Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

– Вы это сделаете, сэр? – спросил Марвуд с нетерпением.
Хэксби колебался.
– Ну, у меня сейчас полно дел, и я…
– Он сделает это, сэр, – перебила Кэт, прекращая ненужное притворство, – а вы сделаете кое-что для нас в ответ?
– Джейн! – воскликнул Хэксби. – Это невежливо.
– Мне плевать на вежливость, сэр.
– Чего вы хотите? – прямо спросил Марвуд в ответ на ее прямоту.
  
– Вы могли бы одолжить мистеру Хэксби денег?
– Джейн!
Кэт и Марвуд уставились друг на друга. «Может, – подумала Кэт, – он рассердился, что я попросила его об одолжении в такой момент». Но выглядел он вполне преуспевающим. И сейчас было не до сантиментов. Разве за добро не платят добром? В конце концов, речь идет о бизнесе, обмене услугами.
– Ну, – неуверенно промолвил Хэксби, – вообще-то, я не могу отрицать, что ссуда мне не помешала бы.
После обеда Хэксби и Джейн взяли экипаж и отправились на Генриетта-стрит.
Чертежное бюро на Генриетта-стрит служило для Кэт убежищем, ибо правительство не питало к ней симпатии. Репутации ее покойного отца и покойного дяди пристали к ней, как дурной запах, а живой кузен желал ей зла.
Но чертежное бюро мистера Хэксби было для нее больше чем убежище: это было место, где она, если повезет, могла научиться профессии, которую она ставила выше всех на свете. Подобно великому римскому архитектору Витрувию, она мечтала проектировать дома, которые были бы прочными, красивыми и полезными, подобно птичьим гнездам или пчелиным ульям.
Наемный экипаж означал дополнительные расходы, понимала Кэт, но это было неизбежно. Они ехали молча почти до самого конца, когда Хэксби обратился к Кэт:
– Мне не понравилось, что ты попросила денег у Марвуда. Да еще так прямолинейно.
– У нас есть другой выбор, сэр?
Когда они стали подниматься по лестнице, Хэксби оперся на руку Кэт. Они поднимались этаж за этажом, и чем выше они взбирались, тем сильнее он опирался на ее руку и тем медленнее переставлял ноги.
Чертежное бюро находилось на последнем этаже. Перестроенный чердак во всю ширину дома с широкими мансардными окнами, делающими помещение очень светлым. Два наклонных чертежных стола располагались под углом к окнам, на расстоянии друг от друга, их можно было свободно передвигать, чтобы увеличить, а иногда уменьшить свет, падающий из окон.
Как только мистер Хэксби и Кэт вошли, Бреннан отложил перо, встал и поклонился хозяину.
– Никаких визитеров? – поинтересовался Хэксби, направляясь к своему креслу.
– Нет, господин. – Взгляд Бреннана метнулся к Кэт. – Я закончил обводить чернилами северный фасад. Желаете проверить?
Хэксби опустился в кресло.
– Хорошо. Принесите сюда. – Он щелкнул пальцами в сторону Кэт. – Потом я продиктую записку милорду.
Кэт повесила плащ. В данном случае милордом был фригольдер, для которого Хэксби следил за слушанием дела в Пожарном суде утром. Собирая письменные принадлежности, она наблюдала, как двое мужчин изучают чертеж фасада. Или, скорее, она наблюдала за Бреннаном. Раз он следил за ней, она будет следить за ним.
Бреннан работал здесь около трех недель. Он явился с рекомендательным письмом не от кого-нибудь, а от самого доктора Рена, с которым Хэксби работал на нескольких проектах. Он был одним из тех, кто работал над Шелдонским театром в Оксфорде – занимался корректировкой чертежей после обсуждений с каменщиками, занятыми на строительстве. Он, по мнению Кэт, определенно был хорошим чертежником, этого у него не отнять, и к тому же работал быстро.
В течение следующего часа Кэт написала под диктовку мистера Хэксби несколько писем, переписала начисто, дала ему подписать и снова переписала их в книгу писем для учета. Не то чтобы ей нравилась такая работа, но она справлялась. И после она была вознаграждена: ей разрешили работать над планами дома и двора на Трогмортон-стрит. Прозаичное задание, но, чтобы она могла самостоятельно работать над деталями, разумеется, требовалось одобрение мистера Хэксби.
