Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)
Бóльшую часть работы я выполнял машинально, поскольку она не требовала моего пристального внимания. Мыслями я витал далеко: меня тревожила скорая встреча с Кэт. В прошлом году пережитая вместе большая опасность толкнула нас в объятия друг друга. Я предложил Кэт руку и сердце, но она ответила категоричным отказом. И все-таки я надеялся, что она не совсем ко мне равнодушна, пусть даже и не давала мне ни малейших оснований рассчитывать на взаимность. Но когда мной овладело кратковременное безумие в виде пламенной страсти к Грейс Хадграфт, Кэт глядела на меня угрюмо, говорила резкие слова, и с тех пор мы отдалились друг от друга, а как преодолеть эту пропасть, я не знал.
Я очутился между двух огней. Лорд Арлингтон требовал, чтобы я любой ценой разыскал эти проклятые письма, а это означало, что мне нужно каким-то образом подобраться поближе к герцогу Бекингему. Но с моей стороны это чистой воды безумие, ведь герцог, если он вообще обо мне вспоминает, с радостью отправил бы меня на эшафот, чтобы меня повесили, выпотрошили и четвертовали, но при условии, что ему не нужно будет прилагать для этого лишних усилий. Испытывать терпение Бекингема, в открытую расспрашивая о письмах мадемуазель, осмелился бы лишь отъявленный глупец. Служба в канцелярии Арлингтона защитит меня от гнева Бекингема, но лишь до известной степени, как и благосклонное отношение короля. Но совсем уж непростительная глупость – рассчитывать, что кто-то из этих великих мужей убережет меня от козней Бекингема и Даррелла.
И как же мне найти письма, оставшись при этом в живых?
Глава 36
Уиллоуби Раш сдержал слово. До рассвета они выехали из Лондона. Их сопровождал Томас Ледвард, человек, которому Раш до ссоры с Хадграфтом выхлопотал место сторожа на Чард-лейн. Ледвард скакал то вровень с каретой, то впереди и вел в поводу верховую лошадь хозяина.
В последний раз Кэт видела Ледварда ровно неделю назад, во время судебного разбирательства. Однако она заметила в облике сторожа едва уловимые изменения. Теперь Ледвард был одет лучше, его осанка стала прямее, поведение увереннее, а речь четче. С Кэт он держался отстраненно, однако уважительно – именно так хорошему слуге надлежит вести себя с хозяйскими гостями. Можно было подумать, что бывший сторож и вовсе с ней не знаком.
Господин Раш взял с собой бумаги, и в начале путешествия все его внимание было поглощено этими документами. Время от времени Раш, не поднимая глаз, похлопывал жену по ноге, будто собаку, нуждающуюся в хозяйском ободрении. Затем, устав сидеть в карете, он велел подать ему лошадь и, подняв облако пыли, галопом ускакал вперед.
День был погожий, и они быстро преодолевали милю за милей. Кучер свое дело знал, с поводьями управлялся ловко и не стеснялся пускать в дело кнут, когда другие путники загораживали дорогу. К тому же обошлось без неприятных происшествий. Раш взял с собой шпагу и два седельных пистолета, Ледвард и кучер тоже были вооружены.
Внутри кареты царила духота. Путешественники почти не разговаривали. Все три женщины опустили вуали, чтобы защититься от дорожной пыли, но раз или два вуаль Грейс отцеплялась. Ее покрасневшие глаза так опухли, что напоминали две щелки.
Сюзанна сидела рядом с госпожой, держа перед самым носом книгу. На компаньонке был красный плащ. Столь яркий цвет смотрелся непривычно. Раньше Кэт видела Сюзанну только в сером или коричневом. Плащ был сшит из качественного сукна, однако впечатление портила большая заплатка у ворота, к тому же местами ткань выцвела, отчего плащ выглядел пятнистым, а полы были запачканы грязью, напоминавшей деготь. Кэт предположила, что на компаньонке старый плащ Грейс. Эта благотворительность ярко демонстрировала всем вокруг, насколько бедная женщина зависима от своей госпожи.
Время от времени Сюзанна отвлекалась от чтения и бросала взгляд то на хозяйку, то на Кэт, словно проверяя, на месте ли попутчицы. Когда они остановились, Сюзанна оставила книгу в карете. Кэт, выходившая из экипажа последней, взяла том в руки. Оказалось, компаньонка читала сборник проповедей. Тут на книгу упала тень. Кэт вскинула голову. Сюзанна стояла возле кареты и пристально глядела на нее.
