Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

– Я доверился вам, мадам, а теперь и вы должны довериться мне.
– Должна? – Кэт почувствовала, как ее тело предательски обмякает. – Так уж прямо и должна?
  
Глава 50
 
Было уже начало седьмого, когда с лестницы наконец донеслись шаги спотыкавшегося в темноте Нонтона. Распахнув дверь, он увидел меня за столом.
– Слава богу, – благочестиво произнес он. – Хвала Создателю, Марвуд. На сегодня наши труды окончены, самое время выпить бутылочку хереса.
  
– Обождите минутку, – ответил я.
Уже взявшийся было за шнурок колокольчика Нонтон застыл.
– В чем дело? По какому поводу задержка?
– Окажите мне услугу, и тогда мы с вами закажем две бутылки, сэр, и обе я запишу на свой счет.
Нонтон выпятил нижнюю губу, точно ребенок, которому сказали, что прямо сейчас он сладкого не получит.
– Какую услугу?
– Тот француз, о котором говорил Смирк, Жолье…
– Ну что там опять? Их обоих целый день было не видно и не слышно, хотелось бы, чтобы и дальше так оставалось.
– Пожалуйста, сходите к месье Жолье прямо сейчас, а я пойду с вами. Скажете, что, дескать, хотели лично справиться, удобно ли ему в новых апартаментах. Жолье будет доволен, что ему оказали почет.
– Подхалимство – это по части Смирка. – Нонтон поднял свечу, чтобы лучше разглядеть мое лицо. – А для чего это нужно?
Он как будто сразу протрезвел. Нонтон не дурак, и я решил хотя бы частично посвятить его в свой секрет.
– Жолье очень высокий, с лошадиным лицом.
– Скорее уж с ослиным…
– И он прибыл в Дувр не с делегацией принцессы, а сам по себе.
– Да-да, – нетерпеливо закивал Нонтон. – Хватит говорить загадками. К чему вы клоните?
– Лорд Арлингтон поручил мне разыскать человека с такими приметами. Если Жолье – это он, я не хочу его спугнуть. А если нет, зачем лишний раз его сердить? А вы можете совершенно спокойно нанести Жолье визит, в сложившихся обстоятельствах это вполне естественно…
– Только не для меня.
– А я буду стоять в сторонке, в тени, чтобы мне было видно его лицо, а сам он меня не заметил. – Я улыбнулся Нонтону. – Сэр, ну что вам терять? Если Жолье тот, за кого себя выдает, вы получите две бутылки вина. А если нет, в придачу к вину заслужите еще и благодарность лорда Арлингтона.
Шквалистый ветер с моря дул с прежней силой и швырял дождь нам в лицо. Пока мы топали по лужам и взбирались по склону к Замковым воротам, Нонтон ворчал не переставая. Стражники пропустили нас в Башенный двор. Дежуривший в этот вечер офицер был приятелем Нонтона: это он докучал мне непрошеными советами.
– Ну как, сэр, нашли свою любовницу? – спросил он.
– Пока нет.
– Помните, что я вам говорил. – Для наглядности он самым непристойным образом подвигал тазом. – Удача любит смелых.
– Учту, сэр, – ответил я и поспешил следом за Нонтоном.
Тот прибавил шагу, чтобы поскорее укрыться под навесом галереи на другой стороне двора. Несмотря на поздний час и скверную погоду, людей там собралось немало. Все сплетничали о сильных мира сего и гадали, что сейчас делается в башне.
– Сюда, – произнес Нонтон, повернув направо, к старому зданию, в окнах которого горел свет. – Пройдем через Артурс-холл.
Когда мы прокладывали себе путь через толпу, моя шпага зацепилась за ноги одного джентльмена. Я тут же принялся извиняться, но, к счастью, тот нисколько не обиделся. В этом беда со шпагами – они вечно путаются под ногами, и опасность споткнуться о свою собственную или чужую несравнимо больше, чем риск быть пронзенным клинком. Нонтон оглянулся на меня:
– Зачем вам, черт возьми, шпага, Марвуд? – Моему спутнику так не терпелось выпить, что его раздражение неуклонно росло. – Надеетесь вселить во француза страх? – Он остановился у подножия тускло освещенной винтовой лестницы. – А ведь комната лягушатника на самом верху. Эх, надо было потребовать с вас три бутылки.
– Почему Жолье захотел поселиться именно здесь? – уточнил я.
