Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Высокий незнакомец выронил топорик.
Вторая женщина перестала кричать и поднялась на ноги. Она была уже возле двери, сражаясь с запорами и болтами. Ей удалось открыть дверь, и в холл ворвался уличный шум. Она обернулась, нахмурившись.
Элизабет Кромвель, подумал я. Ну конечно, кто же еще.
– Отдай мне его, Кэтти, – велела она голосом твердым и надменным. – Оно мое.
Она указала на что-то, лежавшее рядом с неподвижной головой Хэксби. Маленькая кожаная шкатулка.
  
– Ничего ты не получишь, – сказала Кэт. – Убирайся!
Незнакомый мужчина издал высокий чистый звук, похожий на трель птицы. Он замахал длинными пальцами, словно хотел пододвинуть шкатулку к Кэтрин. Пальцы его говорили так же понятно, как если бы он изъяснялся словами: «Да, я даю это тебе, это твое, это подарок».
Элизабет бросилась к шкатулке и подняла ее. Повернулась и побежала. Но в дверях высокий мужчина схватил ее за руку и вырвал шкатулку. Она стала царапать его. Незнакомец оттолкнул Элизабет и выбежал на улицу.
Кэт склонилась над мужем.
– Он мертв, – констатировала она и обнаружила, что по ее щекам текут слезы.
Она глянула на Марвуда, который стоял на коленях рядом с Даррелом. Он не смотрел на нее. Даррел лежал на брюхе, словно выброшенный на мель кит, и стонал, тихо и монотонно. Марвуд обеими руками зажимал конец его правой руки, пытаясь остановить кровотечение. Отрубленная кисть лежала в нескольких дюймах рядом, под таким углом, что казалось, будто пальцы все еще тянутся к тому месту, где была Кэтрин.
– Ремень! – выкрикнул Марвуд, не поднимая головы. – Дайте мне какой-нибудь ремень! Или веревку!
Бреннан громко топал по ступеням последнего пролета лестницы. Он замер на месте, увидев сцену в холле.
– Быстрее! – велел Марвуд.
Кэт выдернула пояс из халата господина Хэксби. Он редко завязывал его, если только слишком мерз, и предпочитал носить халат свободным. Она протянула пояс Бреннану:
– Передай ему! – И снова повернулась к мужу.
– Закройте дверь на улицу! – скомандовал Марвуд, беря у чертежника пояс. – Заприте ее на засов.
Господин Хэксби лежал на боку. Рот открыт. Как и глаз, который был виден. Наверное, подумала Кэт, и второй глаз тоже открыт. Она дотронулась пальцами до века и опустила его. Когда Кэтрин убрала руку, веко тотчас поднялось, но не до конца, словно бы покойный супруг хотел подсматривать за миром, который покинул. Подглядывать за ней.
Кто-то барабанил во входную дверь.
– Мне нужно что-нибудь в качестве подложки, – сказал Марвуд. – Топорик подойдет.
Бреннан взял топорик и передал Марвуду. Марвуд велел ему зажать руку Даррела, пока он обматывал пояс вокруг обрубка, а рукоятка топорика позволяла обвязать руку плотнее.
«Пусть этот жирный дьявол истечет кровью и умрет», – подумала Кэт.
Через какое-то время Марвуд тронул ее за плечо:
– Нам нужно вывести Даррела наружу.
– У дома стоит карета. – Она подняла на него глаза. – Даррел сказал, там ждут двое мужчин. Это его помощники, наверное, стучались. Они могут забрать его в ад и там оставить. Если этот мерзавец останется здесь еще хоть на минуту, клянусь, я убью его.
Они гонятся за ним, как гончие за оленем в парке. Но Феррус бежит быстрее оленя.
В правой руке у него шкатулка. Его подарок леди. Он найдет ее. Леди улыбнется Феррусу, когда он снова отдаст ей шкатулку. Быть может, будет еще одна блестящая монетка и еще одна улыбка.
– Ого, вот так потеха!
Здесь мальчишки и подмастерья тоже, и хриплые ведьмы, и лающие собаки. Они загородили улицы, идущие от Ковент-Гарден, и Феррус вынужден бегать вокруг колоннады.
– У-у! – кричат они. – Ату его! Держите вора!
Феррус мчится как ветер вверх по ступеням церкви, за колонны крыльца. Он бежит вдоль длинной стены колоннады. сворачивает в аркады и ныряет между экипажами. Если быстро-быстро размахивать руками, они поднимут его с земли, и он полетит над крышами в Кокпит, где его ждут Пустобрех, конура и две монетки, два пенни.
– Хватайте его, ребята! Хватайте его!
Фонари и факелы освещают аркады. Внизу горят жаровни. В воздухе пахнет едой. Леди и джентльмены в ночи греют руки и смотрят. В центре колоннады открытый прямоугольник, огороженный цепями на низких белых столбах. Феррус перепрыгивает через цепь и бежит среди скоплений людей. Они расступаются перед ним. Они тычут в него тростями.
– Не хуже, чем в театре, – говорит какой-то мужчина, давясь от смеха.
В гонку вступает всадник. Он едет прямо на Ферруса, который виляет из стороны в сторону, чтобы не попасть под копыта. Его нога цепляется за цепь. Он спотыкается и ковыляет через мостовую к аркаде на другой стороне.
Бордюр возле арки – его погибель. Феррус спотыкается и падает. Шкатулка выскакивает у него из руки. И, стукнувшись о стенку арки, раскрывается. Из нее вываливается нитка с камешками.
Феррус ударяется о плитки под аркадой. Он перекатывается набок и вскакивает. Камешки светятся красным и оранжевым светом. Они рассыпаются. Камешки везде: под ногами, в канаве, под колесами проезжающей кареты. Некоторые угодили в жаровню. Кто-то кричит и пытается выудить их оттуда.
Феррус поднимает шкатулку. Она принадлежит леди.
– Ах ты, вор! – кричит мужчина. – Держите вора! Держи его, ребята!
Мальчик давит камешек каблуком и смеется. Мужчина хватает его за руку.
Феррус бежит. Машет руками. Он мчится все быстрее и быстрее, быстрее и быстрее.
«Я лечу, как птица в ночи».
  
