Сатанинские тени (ЛП)

К моему раздражению, Орсен замечает столик, за которым сидим мы с близнецами, указывает в нашу сторону и улыбается Мел. Мы все хором стонем, и голова Поппи драматично ударяется о стол. Она их всех ненавидит, а Орсен любит дразнить ее насчет ее партнера. Он также говорит ей, что он ее будущий шурин.
— Что бы он ни говорил, это ложь.
Я бросаю взгляд на Мел. — Что ты наделала?
  
— Ничего, — отвечает она. — Что бы Орсен ни говорил, не верь ему. Я не целовала его вне заданий на уроках, и я точно не чувствовала его пальцев внутри себя посреди леса.
Поппи кривит лицо.
Я прищуриваюсь.
— Я думала, ты ненавидишь лжецов.
Она бросает на него гневный взгляд, когда он подходит к нам, опираясь своими чудовищно большими руками на стол.
— Доброе утро, дамы. — Орсен наклоняет голову в мою сторону. — Человек.
Я закатываю глаза, а потом отвожу взгляд, когда Дейн садится прямо напротив меня. Его нога касается моей, и я напрягаюсь всем телом, как будто его черные тени снова обвивают меня. Мое сердце тут же начинает биться чаще, и мне приходится прочистить горло, чтобы не вырвался какой-нибудь звук.
— Уйди, — говорит Мел, но Орсен садится рядом с ней, подталкивая ее плечо и подмигивая.
— Вчера вечером ты так не говорила, ледяная королева.
Дейн фыркает. — Пожалуйста, не вдавайся снова в подробности.
Я безмерно благодарна, что пока не знала слишком много.
Мел качает головой, но я знаю, что ей это нравится. Она смотрит на Орсена, сдерживает ухмылку и шлепает его по ноге под столом.
Я хочу смеяться вместе с ними, чтобы как-то разрядить обстановку. Последние несколько недель были одними только мрачными предчувствиями. Плохая новость за плохой новостью за плохой новостью.
Застряла на острове с волшебными, мифическими существами. Задира, который не раз говорил мне, что хочет убить меня — который преследует меня по всему замку, врывается в мою комнату, чтобы спросить, как пользоваться мобильным телефоном, и возбуждается, когда видит меня в пижаме.
Я чувствую на себе взгляд Дейна, но не смотрю в его сторону. Меня охватывает нервозность, но не та, что пугает.
Это ощущение исчезает, как и все голоса в зале, когда профессор истории щелкает пальцами.
— Когда вас просят замолчать, вы все должны замолчать!
Я пытаюсь пробормотать что-то под нос, но слова не выходят. Одна из сильных сторон профессора — она может лишить всех голоса. Мы все можем дышать и обмениваться сбитыми с толку взглядами, но в зале не слышно ни звука.
Если бы на пол упала горстка булавок, я бы услышала, как они ударяются о пол.
Дейна, похоже, это не беспокоит. Как будто он привык к такому поведению.
Она улыбается. — Отлично. Спасибо, что уделили мне все свое внимание. Начнем?
В течение следующих нескольких минут она ходит по классу со списком, вызывая имена и отмечая их в реестре, когда ученики поднимают руки, чтобы показать, что они присутствуют.
— Серафина Уинтерс.
Невольно я поднимаю руку. Боль пронзает мой бицепс и запястье, обжигая их, и утихает, когда она меня замечает.
Она кивает, улыбается и отмечает мое имя.
Как только все имена были перечислены, директриса Далтон встает со стула, обращаясь ко всем нам как к своим замечательным ученикам.
Она подходит к нашему столу, а Дейн игнорирует ее, когда она кладет руку ему на плечо и говорит о мерах безопасности в академии. Он напрягается под ее крепким прикосновением, его щеки краснеют, и по какой-то причине я чувствую напряжение его мышц в своих собственных, смущение, желание уйти.
Я хмурюсь, и он бросает на меня взгляд, слегка качая головой, как будто хочет помешать мне показать, что я чувствую то же, что и он.
Я хочу спросить: «Что это было?», но знаю, что не стоит. Она это заметит, и, зная ее жестокость, потребует узнать, в чем такой секрет.
Но как я почувствовала все, что он чувствовал? И как он узнал?
Миссис Далтон прочищает горло, отпуская Дейна и скрестив руки на груди.
