Сатанинские тени (ЛП)

Он сует руки в карманы и отталкивается от комода.
— Это смешно. А что я должен тебя спросить? Твой чертов любимый цвет? Я не выношу твоего присутствия, а теперь я застрял с тобой. Я хочу знать, почему?
Я закатываю глаза.
— Я не могу на это ответить. Спроси меня о чем-нибудь другом или уходи. У меня нет времени на твои драматические выходки, Дейн.
Он вздыхает, прикусывая нижнюю губу.
  
— Если бы я порезал тебя, какого цвета была бы твоя кровь?
Я опускаюсь на матрас и смотрю на кружащиеся тени, спокойная и свободная. Полная противоположность тому, что я чувствую.
— Я тебя ненавижу.
— Чувство взаимное. Ответь на вопрос, смертная.
— Красная. Доволен? Моя очередь. Почему ты так ведешь себя со мной, как козел?
Он пожимает плечами.
— Тебе не должно быть здесь, и ты мне просто не нравишься. — Он поворачивается и изучает бумаги на моей комоде, затем смотрит на фотографии на стене и спрашивает: — Ты девственница?
Когда я не отвечаю, он резко поворачивается ко мне. Я хмурюсь, прежде чем сдаться.
— Конечно, нет.
Его взгляд скользит по всему моему телу, обтянутому школьной формой. В его голосе слышится нотка раздражения, когда он произносит следующие слова.
— Да. Это очевидно.
— Потому что я для тебя всего лишь теплое тело?
Он хмыкает. — Ага. Хотя ты же упоминала, что у тебя есть парень. — Он скрежещет зубами, произнося слово «парень», как будто сама мысль о том, что у меня есть партнер, вызывает у него отвращение.
На моем лице не отражается ни малейшего признака того, что последняя часть его слов не соответствует действительности ни в малейшей степени.
— Ты девственник? — спрашиваю я, заранее зная ответ.
Он ухмыляется. — Совершенно наоборот. — Затем он сдерживает улыбку. — Какое жалкое подобие человека вообще решилось бы с тобой переспать? Кто он?
Я могла бы рассказать о своей последней встрече с Грейсоном, если он хочет знать подробности, но это прозвучало бы крайне скучно. Вместо этого я начинаю ходить по комнате.
— Мой следующий вопрос: почему ты не знаешь своего возраста?
— Теперь моя очередь задавать вопросы. Возраст — это всего лишь цифра, и она ни к чему не нужна. — Он внезапно скривился от боли, наклонившись вперед, и я смотрю на него в замешательстве. — Блять. Вопросы зашифрованы. Я не могу лгать.
— О чем ты соврал?
— Я не знаю своего возраста, потому что… — Он стискивает зубы, задыхаясь. — Черт возьми. Я не знаю своего возраста, потому что, блять, не знаю. — Боль утихает, и он переводит дыхание. — Со временем мы теряем счет. Я не знаю, сколько мне лет.
О.
— Это, на самом деле, довольно грустно.
Его глаза темнеют, и тени на моих стенах сгущаются.
— Не жалей меня. Я выше тебя и всегда буду выше.
— Отлично. Следующий вопрос.
Он сокращает расстояние между нами, пока я, сидя на кровати, чуть не ломаю шею, глядя вверх на его высокую фигуру.
— Почему ты здесь?
Я встаю, и мы оказываемся почти на одном уровне — голова к груди.
— Я уже сказала, что не знаю! Ты хочешь меня убить? — парирую я последним вопросом, отчаянно желая покончить с этим. Мне следовало бы спросить, почему я чувствую его, его эмоции и его присутствие, но это первые вопросы, которые приходят мне в голову.
Спрошу позже.
— Да, — говорит он, и когда боль не настигает его, я сжимаю челюсти и кулаки. — Не смотри на меня так, смертная. Я очень ясно выразил свои чувства к тебе. Я хочу смотреть, как ты страдаешь, слышать, как ты умоляешь, и чувствовать, как ты делаешь последний вздох с моей рукой на твоей шее. Это не ложь.
Я делаю единственное, что приемлемо при моем росте — бью его коленом между ног и испытываю удовлетворение, когда он падает к моим ногам в мучительной боли.
Мне следовало бы испугаться, бежать, умолять о пощаде, но я довольно напеваю, снова садясь на кровать и перечитывая список, пока он пытается не сжечь замок в приступе ярости.