Глава 17
 
В дальнем конце парка
 
Четверг, 26 марта 1668 года
На следующее утро, в самом начале десятого, я приехал на Генриетта-стрит. У Фибса, который открыл мне дверь, вид был скорбный, словно у сына, потерявшего любимого отца. Сильно пахло уксусом. Мальчик-посыльный стоял на четвереньках и скреб пол. Он делал то же самое вчера вечером, когда я уходил. Возможно, занимался этим всю ночь напролет. Крови было много.
– Какой печальный день, сэр.
– Госпожа Хэксби у себя?
Мы с Фибсом оба по молчаливому сговору играли в некую игру. Вчера вечером я обнаружил, что этот тип прятался под лестницей. Я знал, что именно он впустил Даррела в дом. А он знал, что я это знаю, но мы оба делали вид, что не в курсе. Когда бедлам закончился, привратник появился из своего чулана, моргая и изображая удивление, и сказал, что крепко спал и ничего не знал о фатальном падении Хэксби. Он даже помог нам с Бреннаном поднять труп старика наверх и положить его на кровать.
Частью игры было и то, что я вручил Фибсу фунт золотом, якобы за его услуги чете Хэксби, но в действительности – чтобы он помалкивал относительно происшедшего и придерживался версии, что с господином Хэксби произошел обычный несчастный случай, а никого из посторонних в тот вечер в доме не было. Я также помахал перед носом у негодяя своими документами и дал ему понять, что, если он вдруг распустит язык, я добьюсь, чтобы его судили как соучастника в убийстве.
– Я пошлю мальчика наверх, сэр, узнать, сможет ли госпожа вас принять. – Фибс понизил голос. – Рано утром приходила повитуха, чтобы обрядить бедного джентльмена.
Через минуту я поднялся в гостиную Хэксби. Дверь открыла служанка с испуганным лицом. Я велел ей подождать на площадке.
Кэт сидела за столом, уставившись в стену. Я поклонился, и она кивнула. Я сел напротив. На полу лежал матрас, а рядом высилась стопка одеял. Бедная женщина не хотела проводить ночь в спальне с мертвым мужем. Думаю, ей не удалось выспаться.
  
– Надеюсь, мне позволят похоронить супруга достойно, – неожиданно сказала она, словно продолжая начатый разговор. – На кладбище собора Святого Павла, здесь, в Ковент-Гарден. Он бы хотел этого. Вы знали, что в молодости мой муж работал на строительстве церкви? Под руководством Иниго Джонса. – (Я покачал головой.) – Он всегда восхищался господином Джонсом. Вас прислало за мной начальство?