Чайная «Лунный серп»
– Если бы дело было в этом, – прошептала Беатрикс, прижимая к столу листок бумаги, который читала. Ее голос был таким тихим, что Энн пришлось наклониться, чтобы ее расслышать.
Уловив тревогу в голосе сестры, Энн выпрямилась. Беатрикс была болезненно застенчива, и она часто не знала, что сказать, когда читала судьбу клиенткам, критиковавшим вкус чая или ее трактовку чайного узора. Не раз Энн или Вайолет ласково просили Беатрикс позаботиться кое о чем в подсобке, а сами принимались расшифровывать знаки на дне чашки особо придирчивой гостьи. Но ее привычка говорить слишком тихо, так, что другие едва могли ее расслышать, редко напоминала о себе, когда она оставалась с сестрами наедине или когда они гадали на чаинках втроем.
– Что случилось? – спросила Энн, подойдя к Беатрикс и ободряюще сжав ее плечи.
– Прошлым вечером Вайолет переставила несколько банок, – пустилась в объяснения Беатрикс, нервно мусоля края бумажного клочка. – И я этого не поняла, пока не стало слишком поздно.
Энн не стала утруждать себя и спрашивать Вайолет, почему та занялась перестановкой на их кухне, когда должна была давно быть в постели. С самого детства Вайолет либо спала как убитая, либо еще долго бодрствовала после того, как луна высоко поднималась в ночном небе. И часто она выпускала избыток энергии, переставляя предметы в кладовой или перекладывая вещи в бельевых шкафах, что по меньшей мере на неделю повергало домашних в замешательство, потому что разобраться в ее системе организации было ничуть не проще, чем найти нужную безделушку в сундуке, который трясли все время трансатлантического плавания.
– На этот раз я позаботилась и оставила записку, – вмешалась Вайолет, указав ложкой на клочок бумаги в руке Беатрикс. От ее резкого движения еще одна капля теста пролетела через кухню, на этот раз едва не приземлившись на очки Беатрикс.
– Она, должно быть, упала на пол, – молвила Беатрикс. – Мне так жаль.
– Что случилось? – снова спросила Энн. Ее руки чуть заметно подрагивали на плечах сестры. Ее тревожило ощутимое напряжение, но она понимала: что бы ни сделала Беатрикс, она, несомненно, мысленно уже сама себя наказывает.
– Она подала кузинам Мюррей чай правды, – вздохнула Вайолет. – В любой момент они примутся драть друг другу волосы.
Энн подавила желание застонать, прекрасно осознавая, что это не поможет. Куигли использовали чай правды, когда их посетительнице необходимо было найти верный путь, но она не была до конца честной с собой. Однако, поданный не на тот стол, он мог привести к тому, что давно назревающая вражда и скрытое пренебрежение выплескивались наружу.
И хотя Роуз и Лиза Мюррей неизменно встречались здесь первого числа каждого месяца за тарелкой сдобных булочек, их решение регулярно видеться было связано не с чувством дружеской привязанности, а с желанием выяснить, кому из них достанется бо́льшая доля по завещанию дяди.
Надо ли говорить, что этой парочке не стоило пить чай правды?
– Они уже начали его пить? – тут же встрепенулась Энн, и в ее голове закрутились шестеренки.
– Нет, – ответила Беатрикс. – Пегги поставила заварочный чайник на стол, и я почувствовала, что что-то не так, когда Роуз подняла крышку и бросила туда пару кубиков сахара, хотя я и объясняла ей, что стоит повременить с этим, пока она не нальет чай себе в чашку. Чай еще настаивается, поэтому я пришла сюда, чтобы понять, что может произойти.
– Полагаю, мы не можем просто сказать им, что перепутали заказы, и вынести новый чайник? – предположила Вайолет.
– Нет, – покачала головой Энн. – Ты же знаешь, как работает чай правды. Стоит вдохнуть его аромат, и он начинает действовать. Все их потаенные мысли сейчас пробиваются на поверхность.
– Хотя не сказала бы, что этот путь такой уж долгий, – вставила Вайолет.
– Им нужно быть честными друг с другом, или желание говорить правду не пройдет, – заключила Энн. – А потом они уйдут из лавки в таком состоянии… Это несправедливо по отношению к ним.
– Ни к ним, ни к окружающим, – добавила Вайолет.
