Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)
– Я тебя уже три дня не видела. Достала платок?
Мария вынула из кармана бордовый платок и уронила его на ладонь Ханны. При одной мысли о том, чтобы прикоснуться к служанке, Марию передергивало от отвращения. Это все равно что дотронуться до змеи или жабы.
Ханна погладила платок, будто котенка. Даже порванная, эта вещь выглядела очень красиво. На солнце смелый цвет заиграл еще ярче. Ткань мягкая-премягкая, кружево изящное, а прожженная дыра и повреждения едва заметны. Но теперь платок утратил всю свою прелесть, навеки оскверненный руками Ханны.
У Марии на глаза навернулись слезы. Она зашагала обратно к дому.
– Стой!
Девочка медленно обернулась.
Ханна сунула платок в карман на поясе под юбкой.
– У меня к тебе еще одно дело.
– Взять личную горничную мне разрешат еще очень-очень не скоро, – ответила Мария. – Но если вдруг дадут денег…
– Да я не про это, а про льва.
– Что значит – про льва?
– Ненавижу его.
– За что?
– Достаточно уже того, что его кормят лучше, чем меня. И воняет от этого зверя противно, а уж ревет он так, что мертвого разбудит. Я хочу, чтобы ты убила его.
– Ханна, пожалуйста, не глупи. Как я его убью?
– Намекаешь, что я дура? Еще раз такое скажешь – пожалеешь.
– Как, по-твоему, я должна убить льва? – повторила свой вопрос Мария. – Это невозможно!
– Скажешь тоже! Дело-то пустяковое. – Глаза у Ханны были бледные, даже светлее, чем утреннее небо. – Заодно и подготовишься.
– Подготовлюсь? – Мария во все глаза уставилась на собеседницу. Лицо у той было перемазано сажей. – К чему?
Служанка не ответила. Взяв ведра, она потащила их через арку к свинарнику. Тут на небе непонятно откуда появилось облако и скрыло солнце. Руки Марии покрылись гусиной кожей, ее замутило. Девочка поспешила обратно в дом.
* * *В пятницу утром я лежал на кровати в уютном, немного душном полумраке, царившем под задернутым пологом. Здесь было мое убежище, и, несмотря на суровую необходимость, я не спешил его покидать. До меня доносились обычные звуки утренней суеты. Внизу домочадцы ждут моего пробуждения. Я бы с удовольствием уснул снова, но мне не давали покоя тревожные мысли. Они без остановки вертелись у меня в голове, будто детская юла, которая вдобавок качается и подскакивает на неровном полу.
Я был практически уверен, что Джеремайя Джонсон убит – скорее всего, на территории усадьбы Фэншоу на Слотер-стрит или рядом с ней. Доказательств у меня не было, но платок, который заметила Мария Фэншоу в вольере у льва, свидетельствовал в пользу этой теории. Если верить Брокмору, в прошлую пятницу днем платка он в вольере не видел.
Затем, вечером того же дня, Брокмор заявил, что на жертвенном камне лежит труп. История выглядела настолько неправдоподобной и до такой степени портила репутацию рассказчика, что я был склонен ей верить. Да и подробное описание одежды убитого мужчины указывало на то, что Брокмор говорил правду. Действительно, камзол Джонсона, хоть и поношенный, да к тому же не блещущий чистотой, был на удивление хорошего качества.
Господину Фэншоу принадлежит доля в заведении «Синий куст», но вполне возможно, этим его участие в деле и ограничивается. Я обратил внимание, что при виде платка старик не выказал никаких признаков того, что ему знакома эта вещица или что его совесть нечиста. Пожалуй, Фэншоу не обманщик, а жертва обмана.
Зато ван Рибик – совсем другое дело. Мне не составило никакого труда поверить, что этот тип способен на убийство. К тому же голландец – очевидное связующее звено между Слотер-стрит и игорным притоном в таверне «Синий куст», где промышлял Джеремайя Джонсон. Ордер на арест ван Рибика выдан еще в прошлую субботу, а сегодня уже пятница. После того как его мельком видели в Ковент-Гарден, этот человек будто сквозь землю провалился: то ли где-нибудь отсиживается, то ли и вовсе покинул Лондон.
