Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

– Где мы с ним встретимся? – спросил я. – Мне казалось, дом господина Найта на Расселл-стрит, а не рядом с Бишопсгейт.
– Он сейчас в гостях у родственников жены. Господин Найт согласился принять нас перед обедом. – Леди Квинси достала из кармана кошелек и протянула его мне. – После приема доктор потребует вознаграждение. Будьте добры, рассчитайтесь с ним за меня. Извозчику тоже нужно заплатить. Скажите ему, чтобы ждал нас, обратно тоже поедем с ним. И кстати, вовсе незачем говорить, кто я такая, особенно в присутствии слуг. Можете представить меня госпожой Грин, вашей кузиной. На прием я записалась от вашего имени и буду весьма признательна, если вы создадите у господина Найта впечатление, что Стивен ваш слуга.
  
– Мой? – Я удивленно поглядел на леди Квинси. – Мадам, мне будет проще вам помочь, если вы объясните, в чем дело.
Секунду она молчала, потом велела:
– Отдерните штору.
Я повиновался. В карете стало светлее.
– Стивен, покажи джентльмену, что с тобой.
Мальчик подался вперед и распахнул плащ. В первый раз я разглядел его как следует. Он был пышно разодет, как и большинство африканских мальчиков, служивших у богатых дам, ведь они были для своих хозяек не только пажами, но и кем-то вроде домашнего питомца или игрушки. Мальчик был весьма хорош собой: симметричные черты лица, большие глаза, обрамленные длинными ресницами. Но мое внимание сразу привлекла шея. Если даму сопровождал арапчонок, мода требовала, чтобы его шею украшал серебряный ошейник, служивший и напоминанием, что ребенка привезли в Англию в качестве раба, и признаком благосостояния владельца. Но этот мальчик был без ошейника. Его шея опухла и расплылась, утратив четкие очертания. Паж страдал от королевской хвори.
– Как видите, у Стивена золотуха, – продолжила леди Квинси. – Не пугайтесь, насколько мне известно, мальчик не заразен. Я нарочно взяла его с собой в Уайтхолл посмотреть, как король исцеляет недужных наложением рук, чтобы Стивен знал: он такой не один. – Взглянув на пажа, леди Квинси прибавила: – Господь даровал королю способность исцелять, она является свидетельством, что его власть над нами имеет божественную природу.
– Как великодушно, – заметил я.
Мне тут же стало совестно, что я так стыдился собственных ожогов, полученных несколько месяцев назад. Если сравнивать мои шрамы с чудовищно раздувшейся шеей этого ребенка, мне и вовсе не на что жаловаться.
Однако в голове у меня шевельнулась циничная мысль о том, что золотуха Стивена послужила удобным поводом для встречи со мной и дала леди Квинси возможность предостеречь Кэт через меня.
– Я хотела, чтобы Стивен своими глазами увидел церемонию исцеления, – продолжила она. – Надо же было его успокоить. Как и все дикари, он суеверен. Мальчик решил, что это колдовской обряд.
Леди Квинси говорила о своем паже так, будто его в карете не было.
– Надеетесь, что господин Найт вылечит Стивена?
Леди Квинси покачала головой:
– Нет, это по силам лишь королю. Но господин Найт – главный хирург, а значит, он достаточно компетентен, чтобы выдавать свидетельства о болезни, а также билеты для страждущих, чтобы те смогли принять участие в публичной церемонии исцеления. Кроме того, я хочу больше узнать об этой болезни. – Вдруг леди Квинси нервно сглотнула и судорожно сцепила руки на коленях. – О ее симптомах и причинах.
– Но, ваша светлость, зачем вам нужно мое присутствие? Почему вы записались к врачу от моего имени? К чему такая секретность?
– Потому что я не желаю, чтобы мой интерес к золотухе стал достоянием гласности – во всяком случае, пока. Вот почему для нашей первой встречи в Банкетном доме я надела вуаль и представила дело так, будто к врачу записались вы. – Леди Квинси выдержала паузу, потом облизнула губы. – У меня на то свои причины, и, возможно, когда-нибудь я открою вам правду. Ну а пока я уверена, что могу рассчитывать на вашу деликатность.
