Змей Севера (ЛП)

— Почему? — выдохнул он, прежде чем Иво выбил меч из его рук и приставил кинжал к его горлу.
— Нет, — сказал Драга.
— Господин? — Иво обернулся, нахмурившись.
В сердце Паво вспыхнула слабая надежда. Но лицо Драги исказилось жуткой полуулыбкой, и надежда тут же погасла.
— Пусть живет сегодня. Пусть живут все. Их погонят как скот впереди нашего народа, а их ободранные тела послужат знамением того, что ждет тех, кто сопротивляется. Затем, возможно, тех, кто не умрет от жажды, можно будет убить ради нашей потехи или… — его глаза сверкнули, когда он устремил взгляд на Паво, — быть может, они послужат нам рабами?
  
— Да, господин, — ухмыльнулся Иво.
Паво слышал эти слова как далекое эхо. Затем древко копья ударило его в спину, выбив воздух из легких. Он рухнул на колени, сплевывая желчь. На этот раз группа готских лучников принялась затягивать толстые веревки на его запястьях, привязывая его к цепи других римлян.
Драга шагнул вперед и посмотрел на горизонт; теплый ветер хлестал водяной пылью по лощине.
— А теперь мы идем на юг, ибо урожай ждет жатвы. — Он посмотрел на Паво и легионеров с маниакальным блеском в глазах. — Да, империя заплатит за свои преступления.
Он схватил знамя Змея и высоко поднял его.
— Змей восстал вновь. Теперь римская кровь прольется, и потечет она, как Мать-Река!
  