Тут мне пришла в голову одна мысль. Из Ковент-Гарден с восточной стороны можно выйти на Генриетта-стрит. Чертежное бюро в доме со знаком розы не более чем в пяти минутах ходьбы от того места, где ван Рибик был замечен в последний раз. Я своими глазами видел голландца там на прошлой неделе, тем вечером, когда он вместе с Кэт приехал неведомо откуда, а я едва не вступил с ним в открытую перепалку. Что, если ван Рибик нашел убежище именно там?
Чтобы узнать наверняка, достаточно просто спросить. Стоило этой идее оформиться в моей голове, как и я сам удивился, почему недодумался до этого раньше. Создавалось впечатление, что сама подобная мысль была мне настолько отвратительна, что я усердно гнал ее от себя.
Маргарет сказала, что Кэт отплывает во Францию завтра. Внезапно охваченный лихорадочной спешкой, я отдернул полог, свесил голые ноги с кровати и позвал Стивена.
* * *Дверь дома под знаком розы мне открыл Фибс. Его уважительный кивок был таким же насквозь фальшивым, как слова распутной девки, восхваляющей мужское достоинство клиента.
– Госпожа Хэксби наверху?
– Да, ваша милость. – Его взгляд скользнул по стоявшему рядом со мной Стивену. – Сразу подниметесь или мне послать мальчишку, чтобы он спросил, удобно ли ей вас принять?
Мы с Фибсом достигли взаимопонимания около двух лет назад, примерно в то время, когда умер господин Хэксби. Теперь он старался мне угодить, но лишь в определенных пределах. Время от времени я задабривал привратника деньгами или подарками. На руку мне играло то, что Фибс меня побаивался, главным образом потому, что я убедил его, будто мое положение в Уайтхолле выше, чем на самом деле.
– Докладывать о моем приходе не нужно, – ответил я. – Дорогу я знаю. Но сначала уделите мне пару минут. – Я жестом велел ему отойти в сторону, чтобы Стивен нас не услышал. – Помните тот вечер, когда я приходил сюда в последний раз?
– На прошлой неделе, сэр? – Фибс старался не смотреть мне в глаза. – Госпожа Хэксби тогда уехала с высоким джентльменом, и вы ее не застали, но, уходя, встретили обоих возле дома. Помнится, тогда еще дождь лил.
Какое нейтральное, дипломатичное описание событий!
– Скажите, а после того вечера вы видели джентльмена, о котором идет речь?
Фибс нахмурился, будто роясь в памяти:
– Он, кажется, иностранец?
– Так видели или нет? – строго спросил я. В глазах привратника мелькнул страх. – Не тратьте понапрасну мое время.
– Прошу прощения, господин. Я… просто припоминал, в какой день это было… Кажется, в воскресенье, в конце прошлой недели.
– Во сколько?
– Часа в три или в четыре. Я обратил внимание, что джентльмен запыхался. Я еще подумал: с чего бы это?
Все сходится. В воскресенье днем ван Рибик ускользнул от людей Горвина в Ковент-Гарден. Моя догадка подтвердилась – именно здесь голландец и спрятался.
– Значит, джентльмен поднялся к госпоже Хэксби?
– Ее тогда не было дома.
Ну конечно, ведь в тот день я встретил Кэт в гостях у Фэншоу, и, когда я ушел после безрезультатных попыток расспросить хозяина, она осталась на Слотер-стрит.
– Но я разрешил джентльмену подняться наверх, – продолжил Фибс. – Ведь он уже приходил, и я знал, что госпожа Хэксби возражать не станет. Надеюсь, я поступил правильно, сэр. В квартире была ее служанка, и я рассудил, что вреда тут нет.
Похоже, ван Рибик заплатил привратнику, иначе бы тот не пустил в дом малознакомого человека. Однако взятка оказалась слишком мала, дабы перевесить мое влияние.
На то, чтобы узнать, чем закончилась эта история, у меня ушло меньше минуты. Выяснилось, что через некоторое время Фибс снабдил голландца плащом и шляпой.
– Надеюсь, я не сделал ничего дурного, сэр? Ведь так велела госпожа Хэксби. Вот я и подумал: какой от этого вред?
Кэт приказала Фибсу послать мальчишку за наемным экипажем, в котором вскоре уехала вместе с ван Рибиком.
– Во сколько это было?
– Не раньше чем в начале восьмого, сэр. Уже темнело.
Я быстро произвел в уме подсчеты: ван Рибик провел наверху по меньшей мере три часа.