Сатанинские тени (ЛП)
— Брандт спрашивал меня обо всех моих первых разах, — говорит Поппи, покраснев до предела. — А как насчет тебя, Сера? Я в шоке, что ты и Дейн еще не убили друг друга.
Я рассказываю им, уклоняясь от упоминания последнего вопроса. В результате я закрыла лицо от стыда, а Дейн исчез в воздухе, сбежав из моей комнаты.
Боль, которую я почувствовала, когда солгала, была жестокой, но она утихла, как только Дейн исчез.
И теперь он думает, что я хочу переспать с ним. Это был мгновенный прилив желания от того, что он прижал меня к себе. Ничего больше. Ничего меньше. Дейн не уродлив, и он весь в мышцах. Он хорошо пахнет. Его глаза завораживают. И он высокий. Очень высокий.
Кто бы не захотел трахнуть его, пока он на тебе?
В любом случае, он, наверное, думает, что я в него влюблена или что я рада быть его напарницей.
Это не так.
И теперь я не могу смотреть ему в глаза.
Сегодня утром я видела, как Дейн шел в столовую на завтрак, и, пока он меня не заметил, я вбежала в пустую классную комнату и прождала целый час, прежде чем вернуться в общежитие.
Как, черт возьми, я смогу смотреть ему в глаза и прикасаться к нему в течение нескольких часов, выполняя второе задание? Он едва выносит мой запах, так как же он сможет прикоснуться ко мне, не испытывая вспышки ярости, в результате которой я окажусь прижатой к чему-нибудь за запястья или горло?
Нам конец.
Но я не собираюсь проебаться.
Я достаю телефон и открываю наши сообщения.
Я: Не делай это неловким. Должно быть, это сбой в магии, потому что последнее, чего я хочу, — это переспать с тобой. Но нам нужно выполнить второе задание, и если ты его испортишь, я снова ударю тебя коленом по яйцам. Сильнее. Понял?
Я: Жду твоего односложного ответа через два рабочих дня.
— Чего ты улыбаешься?
Я выключаю экран и убираю телефон. Сдерживая улыбку, говорю: — Ничего.
На занятии по культурологии я сосредоточиваюсь на книге, лежащей у меня на коленях, вместо того, чтобы слушать парящую голову, рассказывающую нам о ритуалах, пророках и способах добиться признания.
Преподаватели должны быть в своей смертной форме, как и студенты, но, видимо, некоторые просто не следуют правилам и им это сходит с рук. Если бы это было несколько недель назад, я бы швырнула книгу в голову и с криком убежала из класса, но, похоже, я привыкаю.
Обычно этот курс ведет миссис Далтон, но ее здесь нет. Ее сына тоже нет.
Прошло уже четыре дня, и либо Дейн все еще пытается разобраться со своим телефоном, либо он меня игнорирует. Мне все равно. Но это не объясняет, почему он пропускает уроки. Бедный Орсен похож на потерявшегося щенка без своего лидера.
Он не следует правилам. Мы должны держаться вместе из соображений безопасности, поэтому вместо того, чтобы искать его, я держусь рядом с друзьями.
Преимущества быть сыном директрисы. Он думает, что может нарушать правила и не получать никакого наказания. Я с ужасом жду следующей встречи по этому поводу и публичного унижения.
Хотя то, что я думала будет неделей борьбы с невыносимым характером Дейна, превратилось в то, что я стала нервной развалиной по совершенно другой причине.
Глубокая потребность узнать, где он.
Это почти поглощает меня. Я постоянно борюсь с желанием выскользнуть из общежития после отбоя, чтобы разыскать его.
Я этого не сделала.
Однако прошлой ночью мне приснился кошмар. Жара. Крики. Огонь. Много огня. Потом кто-то вытащил меня из пламени и отнес в безопасное место, а двое людей, которых я приняла за своих родителей, кричали от боли, пока горели.
Я пыталась добраться до них, но не смогла.
И прежде чем я проснулась, на меня уставились зеленые глаза, полные паники, муки и отчаяния, а глубокий голос прошептал мое имя.
Серафина.
Я вскрикнула и села на кровати, вся в поту. Силуэты на стенах просто смотрели на меня.
