
— Было приятно иметь с тобой дело, мистер Далтон. Увидимся скоро на третьем задании. Нанеси бальзам для губ.
Он прищуривает глаза. Затем воздух меняется, унося с собой всю энергию, и Дейн исчезает.
Глава 10
— Поздравляю всех студентов, которые на данный момент выполнили первое и второе задания, — говорит профессор, сидя на столе. — И отдельное спасибо Орсену и принцессе Мелине. На данный момент выполнено восемь заданий.
Я смотрю на свою подругу.
— У тебя хватает наглости жаловаться, что я держу секреты.
Она пожимает плечами. — Мне стало скучно, а он был рядом.
— Нет. С каких это пор ты принцесса?
Она снова пожимает плечами, что-то строча на листе.
— Ты тоже принцесса? — спрашиваю я Поппи, которая кивает с улыбкой. Я пристально смотрю на своих так называемых друзей. — Значит, вы обе, по сути, королевской крови, а ты — я толкаю Мелину — спишь с Орсеном.
— Я с ним не сплю, — протягивает она.
— О, извини, наверное, я неверно поняла ту часть, где он спал в твоей постели почти две недели, — добавляет Поппи, наклонившись вперед на парте. — Он сделал себя невидимым, когда я зашла поговорить с ней о домашней работе. А что, если бы я пукнула? Типа, какого черта, сестренка?
Мел закатывает глаза. — Хватит пытаться говорить как человек.
— Тогда хватит красться как человек! Ты знаешь обо мне и моем партнере все.
Мел начинает записывать заметки с доски. — И это был ужасный опыт.
Я понятия не имею, как эти две могут быть сестрами. Одна — капризная и устрашающая, а другая выглядит так, будто она залезла бы на дерево, чтобы спасти котенка, а потом отдала все свои деньги бездомному. От нее просто веет добротой.
Напротив меня сидит Дейн, широко раздвинув ноги. Он вертит карандаш между пальцами. За шесть дней, прошедших с тех пор, как он вышел из моей комнаты, он ни разу не посмотрел на меня.
Мы мимоходом встречались в коридоре, и ни один из нас не обращал на другого внимания. Я чувствовала его присутствие за спиной, когда ждала обеда, и когда Валин отвел меня в сторону во время урока и извинился за его поведение, особенно когда он сказал мне, чтобы я была осторожнее с выбором друзей.
На уроках, где нам приходилось сидеть вместе, мы сосредоточивались исключительно на учебе. Если и произносились слова, то они были короткими и необходимыми. На уроках по изучению смертных ему нужно было показать, что он знает, как мне позвонить, так что в тот вечер он позвонил один раз и повесил трубку.
Общение между нами ограничено, и, честно говоря, это странно. Я привыкла к тому, что он обрушивает на меня грубость или подставляет меня, выбивает работу из рук или превращает мою еду в мертвых животных.
  
Похоже, это прекратилось, как и все остальное.
Как будто я теперь для него чужая.
Что вполне нормально. Я его тоже не выношу.
Похоже, его член, тершийся обо мне, остался в прошлом. Просто чтобы подразнить его и разозлить, а также посмотреть, пытается ли он заглянуть в мои мысли, я представляю, как мы с Валином тренируемся, а он приставляет меч к моему горлу. Он говорит мне, что Дейн не достаточно хорош, прежде чем прикоснуться губами к моим.