– Что же нам делать? – спросила Беатрикс. – Они будут ждать, что я разолью им чай, когда вернусь к их столику.
Энн убрала руки с плеч Беатрикс и подошла к металлическим коробочкам и банкам, стоявшим на полке над плитой. С годами их коллекция сушеных трав, чайных листьев, печенья и специй только разрасталась, как и полки – благодаря стараниям дома.
– О чем ты думаешь? – поинтересовалась Вайолет, замерев за спиной Энн и пытаясь угадать, на чем остановится протянутая рука сестры.
– Если мы дадим им что-то похожее, но не столь резкое, этого может хватить, чтобы утолить их желание говорить правду без вреда, – пробормотала Энн, взяв банку с мелкими семенами.
– Чай с фенхелем, – прошептала Беатрикс с ноткой понимания в голосе.
– Верно, – кивнула Энн. – Сделав пару-тройку глотков, они будут засыпать друг друга комплиментами, но те будут искренними.
– Понятно, – сказала Вайолет. – Они скажут правду, но с фенхелем она будет куда слаще.
– На то и расчет, – кивнула Энн. Она выбрала на стойке чистый заварочный чайник с тем же узором, что она видела на чайнике на столе кузин Мюррей, и залила горячей водой несколько ложек семян фенхеля. – Итак, нам осталось решить, как лучше всего совершить подмену.
– Нужно их отвлечь, – предложила Беатрикс, переведя взгляд на Вайолет.
Куигли знали, что среди них троих именно Вайолет могла устроить представление.
– Предоставьте это мне, – кивнула Вайолет, и широкую ухмылку на ее щеках увенчали две дьявольские ямочки.
– Идеально, – заключила Энн, поднимая чайник и, вдохнув тонкий запах лакрицы, бросила несколько кубиков сахара. Кузины Мюррей любили такой сладкий чай, что едва заметили бы разницу в аромате.
– Я займу обеих разговором, пока Вайолет не сделает свой ход. – Беатрикс поднялась со стула. Ее плечи слегка расправились теперь, когда она знала, что сестры помогут ей разобраться с этим бардаком.
Сжимая в руках теплый чайник, Энн последовала за Беатрикс и Вайолет к двери и остановилась, дожидаясь подходящего момента.
Стоя на пороге, Энн внимательно вслушивалась, и ровно в тот момент, когда оживленная болтовня посетительниц внезапно стихла, она проскользнула в гостиную.
Быстро оглядевшись, она поняла, что взгляды присутствующих устремлены к стоявшему неподалеку от небольшого камина столику в углу, вокруг которого сгрудились женщины средних лет, обступив Вайолет, держащую чашку словно какую-то бесценную реликвию. Они так плотно окружили ее, что это зрелище напомнило Энн стайку кур у мешка с кормом.
– Дом, говорите?! – воскликнула одна из дам с таким энтузиазмом, будто только что нашла золотое кольцо на дороге. – Он означает новые возможности в делах!
Энн узнала женщину и тут же поняла, из-за чего поднялся шум. Когда в «Лунном серпе» дело доходило до гаданий, миссис Ричардс интересовали только те предсказания, которые можно было передать ее биржевому брокеру. И, конечно, она была далеко не единственной, кто в тот день пришел в лавку в надежде узнать о предстоящих переменах на рынке.
– Утром муж сказал мне, что сегодня могут упасть акции на зерно, – прозвенел с противоположного конца гостиной голос другой гостьи.
Ее комментарий искрой запалил пороховую бочку возбуждения, и в считаные секунды все дамы в чайной уже рассуждали о том, стоит ли прямо сейчас хватать свой плащ и бежать избавляться от акций или остаться и насладиться последними глотками своего «Эрл Грея».
Роуз и Лиза Мюррей поддались всеобщему волнению, и как только Энн заметила, что они повернулись в сторону Вайолет и ее собеседниц, она скользнула через комнату, схватила чайник с чаем правды одной рукой, а другой – поставила свежезаваренный чай с фенхелем.
Беатрикс благодарно улыбнулась сестре за мгновение до того, как кузины повернулись к столу и поинтересовались, можно ли уже разливать чай.
К тому времени, как Энн вернулась на кухню, «Лунный серп» вошел в привычный ровный ритм, как она и ожидала.