— Как только перестанешь плакать, убирайся на хрен из моей комнаты.
Порыв ветра вырывает список из моей руки, и Дейн в мгновение ока оказывается на мне. Он садится верхом на мою талию, в глазах ярость, прижимая мои руки над головой.
Его призрачные руки сжимают мое горло.
— Никогда больше не бей меня туда.
Вместо того чтобы поморщиться или вздрогнуть, я ухмыляюсь.
— Надеюсь, это больно.
— Заткнись нахуй. У меня осталось два вопроса. Ты бы трахнула своего учителя?
Я пожимаю плечами. Можно и честно ответить.
— Если ты имеешь в виду Валина Мэллори, то, наверное, да.
Его хватка на моих запястьях и горле усиливается, но не настолько, чтобы причинить боль. Доминирование — вот что он пытается доказать.
— Последний вопрос. — Он наклоняет лицо, пока его щека не касается моей, и шепчет мне на ухо. — Ты хочешь трахнуть меня, смертная? Хочешь, чтобы я засунул свой член между твоих ног и заставил тебя забыть твоего драгоценного профессора?
Мои глаза расширяются, когда он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. Серебряные глаза с расширенными зрачками смотрят на меня в ответ.
— Конечно, нет! — Но как только слова срываются с моих губ, раздается громкий крик, словно невидимые гвозди вонзились в мой мозг.
Глава 8
Я начинаю думать, что здесь, в академии, я обзавелась не теми друзьями.
Пока мы втроем сидим на бревне посреди леса, близнецы обсуждают между собой свои любимые детские воспоминания. О том, как они убили своего отца, и о том, как он визжал, словно свинья, когда они вырвали ему глаза из глазниц и заставили его подавиться собственной кожей. Судя по тому, что я слышала от них, он был злодеем, поэтому я в какой-то степени считаю его смерть оправданной. Но я не могу согласиться с тем, что они не испытывают абсолютно никаких угрызений совести; что им кажется забавным то, что они убили своего отца.
Поппи хихикает, когда Мел рассказывает мне, что с тех пор их разыскивали, и что мать отправила их сюда не только для того, чтобы спасти от казни по законам королевства, но и чтобы защитить от разрушения их мира.
По крайней мере, их мать кажется милой.
— Напомни, какое второе задание? — спрашивает Поппи, пытаясь поймать капли дождя на ладонь.
Я достаю список из сумки и прочищаю горло.
— Второе задание… — начинаю я читать свиток в руке, пока мы ждем следующего урока. — Физический контакт важен для людей, и один из способов продемонстрировать и почувствовать доверие человека — это прикосновение. Для выполнения этого задания вы будете проводить время со своим партнером и привыкать к тому, как он себя чувствует. Ожидается, что это займет не менее шести часов. Я предлагаю спать в одной постели или держаться за руки, чтобы набрать часть этого времени. Это задание будет записано и отправлено мне.
Мел фыркает. Поппи играет с шаром, который она создала, собрав капли воды, и который парит над ее головой, а я переворачиваюсь на бревне, чтобы лечь на спину.
— Так что нам нужно… что? Просто прикасаться друг к другу?
— Она права, — говорю я. — Это действительно укрепляет доверие — чувствовать себя комфортно, когда кто-то тебя трогает. — Я киваю, перечитывая задание. — Думаю, поэтому третье задание более простое.
Поппи пускает пузырь из жевательной резинки. Как только она узнала, что это своего рода человеческая конфетка, стала зависима от того, чтобы пускать самые большие пузыри.
— Я не против второго. Мне довольно понравилось первое задание. А третье выглядит весело.
  
— Оно выглядит ужасно и скучно, — говорит Мел, закатывая глаза. — Вы обе тоже выполняли задание номер один?
Мы обе киваем.
Мел осматривает свои ногти.
— Вопросы Орсена меня удивили. Я ожидала сексуальных и грубых вопросов, но он искренне спрашивал обо мне и моей жизни.