Бреннан сидел позади нее, и она чувствовала его взгляд. У нее мурашки побежали по телу. Она повернулась так, чтобы ему было видно только ее плечо. День заканчивался, и свет менялся. Она взяла циркуль-измеритель и воткнула в бумагу одну ножку, потом другую. Положила между ними стальную линейку, наморщила лоб, сосредотачиваясь, и провела карандашом на бумаге линию, едва заметную.
Готово. Основание архитрава. А теперь под углом в двадцать градусов…
Ее раздражение улетучивалось по мере того, как на бумаге появлялись линии восточного фасада. В ее воображении те же линии возникали в новом виде, переведенные из двухмерного измерения в трехмерное, где приобретали прочность и глубину, начиная жить в пространстве и во времени. Уже знакомое чудо, но от этого не перестающее изумлять.
Пока эти двое корпели за чертежными столами, мистер Хэксби сидел у камина. Он читал, иногда делая записи своим корявым почерком. Он проверял счета и счета-фактуры, а также делал пометы на полях писем. Он попросил плотника прикрепить по доске к обоим подлокотникам своего кресла и использовал их как письменный стол. Из-за лихорадки его почерк с трудом поддавался прочтению. Случалось, даже Кэт не могла разобрать написанное.
Шло время. Свет угасал. Колокола на близлежащих церквях пробили семь часов, хотя и не в унисон.
Мистер Хэксби отпустил Бреннана. Чертежнику причиталась дополнительная плата за работу, которую он сделал дома. Хэксби сам достал деньги из кошелька и велел Кэт сделать отметку о платеже. Она прибавила это к списку различных текущих расходов. Пробежала глазами записи и увидела тревожащее количество уже сделанных отметок. Сложила в уме, и сумма ее потрясла. Оставалось два месяца до внесения квартальной арендной платы за чертежное бюро.
Чертежник подошел к ней, чтобы получить деньги и отметить инициалами выплату как полученную. Мистер Хэксби отлучился в свой кабинет по нужде.
Бреннан не спешил. Он стоял очень близко от Кэт. У него была светлая кожа, розовые щеки и россыпь веснушек на носу. Парика он не носил, волосы цвета песка. Кэт заметила двух серых вшей, копошащихся у корней волос, где они распадались на пробор с левой стороны.
Он положил перо и подул на свои инициалы, чтобы буквы просохли. Кэт почувствовала, как его дыхание тронуло ее щеку. Она непроизвольно отвернулась. Он взял бумагу. Уставился на нее своими бледными глазами, ни голубыми, ни серыми, похожими на речную гальку.
Она протянула руку за бумагой, чтобы он поскорее ушел. Он дотронулся до ее руки. Она отдернула руку.
– Меньше спешки, – сказал он, улыбаясь, – больше скорости. Зачем спешить? – Он облокотился о стол правой рукой. Левой рукой легонько, будто перышком, погладил ее шею. Она схватила свой циркуль и воткнула между его указательным и средним пальцами. Еще доля дюйма – и циркуль вонзился бы в пальцы.
Он отдернул руку. Острые ножки циркуля прокололи список расходов и вонзились в дерево стола.
Он вскинул руку:
– Черт побери, ты могла меня ранить. Тем более это моя правая рука.
– В следующий раз я вас заколю. – Кэт выдернула циркуль из стола и направила на него. – И одной рукой вы не отделаетесь.
– Ах так! – Он опустил руку и ухмыльнулся, показав длинные желтые клыки. – Чертовка. Мне нравятся женщины с характером.
Дверь кабинета открылась. Бреннан неторопливо направился к крючку, на котором висел его плащ.
– Как, вы еще здесь, Бреннан? – сказал Хэксби. – Я думал, вы давно ушли.
К чертежнику вернулось самообладание.
– Разговаривал с Джейн, сэр. – Он низко поклонился. – Желаю вам доброй ночи.
  
– Он подает большие надежды, – сказал мистер Хэксби, когда звук шагов Бреннана послышался на лестнице. – Особенно хорош в мелких деталях. Рен был прав.
Кэт подбросила еще лопату угля в огонь, старательно отворачивая лицо, чтобы скрыть румянец. В это время года огонь был роскошью. Снова расходы. Хэксби постоянно мерз, еще один симптом болезни. Как он говорил, кровь у него теперь сделалась холодной. И становилась все холоднее и холоднее. Она распрямилась и посмотрела на него.