— Большинство из вас знают, что произошло сегодня утром. Я хочу, чтобы вы все знали, что мы принимаем меры и вводим меры безопасности.
Я наклоняю голову, глядя на близнецов. Слова не помогают, но я шепчу: — Что случилось?
Поппи грациозно проводит пальцем по шее, наклоняет голову, высовывает язык и косит глаза.
Боже.
За то короткое время, что я здесь, несколько человек были убиты самым варварским образом, так в чем же разница на этот раз? Полагаю, их бессмертие имеет свои пределы, раз на этом острове людей можно убить.
— Я буду допрашивать каждого студента, который был в кабинете истории, и если сочту вас подозрительными, вас отправят в подземелья. Смерть здесь — это следствие плохого поведения, а не хобби, чтобы занять себя, когда скучно. Если я найду еще одного замученного студента, накажу каждого из вас до последнего.
Профессор Мэллори, руководитель отделения боевых искусств и обучения обращению с оружием, встает. Все девушки в зале мгновенно начинают за ним заглядываться. Справедливости ради, он похож на танк, учитывая, насколько он мускулист. Высокий. С самыми яркими, голубыми глазами на свете. И он красив. Очень, очень красив.
Но он сломает шею, даже не моргнув.
Я его немного боюсь. Он много расспрашивал меня о том, что значит быть смертной, и иногда, когда он учит меня боевой стойке, его рука задерживается на моем бедре слишком долго. Он всегда тренируется со мной в паре, говоря, что с кем-то другим меня сломали бы пополам.
Кроме того, он и Дейн не ладят друг с другом, что делает его моим любимым человеком. По крайней мере, на расстоянии.
— Я оставлю магическую подпись по всему острову. Если кто-то переступит черту, я об этом узнаю.
Легкое давление с моей шеи спадает, и я кашляю, слыша, как несколько других делают то же самое. Некоторые ученики бормочут что-то, а кто-то тихо рыдает.
Миссис Далтон снова заговорила.
— С этого момента у вас будет назначенный партнер. Вы не сможете ходить по территории без него рядом. — Мать Дейна смотрит на меня, добавляя: — Никто не сможет отказаться от своего партнера.
Убейте меня. Сейчас же.
Мы с Дейном просили, чтобы нас поставили в пару с другими учениками на уроках, но нам отказали. Это явно направлено против меня.
Ее взгляд остается на мне, пока она пересекает зал, а затем смотрит на своего сына.
— Ваш напарник также будет единственным учеником, которому разрешено находиться в вашей комнате в общежитии. По выходным вы будете решать, в чьей комнате вы будете спать вместе.
Орсен шепчет Мел на ухо, и она толкает его локтем в бок.
Миссис Далтон продолжает объяснять новые правила, действующие в замке.
Один ученик погиб, и за это нам всем приходится так страдать? Нет, в этой истории есть что-то еще. Должно быть, произошло что-то еще, раз учителя пошли на такие крайние меры.
Затем миссис Далтон отпускает нас, сказав, чтобы мы по пути на выход заглянули в свиток, висящий у двери.
Дейн идет позади меня. Я чуть не спотыкаюсь, когда он наклоняется, чтобы шепнуть мне на ухо:
— Мне нужно с тобой поговорить.
— Тогда говори.
— Не здесь, — отвечает он, пока мы стоим в очереди, чтобы выйти из комнаты.
Ученики остановились, чтобы поспорить о своих парах, но никто не обращает на них внимания.
— Нет, — отвечаю я. — Говори здесь или уходи.
Он рычит, и что-то теплое скользит по моему позвоночнику, прежде чем исчезнуть.
— Хватит сопротивляться. Я знаю, что ты меня чувствуешь.
— Это звучит неправильно.
— Мне все равно. Это правда.
Я продолжаю игнорировать человека, который хочет моей смерти. Дойдя до двери, бросаю взгляд на свиток, закатываю глаза и поворачиваюсь к Дейну.
  
— Я собираюсь дать пощечину твоей матери.
Он собирается ответить, но затем видит свиток. Наши имена стоят рядом. Он скрипит зубами, глядя на меня.
Я качаю головой. — Разберись с этим.
И я следую за близнецами из комнаты, прочь от гневно смотрящего мужчины, из которого льются тени, кружащиеся вокруг него, как торнадо.