Змей Севера (ЛП)
Из готского центра завыли боевые рога, пытаясь собрать всадников. Но пока часть разбитого крыла карабкалась обратно в седла, те, кто остался верхом, в панике пустили коней вскачь, топча сородичей и спотыкаясь об убитых.
— Еще раз! — проревел Траян. Расчеты засуетились вокруг орудий, перезаряжая их и накручивая вороты, чтобы снова натянуть тетивы.
Паво почувствовал, как смесь радости и ужаса разливается по жилам: правый фланг был в безопасности, но левый был в мгновении от разгрома. Готская атака на этой стороне захлебнулась лишь временно, когда враги увидели, как другое крыло разнесло римской артиллерией. Теперь они возобновили натиск и были самое большее в сотне шагов. Земля дрожала от их приближения, и хор испуганных стонов прокатился по римским рядам.
Затем букцины пропели серию нот, от которых кавалерийские алы на безопасном правом фланге пришли в движение. Они рванули влево, чтобы соединиться с тамошними алами, удваивая их силу. Как один, римская кавалерия пронеслась в тылу легионерских шеренг и врезалась в бок атакующему крылу готской конницы.
Катафрактарии шли во главе, врубившись в готский строй клином и углубляясь в их гущу. Их пики сеяли хаос, прорубая путь насквозь до противоположной стороны, после чего всадники разворачивались, чтобы проложить еще одну просеку разрушения. Все это время конные лучники кружили в тылу готского крыла, осыпая врагов стрелами и прикрывая атаку катафрактариев.
Готский натиск был наконец сломлен.
Прижатые и разъяренные, готские всадники потеряли строй и были вынуждены вступить в схватку с налетающими катафрактариями, но без инерции атаки их мастерство конного боя притупилось. Римские граждане страшились готской кавалерии как искусных наездников, но эти закованные в железо демоны с востока рвали их на части. А затем последняя часть римской кавалерии, эквиты, численностью в тысячу человек, галопом обогнули тыл готской пехоты. Там они пронеслись по насыпи, разгоняя отборных лучников.
— С нами Бог! — перекрывая хаос, крикнул голос одного из восточных комитатов.
— С нами Митра! — с азартом гаркнул в ответ Зосима.
Услышав это, римская линия взревела в радостном облегчении, спасенная от бойни тактическим мастерством. Паво почувствовал, как давление готских копьеносцев полностью исчезло: они пятились, опасаясь эквитов у себя за спиной и осознавая внезапное прекращение поддержки лучников. Он тяжело дышал, конечности дрожали. Он удивлялся, почему грохот в сердце не утихает. Затем он увидел, что Драга беседует с Иво; оба сидели верхом высоко над толкающимися рядами готских копий. Иво кивнул, затем повернулся и передал предложения Драги Фритигерну, как будто они были его собственными. Фритигерн поспешно кивнул и потребовал трубить в боевые рога. Рога застонали над равниной, и готская кавалерия, ободренная этим, вырвалась из смертельной ловушки катафрактариев на левом фланге римлян и из-под артиллерийского обстрела на правом.
Затем из-за повозок у предгорий хлынула свежая волна — около двух тысяч готских всадников вырвались из долин. Они помчались к правому флангу римлян, чтобы зайти во фланг артиллерии, и через мгновение набросились на расчеты баллист и онагров, безжалостно рубя их.
После этого артиллерия смолкла.
Паво посмотрел на Галла, который ответил ему таким же взглядом, полным ошеломления и осознания. Готская кавалерия вырвалась из римских ловушек и теперь перестраивалась на обоих флангах своих копьеносцев. Артиллерия и атака римской конницы лишь ранили готов. Теперь они были в ярости.
Оставался только один выход.
В римском центре Траян поднял меч, указывая острием на готские ряды.
— Вперед! — проревел Траян.
Запели букцины, и потрепанная римская армия бросилась в атаку.
* * *Предвечернее солнце пекло ковер из мертвецов и пытало живых, продолжавших сражаться в тучах мух и стаях птиц-падальщиков.
