Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Этим вечером я отправился на встречу один. Я подумывал, не взять ли Сэма: он мог бы стоять на карауле, да и вообще на него можно положиться в трудной ситуации. Но увечье делало его заметным и мешало быстро передвигаться. И потом, эта история не имела к Сэму никакого отношения. Она касалась только меня и Кэт. После того что случилось утром с Хлорис, я не хотел подвергать опасности еще одного невинного человека.
  
Мейден-лейн находился совсем рядом. Я вышел из Савоя через боковые ворота. Без оружия, прихватив только тяжелую трость. После утренних событий с меня было достаточно кровопролития.
Шел дождь, небеса безжалостно извергали невидимую влагу. Может, погода охладит пыл бунтовщиков? У таверны «Черный бык» я перешел на другую сторону Стрэнда и зашагал по переулку Халф-Мун. Через несколько ярдов переулок превратился в Бедфорд-стрит. Мейден-лейн брал свое начало здесь, с правой стороны, и шел на восток. Переулок был тупиковым, поскольку упирался в высокую стену сада Бедфорд-хауса.
Темнело, и я ступал осторожно, опасаясь свалиться в канаву из-за сгущающихся теней. Справа, на южной стороне, тянулся ряд разномастных домов средней руки, жильцы которых не были достаточно богатыми, чтобы следовать моде. Между зданиями проходили узкие дорожки, выводящие на Стрэнд. В ночное время туда было лучше не заходить. С левой стороны располагались хозяйственные службы и ворота. Они относились к более солидным домам на северной части Генриетта-стрит, от которой их отделяли сады и дворы.
Я стал считать. Восьмой дом, сказала Кэт, в семь часов. Я нашел нужные ворота где-то посередине улицы. Они оказались более основательными, чем я ожидал, и снабженными калиткой. Рядом находилась какая-то хозяйственная постройка, возможно каретный сарай или конюшня с жилым этажом наверху. Из переулка был виден только верхний этаж дома, где помещалось чертежное бюро. В больших окнах горел свет. Я не стал долго ждать. Поднял щеколду на калитке и легонько потянул ее на себя. Калитка отворилась. Я вошел в сад. Что-то прошуршало позади меня.
Кошка, подумал я, или крыса.
Феррус наблюдал, как какой-то мужчина открывает ворота в доме леди. Вот он входит. И закрывает калитку за собой.
Ни одна собака не залаяла.
За все то время, что Феррус стоит в этой пропахшей мочой арке, он ни разу не слышал лая собаки. Он скучает по Пустобреху. Его вот-вот переполнит тоска. Феррус привык к псу, не помнит, когда он спал, не чувствуя рядом тепло Пустобреха.
Идти ли Феррусу в ворота? Пустобреха здесь нет, но и другой собаки, чтобы на него залаять, тоже нет. Быть может, он найдет, где спать.
Рядом с леди.
Элизабет Кромвель встала и взяла с кресла свой плащ.
– Оставляю тебя заниматься своими делами, Кэтрин. – Она метнула взгляд на Даррела. – Экипаж ждет внизу, и отец начнет беспокоиться, куда я подевалась.
Даррел стоял на месте, загораживая проход. Он глянул на Кэтрин:
– Его светлость велел привести вас к нему.
– Передайте его светлости мое почтение. Скажите ему, что я занята.
– Нет, госпожа. Он хочет вас видеть. Прямо сейчас.
– Зачем?
– Этого я не ведаю. Полагаю, герцог сам объяснит, когда вы приедете.
– Мне сейчас неудобно. Так ему и передайте.
Элизабет прочистила горло.
– Позвольте пройти, – дрожащим голосом обратилась она к Даррелу.
Но тот не обращал на нее внимания.
– Нас ждет на улице экипаж, – сказал он Кэт. – По крайней мере, не промокнете и не замараетесь.
– Покиньте мой дом! – Кэт охватил гнев, но еще более сильным был страх. – Вас не должны были сюда впускать.
– Госпожа… – произнес Даррел своим низким голосом и замолчал. – Либо вы отправитесь со мной и все обойдется: вы вернетесь обратно через час или около того. Или же старик тоже поедет с нами.
– Мой муж занят и никуда не поедет. Он работает.
– Поедет, если заставят.
Кэт посмотрела ему прямо в глаза:
– Убирайтесь!