Теперь я изучаю значение снов, пока эта жуткая голова висит над главным столом, расспрашивая студентов о пророчествах и о том, почему они важны для миров, несмотря на то, что не имеют отношения к тому, как мы можем сдать экзамены и попасть в Мир Смертных. Некоторые отвечают, но большинство выглядит смертельно скучающим.
Я продолжаю читать свою книгу, чтобы понять, что означают мои сны.
В человеческом мире они могут иметь много значений, но здесь, в стенах этого замка, я не верю, что они ничего не значат. Должна быть причина, почему это казалось таким реальным. Скорее как воспоминание, чем как какой-то извращенный сценарий, придуманный моим разумом.
В некоторых снах мне нравится оставаться, но этот казался ловушкой.
Книга, которая у меня сейчас есть, объясняет, что это могут быть воспоминания из другой жизни. Или желание иметь такую жизнь.
Сгореть заживо — это точно не та жизнь, которую я хочу, и я не знаю, кто мои биологические родители. Насколько я знаю, меня воспитала система. Я переходила из приюта в приемные семьи и в конце концов нашла дом, который дал мне все, что было нужно. Но потом они погибли в автокатастрофе, и, поскольку меня считали взрослой, мне пришлось самой о себе заботиться.
Может быть, именно поэтому мне снятся эти сны. А может быть, я просто переживаю из-за своего положения. Я расстроена, потому что мои потребности не удовлетворяются, и я заблудилась, пытаясь найти выход.
В любом случае, я все еще нахожусь в школе магии, полной убийц, хулиганов и существ, которые хотят моей смерти.
Я чуть не выпрыгнула из кожи, когда парящая голова моего профессора появилась у меня на коленях.
— Мисс Уинтерс! Внимательнее слушайте, или вас оставят после уроков!
Я захлопнула книгу прямо на его голове. Он исчез и вскоре появился у своего стола.
— В этой академии мы не терпим лени и незрелости. Скажи мне, девочка, что такое пророчество?
Девочка?
— Вы же знаете, что мне двадцать, да?
Его губы скривились в усмешке.
— Мне четыреста восемьдесят лет. Ты — девочка.
Я оглядываюсь по комнате, с трудом сглатывая слюну, а затем бросаю на своего бесплотного учителя гневный взгляд.
— Это просто другой способ сказать, что что-то является предсказанием, — отвечаю я.
— Предсказанием чего? — спрашивает он.
Я пожимаю плечами. — Будущего.
— Неверно.
Несколько студентов хихикают, и мои щеки горят от раздражения.
— Нет, это не так. И культоведение не имеет ничего общего с гаданием.
— Опять неверно. Пророчество — это предсказание событий, которые еще не произошли. Что-то конкретное. Предсказания неточны. В этом мире и во всех остальных. Ты человек. Расскажи мне о пророчествах, которые сбылись для твоего бога.
Я качаю головой, молча. И крайне сбита с толку.
— Я понятия не имею, что сейчас происходит, — говорит один из студентов. — О чем мы говорим?
Преподаватель скрежещет зубами.
— Замолчи, Куигли. — Он опускает голову на стол. — Мы отклоняемся от темы. Я заговорил об этом потому, что существует пророчество о существе, которое положит конец войне миров…
Я перестаю слушать. Не потому, что он говорит слишком быстро и его слова слишком сложны для понимания, а потому, что холод обволакивает мою ногу, поднимается по бедру. Он обвивается вокруг меня, как змея, пока не доходит до горла. Невидимый, так что никто не может его увидеть.
И тут я слышу тихий шепот у себя на ухе. Безжизненное шипение.
Смерть ей. Смерть всем.
Я вскакиваю на ноги, собираю книги и хватаю сумку, игнорируя профессора, и выбегаю из аудитории. Ноги несут меня прочь из замка, словно знают, куда идти, и я останавливаюсь только у барьера у воды.
Я пытаюсь притвориться, что со мной все в порядке, но это далеко не так. Я нахожусь в школе, полной существ и паранормальных сущностей. С кем-то, кто хочет моей смерти, но при этом был моим партнером по нескольким предметам.
