Змей Севера (ЛП)

Траян уставился на лысого старика с испещренным морщинами лицом; во рту у него виднелось лишь несколько зубов. Человек замер, разинув рот, когда увидел Траяна и связанных легионеров во главе готской колонны. Казалось, в этот миг он потерял волю к жизни, и свет в его глазах померк.
— Видишь осознание в его глазах? — прошипел Драга на ухо Траяну сзади. В этот момент старик повалился на землю, и последний вздох с хрипом вырвался из его легких. — Он знает, что надежды нет. Я годами манипулировал твоей империей, а теперь поворачиваю кинжал в её сердце.
  
Но Траян смотрел на юго-восток, где над возвышенностью змеился начинающийся пыльный шлейф.
— Ты забываешь, гот, — произнес он дрожащим голосом, — что и тебя могут обмануть, так же как ты обманывал других.
Драга шагнул вперед, щурясь на горизонт и хмурясь.
— Пытки, которым ты меня подверг, были жестокими, гот, но я никогда не предал бы свои легионы! Места, которые я тебе назвал, были ложными, — прорычал Траян. — Мой доверенный человек, Профутур, ведет в эти земли множество легионов. Но с какой стороны — знаю только я. Ты думаешь, я был бы настолько глуп, чтобы раскрыть это — кому бы то ни было? Ты недооцениваешь врага, Драга!
В этот миг из клубов пыли за холмом горизонт пронзил штандарт с орлом, а с перекладины свисало пурпурно-золотое знамя с Хрисмоном, трепещущее на ветру. Следом в поле зрения ворвались две алы потусторонней конницы — более пятисот всадников и коней в каждой. Они были с ног до головы закованы в железо. Каждый всадник пригнулся в седле, наставив вперед огромную пику.
Вдоль всей цепи связанных римлян пронеслось одно слово, пока две стаи неслись вперед, сходясь к голове готской колонны.
— Катафрактарии!
Драга резко развернулся, ткнул пальцем в Траяна, а затем обвел им римский строй.
— Убить их! — взревел он. Затем крикнул назад готской кавалерии, которая еще не заметила приближающихся римских всадников: — Всадники! Вперед!
Траян извернулся и увидел, что готские всадники в замешательстве смотрят вперед. Прежде чем Драга успел повторить приказ, Траян ударил ногой, вонзив сапог в грудь врага. Змей повалился в грязь. Но тут же вперед хлынули копьеносцы, выбрасывая клинки в сторону Траяна.
— Защищайте командира! — прогремел Галл.
Связанные одной веревкой пленники тут же сбились в круг, пинаясь и отбиваясь от мелькающих наконечников копий. Римские конечности с легкостью отсекались, незащищенные доспехами торсы протыкались слишком просто.
Окруженный своими легионерами, Траян оглянулся через плечо на катафрактариев. Они приближались, но были еще далеко. Он увидел, как упал еще один легионер; там, где должна была быть челюсть, осталось лишь блестящее багровое месиво. Тогда он взревел, проталкиваясь в первые ряды круга и нанося удары ногами со всей силой, что в нем осталась.
Паво ударил головой готского копьеносца, который споткнулся, слишком торопясь вонзить пику в римский круг. Нос гота сплющился, и он рухнул на землю со звериным стоном. Паво тут же нырнул вниз, вырывая оружие у поверженного врага, напрягаясь из последних сил, пока веревки, связывающие его с товарищами, натянулись до предела.
Встав, он понял, что Траян вырвался из центра римского круга и встал рядом с ним. Не теряя времени, Паво с силой провел запястьями по острию копья, разрезая свои путы. Затем он перерубил веревки, связывающие Траяна и Суру, и передал древко дальше, чтобы остальные сделали то же самое.
— Паво! — крикнул Сура рядом.
Паво развернулся и резко ушел в сторону, как раз когда очередное копье пронзило пустоту там, где только что было его лицо. Он накинул руки на древко копья и с силой дернул его вниз, ломая о колено. Затем схватил обломок с наконечником, орудуя им как грубым кинжалом. Конечности онемели, силы покидали его, пока он пригибался и уворачивался от шквала копий, нанося ответные удары. Рядом вскрикнул Сура: клинок полоснул его по плечу, вырывая куски мышц и жил. Следом взревел легионер с другой стороны от Траяна: копье пробило грудную клетку и вошло в сердце. Круг сжимался, и под ногами Паво чувствовал хлюпающую кровавую жижу и хруст костей убитых товарищей.