– У меня в карете ждет пара мужчин. «Если молодая леди вдруг заупрямится, – сказал герцог, – везите и старого олуха тоже. Негоже позволять жене быть такой строптивой». Его светлость просил напомнить, что уже говорил с вами на эту тему в Уоллингфорд-хаусе недавно вечером. – Даррел покачал своей тяжелой головой, явно выражая неодобрение. – Когда вы в очередной раз заартачились.
– Кэтти, – начала Элизабет, пытаясь обойти Даррела, – Кэтти, дорогая, ну не упрямься: подумай, какой от этого вред, в самом деле. Герцог – джентльмен, и он чтит память твоего отца. Уверена, ты нужна ему по какому-то неотложному серьезному делу.
Даррел по-прежнему не двигался с места.
Кэт молчала и стояла неподвижно.
Похоже, этот головорез из Уоллингфорд-хауса считал себя выше закона. Хотя по большому счету так оно в действительности и было.
– Ну же, Кэтрин! – продолжала увещевать Элизабет. – Будь умницей. Вспомни о своих интересах. Герцог – наш друг. Он будет покровителем твоего мужа, если ты этого захочешь.
– Ну, хватит! – воскликнула Кэт. – Замолчи! Прекрати уже свою тупую болтовню!
Она видела, как на лице Элизабет отразилось изумление, – столь грубое заявление Кэтрин было подобно землетрясению. В этот миг хрупкое сооружение их так называемой дружбы зашаталось и рухнуло.
– Ну так что, госпожа Хэксби? – спросил Даррел, неумолимый, как рок, но более пристрастный и менее терпимый.
Церковные часы пробили семь.
Войдя в калитку, я пересек мощеный двор и подошел к другим воротам, тоже незапертым. Я напугал кошку, которая зашипела на меня и исчезла в темноте.
За вторыми воротами был небольшой садик, отгороженный забором от другого двора, поменьше. Слава богу, поблизости не было видно сторожевой собаки.
Впрочем, и Кэт тоже нигде не было.
Несколько минут я постоял в тени куста. Мой плащ намок. Я поднял голову и взглянул на дом. Вода сбежала с полей шляпы и скатилась по шее.
За спиной послышался какой-то звук, и у меня ёкнуло сердце. На миг мне показалось, что кто-то стоит в воротах, ведущих во двор. Но нет, там никого не было.
На всех этажах в некоторых окнах горел свет. Я знал, что в доме снимают жилье несколько постояльцев, которые пользуются садом, дворовыми постройками, а также услугами привратника и мальчика, который состоит у него на побегушках. Супруги Хэксби занимали два верхних этажа и были главными жильцами. Я предположил, что существовало два задних входа в дом – один со двора сбоку, где, вероятно, находилась выгребная яма, а другой из сада. Если Кэт собиралась прийти на встречу, она бы, скорее всего, вышла через дверь в сад.
Время тянулось медленно. Дождь не переставал, и к тому же похолодало. После трудного дня я очень устал и был не в духе. Чем дольше я ждал, тем сильнее росло мое недовольство. Я пытался оказать Кэт услугу, но она даже не соизволила прийти на встречу, которую сама же и назначила.
Пока я взращивал свое раздражение так же прилежно, как мудрые люди взращивают сад, кое-что случилось.
Сначала внезапно послышался оглушающе громкий звук разбивающегося стекла.
А потом раздался женский крик.
Лестница была достаточно широкой для троих.
Даррел шел в центре, удерживая за руки Кэт и Элизабет. Элизабет перекинула свой плащ через руку, чтобы спрятать шкатулку с жемчугом. Они спускались медленно – прислужник Бекингема тяжело дышал и слегка покачивался, но Кэт отдавала себе отчет в том, что с человеком подобных габаритов тягаться бесполезно. Обе женщины едва доходили ему до плеча, а рука здоровяка напоминала ствол дерева.
  
Как назло, он шел справа от Кэтрин, а потому у нее не было возможности дотянуться до разреза в юбке, где находился карман с ножом. Но даже если бы она и могла это сделать, какой толк от маленького ножика? Он не способен защитить от Бекингема.
Один лишь король мог бы справиться с этим мерзавцем. Кэт вдруг поняла, что Марвуд с самого начала был прав: ей следовало обменять сведения о Бекингеме и Кромвеле на безопасность свою и мужа.