Тело Паво онемело, пока он, спотыкаясь, переходил от врага к врагу. Теперь он не слышал криков, видя лишь алую влагу в глубине глотки каждого противника. Это, да еще чистые белки их глаз, резко выделявшиеся на фоне вездесущих багровых масок, которые носили все на этом поле. Строй рассыпался, и поле битвы было беспорядочно усеяно очагами сопротивления римлян и готов, сражавшихся до последнего.
Паво полоснул по бегущему на него готу, распоров мужчину от шеи до живота. Затем, жадно глотая воздух, он споткнулся о груду тел, поскользнулся на пятне крови и упал рядом с остекленевшими глазами мертвого катафрактария; кровь засохла на зияющей ране в горле, а его конь был разрублен до самого нутра. Восточные всадники и артиллерия сыграли решающую роль утром, но казалось, что это было целую вечность назад. С тех пор обе армии были разбиты, и теперь осталось лишь несколько всадников, сражавшихся пешими бок о бок с расчетами орудий. А застрельщики полегли все, кроме плотной горстки сагиттариев, которые бились мечами и кинжалами возле искореженных остатков римской артиллерии.
Он снова с трудом поднялся на ноги, слыша лишь слабое шипение; грохот битвы казался глухим и далеким. Затем краем глаза он увидел Кводрата, сцепившегося с парой готов. Рядом с огромным центурионом был Авит. Маленький опцион что-то кричал ему, становясь все более возбужденным. Паво прищурился, глядя на Авита, мысли текли словно во сне. Вдруг жгучая боль полоснула по шее, и в тот же миг чувства и слух вернулись к нему, словно волна, обрушившаяся на берег.
— Паво! Паво! — кричал Авит.
Паво развернулся с ревом, зажимая глубокий порез на шее. У него было лишь мгновение, чтобы убедиться, что артерия не задета, прежде чем двое набросившихся на него готов снова сделали выпад, коля и рубя своими длинными мечами. Паво пошатнулся назад; вне строя римская спата проигрывала в длине готским клинкам. Он бил щитом и парировал, но готы были безжалостны. Руки дрожали от усталости, он опускал меч всё ниже и ниже. Тут Авит бросился ему на помощь, вонзив спату в живот одного из готов. Но прежде чем опцион успел вырвать клинок, другой гот обрушил свой длинный меч на предплечье Авита, и маленький римлянин с криком отпрянул. Паво взревел от ярости, как и Кводрат, продолжавший бой всего в нескольких шагах.
Авит осел на колени, зажимая рану. Гот, ударивший Авита, замахнулся для смертельного удара, но Паво вырвал кинжал из глазницы мертвого легионера и метнул его. Клинок вонзился в лоб гота, и тот рухнул, как мешок с камнями. Паво подбежал к Авиту.
— С меня хватит, — прохрипел Авит, отталкивая его.
— Черта с два, не хватит! — проревел Кводрат через плечо, находясь всего в паре шагов и отбиваясь от двух готов.
— Вы слышали своего центуриона, — крикнул Паво, вкладывая рукоять собственного меча в уцелевшую руку Авита, — а теперь встава… — слова замерли на губах, когда он увидел черную кровь, хлещущую из руки опциона. Кость была раздроблена, и кисть с мечом висела под неестественным углом.
— Оставьте меня! — рявкнул Авит, оседая обратно.
В воздухе разнесся зов букцины. Это была серия пронзительных нот, которые Паво узнал, и от них по спине пробежал холод.
— Слушай! — Авит оттолкнул его. — Траян призывает стоять насмерть. Возвращайтесь к основным силам легионов и защищайте орлов!
Глаза Паво расширились: лицо опциона серело, дыхание вырывалось с хрипом. Авит умирал. И тут в голове прозвучали полные боли слова Фелиции, далекие и молящие: «Узнай правду, Паво, умоляю тебя».
Еще одна волна готов устремилась к ним, сопровождаемая тройкой всадников. У него были считанные мгновения.
Он посмотрел в глаза Авиту.
— Командир, я должен спросить вас снова…
— Паво! — заорал Кводрат, убивая одного из трех своих противников и поглядывая на приближающихся готов. — Следи за моим флангом!
Паво бросил взгляд вверх, затем снова на Авита.
— Вы были из спекулаторес?
Лицо Авита обмякло, он посмотрел в глаза Паво; зрачки его расширились.
— Был, как и её брат. Они послали его закончить задание, которое я не смог выполнить.