Дом оказался большим и старым, со множеством комнат и коридоров, которые три-четыре поколения владельцев пристраивали безо всякой системы. Обстановка была весьма уютной, однако немножко старомодной и потрепанной. На первом этаже располагалась лавка, которая в воскресенье не работала. Кузен господина Найта возил меха из России. Дела его явно процветали, однако этот человек не считал нужным демонстрировать свое благосостояние всем и каждому.
Нас провели в малую гостиную на втором этаже. Слуга предложил нам напитки, Но мы ответили отказом. Господин Найт не заставил себя долго ждать. От него исходил легкий запах вина и готовящихся кушаний. Хирург долгое время жил при дворе, что сразу было заметно по его величавой манере держать себя. Хорошее воспитание не позволяло доктору выказывать нетерпение, однако я догадался, что обед вот-вот будет готов и господин Найт не желает тратить на нас слишком много времени.
Когда мы представились, я велел Стивену подойти к доктору и показать шею.
– Стало быть, это тот самый мальчик, – произнес господин Найт. – Любопытно. В первый раз вижу, чтобы от подобного недуга страдал арап. Непременно опишу этот случай.
Он жестом велел Стивену подойти ближе и стал его осматривать. Длинные ловкие пальцы хирурга ощупывали шею мальчика с удивительной осторожностью. Не поднимая вуаль, леди Квинси сидела на самом краю кресла и внимательно наблюдала за осмотром.
– У него королевский порок? – спросила она.
– Да, госпожа. Вне всяких сомнений. Болезнь прогрессирует. На данный момент отек характерного розового цвета наблюдается только на шее. Запрокинь голову, мальчик. Да, так я и думал. Твердые отеки активно разрастаются под подбородком и вокруг горла… – Найт выпрямился и повернулся к нам. – Трудностей с получением свидетельства о болезни у вас не возникнет. И, учитывая обстоятельства… – Доктор чуть поклонился, вероятно выражая таким образом почтение к королю, проявившему заинтересованность в этом деле. – Кроме того, я выпишу для вас особый пропуск на следующую публичную церемонию исцеления. А иначе, чтобы получить билет, мальчику пришлось бы явиться со свидетельством ко мне на Расселл-стрит. Бывает, что пациенты вынуждены ждать месяцами, ведь страдальцев всегда так много!
– Благодарю, сэр, – ответил я.
– Расскажите, отчего возникает эта болезнь? – спросила госпожа Квинси. – Какова ее природа?
Господин Найт сел, откинулся на спинку кресла и сложил пальцы домиком.
– Очень интересные вопросы. Как заметил Гиппократ, у того, кому известна природа недуга, не возникнет затруднений при выборе лучшего метода лечения. Но вынужден с прискорбием сообщить, что причины возникновения золотухи нами до конца не изучены. Чаще всего симптомом является отек, не причиняющий пациенту боли, – или, как в данном случае, несколько отеков. – Доктор Найт пощупал шею Стивена, и мальчик отпрянул. – Да, струма податливая. Та, что слева, под челюстью, в течение месяца, скорее всего, переродится в незаживающую язву.
– А в чем причина, сэр? – не успокаивалась леди Квинси.
Я снова заметил, как ее пальцы на коленях пришли в движение. Я задался вопросом, чем вызвано такое сильное волнение.
– Что ж, позвольте перечислить некоторые из них, а впрочем, речь идет не столько о причинах, сколько об условиях, могущих привести к развитию болезни. Чаще всего золотуха встречается у детей, чьи родители также обезображены этим недугом. Как жаль, что отца и мать нам чаще всего осмотреть не удается! Бывает, что болезнь передается младенцу от кормилицы, если та страдала золотухой. Кроме того, ей подвержены люди, долгое время жившие во влажном климате. – Доктор снова ткнул Стивена пальцем в шею. – Если не ошибаюсь, в Африке высокая влажность?
  
Мальчик лишь молча глядел на господина Найта широко распахнутыми испуганными глазами.
Я предположил, что слово «влажность» Стивену не знакомо. Я пояснил:
– Джентльмен говорит про сырость, Стивен. Там, где ты жил до того, как тебя привезли в Англию, было много воды?