Смутившись, Кэт уронила книгу на сиденье:
– Как… как вам повезло, что вы можете читать в дороге. А меня быстро начинает укачивать.
Ни слова не говоря, Сюзанна отвернулась. С тех пор как разорился Хадграфт, она стала вести себя по-другому. Кэт трудно было сказать, в чем именно заключалась перемена. Сюзанна по-прежнему была неразговорчива, однако за ее молчанием как будто скрывалась новая уверенность.
Когда стемнело, Ледвард зажег лампы, и они продолжили путь, хотя скорость пришлось сбавить. Раш и Грейс что-то шепотом обсуждали, а Кэт и Сюзанна делали вид, будто не слушают. Кэт сумела уловить лишь около четверти сказанного, но похоже, что молодожены спорили из-за отца Грейс. Конфликт завершился тем, что Раш потерял терпение и громко объявил:
– Мне плевать, где он будет жить, – хоть в моем свинарнике!
По щекам Грейс покатились слезы. Раш взял ее за руку и назвал супругу лапушкой и своей милой птичкой, отчего та расплакалась еще горше, при этом поглядывая на мужа сквозь длинные ресницы, после чего Раш дал слово, что по возвращении в Лондон устроит все так, чтобы она осталась довольна. Плач тут же прекратился.
До Ньюмаркета они доехали к ночи, однако на улицах города было многолюдно. Тут и там мелькали огни факелов. Где-то неподалеку группа скрипачей нестройно исполняла джигу. И высокие, и низкие ноты звучали визгливо и резали слух.
Грейс смотрела в окно, прижавшись носом к стеклу, словно любопытный ребенок:
– Пожалуйста, сэр, взгляните туда. Неужели это лорд Рочестер?
– Во время скачек в Ньюмаркет съезжается половина Лондона, – с кислой миной ответил Раш. – Причем худшая.
Они остановились у большого постоялого двора, над дверью которого покачивалась вывеска «Белый лев». В двадцати ярдах от них на этой же улице остановилась другая карета, из которой вышли два джентльмена. Они встретились на тротуаре с Рашем и его дамами. К удивлению Кэт, один из вновь прибывших сразу оживился и отвесил ей поклон:
– Госпожа Хэксби! Какая неожиданная встреча! Вы здесь надолго?
Кэт с опозданием узнала господина Ивлина – того самого чиновника, который защитил ее от нежелательного внимания со стороны герцога Бекингема в тот вечер, когда Кэт побывала в гостиной королевы. Кэт присела в реверансе, смущенная тем, что после долгой дороги ее вид оставляет желать лучшего. Впрочем, то же самое можно было сказать и о господине Ивлине.
– Всего на одну ночь, сэр. Завтра я еду в Юстон.
– Чтобы проконсультировать милорда? В таком случае мне, возможно, выпадет честь видеть вас и там тоже.
Пожелав всем доброй ночи, господин Ивлин зашагал прочь вместе с другим джентльменом.
Раш взял Кэт за локоть:
– Пойдемте внутрь. Это господин Ивлин?
– Да, сэр.
– У вас на удивление обширные связи при дворе. – Раш повел Кэт внутрь, в то время как другие две дамы грели руки у общего костра, и при этом крепко стиснул ее локоть. – А впрочем, я напрасно удивляюсь, мадам. Чем дольше длится наше знакомство, тем яснее я осознаю, сколь мало я о вас знаю.
* * *Эту ночь все четверо провели в скромной комнате на третьем этаже постоялого двора.
Как уверял хозяин, им несказанно повезло получить отдельную комнату, причем с двумя кроватями на четверых. Многозначительным тоном он сообщил, что люди герцога дали ему понять: Бекингем не останется в долгу, если господина Уиллоуби Раша и его спутников разместят с комфортом.
Раш что-то буркнул в ответ с таким видом, словно воспринимал заступничество герцога Бекингема как должное, и распорядился, чтобы ужин им подали в отдельное помещение. За столом они сидели долго, покуда Раш не напился вдоволь.
Грейс спросила, выпадет ли им честь предстать перед герцогом, пока они в Ньюмаркете.