Смерть казалась неминуемой, когда Траян внезапно схватил его за запястье и сжал руку легионера с другой стороны.
— Приготовиться!
Паво метнул взгляд по сторонам: готы бросали копья и, поджав хвосты, в панике пятились, давя собственные ряды. Воздух пронзил чужеземный, улюлюкающий боевой клич.
Он резко обернулся и увидел две группы катафрактариев, которые с тыла и флангов врезались в передовые отряды готских копьеносцев, зажимая голову вражеской колонны в тиски. В воздух взметнулись облака багровой пыли: тела ломались под градом копыт или взмывали над землей, разорванные на части жуткими пиками. Пока авангард готской колонны перемалывали в фарш, остальная армия реагировала слишком медленно. Их конница смешалась, пытаясь перестроить фланги; люди и кони налетали друг на друга. Копьеносцы же пятились, опрокидывая задние ряды.
Паво ободряюще взревел, наблюдая, как темнокожие, закованные в железо всадники прорубаются сквозь готский строй, пронзая копьеносцев, втаптывая их в грязь или швыряя в воздух ударами. В прорехе, пробитой всадниками, он заметил что-то далеко позади передней линии готов: толпу людей, связанных друг с другом за запястья. Римские граждане. И тут мелькнула копна рассыпанных янтарных волос.
Фелиция? Нет!
Его едва не сбили с ног, когда группа всадников пронеслась мимо Траяна, подхватывая магистра милитум в седло. Вокруг него остальных легионеров выхватывали прямо с мест; многие кричали от шока и эйфории, выплевывая проклятия в адрес готской колонны.
Паво моргал, пытаясь пробиться взглядом сквозь облако пыли, силясь снова увидеть Фелицию. Но когда пыль осела, готская масса сомкнула ряды, и он больше не видел ни её, ни пленных римлян.
— Живее! — прорычал грубый голос рядом. Это был центурион Зосима; он махал рукой, подзывая последних легионеров к мчащимся катафрактариям. Восточные всадники свешивались с седел, протягивая руки.
Людей одного за другим подхватывали с земли и уносили в безопасность, пока на ногах не остались только Паво, Зосима и Крито. Паво бросил взгляд на орду: готская кавалерия и копьеносцы уже перегруппировались и хлынули в контратаку. Словно этого было мало, раздался стон сгибаемых луков, а затем звон тетивы — море отборных лучников выпустило тучу стрел.
— Бегом! — взревел Зосима.
Паво развернулся и рванул за Зосимой, устремляясь к последним катафрактариям. И тут вокруг них обрушился град стрел. Они вонзались в землю и отскакивали от панцирных спин катафрактариев, но впивались в незащищенную плоть спасенных римлян, чьи тела сползали с седел, как мешки с мокром песком. Позади вскрикнул Крито; Паво обернулся и увидел ветерана, сжимающего пробитые стрелой ребра. В нескольких шагах от него вся готская орда неслась на него, как волки на раненого оленя.
— Уходи первым! — крикнул Паво Зосиме, бросаясь назад к ветерану.
Зосима обернулся и помрачнел.
— Брось его — он не жилец! — проревел огромный фракиец, но тут же зарычал, как медведь, увидев, как Паво подхватил Крито под руку, пытаясь поставить того на ноги. — Да чтоб тебя… — Гигант бросился назад и схватил ветерана за другое плечо. Вместе они, ковыляя, двинулись вперед; град стрел свистел у ушей, а тысяча готских клинков дышала в спину.
Крито взглянул на Паво. Лицо ветерана посерело, свет в глубоко посаженных глазах угасал.
— Ты чертов дурак… — прохрипел он, — …но я бы пошел с тобой в сам Аид… командир!
  
Паво оглянулся через плечо на преследователей, бывших всего в нескольких шагах. «Нам не успеть», — понял он.
— Прибереги это на потом, солдат!
Зосима рывком потащил Крито дальше.
— Шевелись!
Крито хохотнул, в легких клокотала кровь.
— Ну уж нет, — сказал он, вырываясь из хватки Зосимы и Паво. — Бегите, спасайтесь!
С этими словами он развернулся, подхватил меч павшего катафрактария и встал лицом к готскому строю.