Глава 21
 
Равнины южной Мезии нежились в безмятежности ранней весны, прогреваясь под теплым солнцем. Земля была испещрена сосновыми рощами и пологими зелеными холмами, напоенными ароматом весеннего цветения. На южном горизонте, на обширном ровном участке, среди сети ячменных полей раскинулась небольшая земледельческая деревушка.
Затем со стороны Гемских гор на севере, словно грозовая туча, поднялся столб пыли: готы хлынули на равнину, оставляя позади себя истерзанную, разоренную землю. Более ста тысяч мужчин, женщин и детей шли как единое целое, массой, растянувшейся почти на полмили в ширину и на многие мили в длину. Готская конница образовывала фланги и арьергард этого массового движения, отборные лучники и копьеносцы составляли грозный авангард, в то время как семьи шли пешком и ехали на повозках в защищенном центре. Во главе готского шествия гнали Траяна и пленных легионеров. Они были связаны друг с другом за запястья, одетые в грязные и изодранные имперские туники; их лица покрывала корка пыли и солнечные ожоги, губы потрескались и кровоточили, а ноги опухли и покрылись волдырями. Позади них готские копьеносцы сыпали проклятиями, плевались и хохотали, пока измученные пленники молча брели вперед.
Вдруг один гот ткнул подтоком копья Траяна в позвоночник. Радостный готский рев наполнил воздух, когда магистр милитум рухнул на колени, и свежий град плевков покрыл его спину.
Траян прикусил нижнюю губу, понимая, что ярость сейчас ему не поможет. Кровь текла из ссадины на колене, на которое он упал, впитываясь в землю. Просто еще одна рана в коллекцию. Иво и Драга пытали его каждую ночь: прижигали плоть, вырывали ногти, сыпали соль на раны. Невыразимая боль. Пока, наконец, сведения, которых они добивались, не сорвались с его губ. Теперь его оставляли в живых как своего рода наглядный пример. Он смотрел в пыль под градом плевков. Что он мог сделать, кроме как истечь кровью на глазах у врага? Затем, словно божественным ветром, его подняли: веревка на запястьях натянулась, когда люди по обе стороны от него рывком поставили его на ноги.
На лицах Галла и его ветеранов застыли горькие гримасы. Он посмотрел на них, твердо кивнув, стараясь скрыть усталость в теле. Затем они продолжили путь во главе готской миграции. Пока они шли, он дивился выносливости этой горстки легионеров из XI-го Клавдиева легиона; более крепких и дерзких, чем любые другие, кого он встречал, будь то в пограничных легионах или даже в полевых армиях.
Но последняя его надежда была связана с востоком; именно туда он отправил одинокого эквита за мгновения до того, как Змей схватил их. «Скачи на юго-восток, держись береговой линии, и ты найдешь их». Он бросил взгляд на горизонт, сузив глаза. «Давай же, давай, где вы?» — повторял он раз за разом в голове. Затем, заметив, что готский копьеносец внимательно следит за ним, он быстро опустил взгляд.
Раздался цокот копыт, и к римскому строю приблизились два всадника. Это были Иво и Фритигерн. Траян уставился на Фритигерна, игнорируя Иво. Готский юдекс ответил ему холодным и отстраненным взглядом. Траян помнил времена, когда Фритигерн был не просто ненадежным союзником. Но разум этого человека извратили ненависть и жажда завоеваний. И всё это — дело рук Драги и Иво.
Иво и Фритигерн ускакали вперед, прикрывая глаза от солнца и вглядываясь в поселение впереди. Их место занял Драга. Змей обратил свой тяжелый взгляд на Траяна, но тот отвернулся.
Это создание незаметно проскользнуло в ряды готов, притворяясь одним из свиты Иво. Волосы его были взъерошены, а над верхней губой пробивались рыжеватые усы. Сходство с Анзо теперь было поразительным.
Драга соскользнул с седла и повел лошадь под уздцы, шагая рядом с Траяном.
— Я наблюдал за тобой, знаешь ли, — прошипел Драга ему на ухо, — с того самого дня, как ты и твои люди убили моего отца.
Траян смотрел прямо перед собой.
— Пока я был заключен в свою римскую личину, я с интересом следил за твоим приходом к власти. Я слышал рассказы о твоем возвышении, о твоих победах на Данубии, а затем и на востоке, — Драга покачал головой, злобно ухмыляясь. — Каким же кровожадным солдатом ты был. Моя ненависть к тебе и ко всему в твоей империи росла с каждым днем; с того момента, когда я, еще мальчишкой, видел, как моего отца зарезали, словно свинью, когда я, дрожащий и потерянный, выбирался из вод Золотого Рога. — С этими словами он сдернул плащ с плеча, обнажая бугристый шрам от удара спаты, рассекающий клеймо Змея. — Все это время я выжимал до последней капли знания из ваших библиотек, ваших великих мыслителей и стратегов… Я обескровил твою империю, как мясную тушу. И теперь я стою, как забойщик скота, прижав нож к горлу империи.
Траян повернулся и сверкнул глазами на Драгу.
— Ты глупец, гот. Думаешь, я искал крови, когда командовал легионами?
— Братские могилы на землях тервингов говорят об обратном, — выплюнул Драга.
— Ты так ослеплен ненавистью, что тонешь в лицемерии! — прорычал Траян. — Сколько крови прольется теперь — римской и готской — чтобы утолить твою жажду мести?
Верхняя губа Драги искривилась в ухмылке.
— Что ж, Траян, ты можешь убедиться сам. Ты первым увидишь, как горит каждый ваш город и форт. Жалкие трусы, дрожащие за своими стенами, потеряют последнюю надежду, когда увидят, как враг гонит великого магистра милитум Востока и его людей, словно скот.
Траян подавил дрожь, когда Драга схватил его за ворот туники и указал вперед:
— Смотри, римлянин.
Иво и Фритигерн подавали сигналы, направляя крыло кавалерии и копьеносцев вперед. Траян нахмурился, щурясь на фермерскую деревню впереди, расположенную прямо посреди лоскутного одеяла ячменных полей. Около сорока домов стояли открыто, не защищенные ни стеной, ни частоколом; горожане верили, что находятся в безопасности на римских землях. Сердце Траяна сжалось, когда он услышал звон колокольчиков на шеях скота, мычание быков и пронзительный визг играющих детей. Земля задрожала, когда отряд готской кавалерии пустил коней в галоп. Затем они разделились надвое, беря поселение в клещи. Оказавшись всего в нескольких сотнях футов от деревни, они перешли в атаку.
  
Игривый детский визг сменился стонами ужаса, которые оборвал готский боевой клич, а затем лязг железа. Вскоре деревня запылала огненно-оранжевым заревом, и небо потемнело от дыма. Легионеры ощетинились, рыча сквозь дрожащие губы; одни смотрели на это остекленевшими глазами, другие отворачивались, чтобы не заплакать. Все закончилось слишком быстро: готские всадники возвращались, нагруженные мешками с зерном, а копьеносцы сгоняли деревенский скот в огромное готское стадо. Деревня осталась лежать, как пустая скорлупа, тихая и неподвижная, если не считать треска пламени и горстки дергающихся в агонии тел. Когда налетчики воссоединились с основной готской колонной, из руин показался один окровавленный выживший; он полз, протягивая руку.