– Бог его знает. Лягушатники все как один с причудами. Я уже к их штучкам привык, как моряки к жукам-долгоносикам в галетах. – Нонтон посмеялся над собственной шуткой.
– Постарайтесь встать так, чтобы свет падал ему на лицо, но сам я при этом оставался в тени, – шепотом велел я, когда мы поднимались по лестнице.
Нонтон пожал плечами и улыбнулся с таким видом, будто всего лишь потакал моей глупой прихоти:
– Жолье, скорее всего, вообще на месте не окажется. Готов поспорить, они со Смирком сейчас бродят по замку и обсуждают, как низко следует кланяться незаконнорожденному сыну алжирского бея. – Нонтон с усмешкой повернулся ко мне. – Или насколько нежно камергер стула должен подтирать хозяйскую задницу.
Наверху он остановился у двери, чтобы перевести дыхание. Я замер в паре шагов от него. И громким шепотом распорядился:
– Не стучите. Попробуйте открыть дверь.
Нонтон повернул ручку. С другой стороны звякнула щеколда. Дверь открылась внутрь.
У кровати слились в объятиях мужчина и женщина. Их тени на голых досках пола дрогнули – пара повернулась в нашу сторону. Мужчина отличался высоким ростом. Без парика было хорошо видно, какая узкая и вытянутая у него голова. Свечи стояли у него за спиной, а лампы на лестнице горели слишком слабо, и их свет не проникал в комнату.
– В чем дело? – спросил мужчина. – Убирайтесь сейчас же!
Лиц пары я не видел, но голос этого человека узнал.
– Тысяча извинений, месье Жолье, – проговорил Нонтон. – Знай я, что вы заняты, ни в коем случае не стал бы вас беспокоить.
– Ван Рибик! – воскликнул я и, оттолкнув в сторону Нонтона, взялся за рукоятку шпаги. – У меня ордер на ваш арест!
Женщина, которую обнимал голландец, повернула голову. Это была Кэт. Утратив дар речи, я застыл как громом пораженный. Все мысли до единой разом улетучились. Я стоял, не в силах пошевельнуться, как будто меня внезапно разбил паралич.
– Марвуд…
Кэт осеклась, когда ван Рибик потащил ее к сундуку, на котором стояли две свечи. Голландец схватил прислоненную рядом шпагу. Взявшись за ножны той же рукой, которой он прижимал к себе Кэт, ван Рибик вытащил клинок.
– Это заговор против меня, мадам, – сказал он ей.
Я не мог взять в толк, почему она не пытается вырваться.
– Кэт, отойдите от него. Ван Рибик – голландский шпион.
Нонтон тихонько выругался. Мы с ним вошли в комнату. Теперь свет падал на лицо Кэтрин. Она хмурилась. Меня охватило смятение. Я понял, что мои слова не стали для нее неожиданностью.
Ван Рибик устремил на меня злобный взгляд:
– Хватит уже ломать комедию, Марвуд.
– Он подкупил служанку, и она показала ему ваше дорожное расписание, – продолжил я, не сводя с Кэт пристального взгляда. – Ван Рибик подстерег вас в Дувре. Однако этот человек даже хуже, чем просто шпион. Намного хуже.
После долгой паузы ошеломленная Кэтрин произнесла:
– Не понимаю, о чем вы говорите.
– Ван Рибик – убийца.
– Ложь! – вмешался голландец. – В ваших обвинениях нет ни слова правды! Зачем мне убивать людей? – Он устремил взгляд на Кэт. – Любовь моя, вы ведь понимаете, для чего Марвуд на меня клевещет? Он ненавидит меня, потому что хочет заполучить вас сам. Этот олух просто-напросто ревнует.
Ласковые слова, обращенные к Кэт, болью отозвались в моем сердце.
– Разрази меня гром, если я понимаю, что здесь творится, – резко объявил Нонтон и повернулся к ван Рибику. – Однако ясно одно: вы, сэр, прибыли сюда под вымышленным именем, и господин Марвуд утверждает, что вы шпион. Его слово против вашего, однако я верю ему, ибо Марвуд – человек лорда Арлингтона. Отпустите леди, и мы вместе решим, как нам поступить.
  
Не выпуская Кэт, ван Рибик без предупреждения сделал изящный выпад. Наконечник его шпаги вонзился Нонтону в грудь. Тот вскрикнул и выронил трость. Зажимая рану обеими руками, бедняга опустился на колени, а потом с глухим стуком рухнул на пол.
Я вынул из ножен собственную шпагу. Ван Рибик отпрянул. Кэт вырывалась, но голландец держал ее крепко.