Змей Севера (ЛП)
Он зажмурился, чтобы стереть эти воспоминания, а затем совершил ритуал, поддерживавший его в те темные годы: под плащом он коснулся рукой помятой бронзовой фалеры, висевшей на кожаном ремешке у него на шее. Медальон легионера был единственной вещью, связывавшей его с отцом.
Из раздумий его вывел стук деревянных тренировочных мечей, топот копыт и отрывистые приказы. Он поднял глаза: они дошли до тренировочного поля. Около двухсот человек — кавалерия, лучники и легионеры — занимались своими ежедневными упражнениями, выдыхая облачка пара в холодный воздух. Когда они проходили мимо поля, их окликнули.
— Эй, вы двое! Сюда!
Паво обернулся и увидел силуэт, машущий им с северного края поля, где муштровали новобранцев. Даже с такого расстояния громадная фигура центуриона Кводрата выделяла его среди всех остальных. Могучий галл был настоящим ветераном, одним из немногих, кто служил и выжил в легионе еще до того, как завербовался Паво. Впрочем, подумал Паво, продолжительность жизни в лимитанах была столь коротка, что они с Сурой тоже считались ветеранами, хотя обоим стукнуло всего по двадцать одному году.
— Надеюсь, он не собирается снова использовать меня в качестве «варвара для примера», — Сура вскинул бровь, коснулся рукой ребер и поморщился. — Он выставил меня полным, черт возьми, идиотом перед этими новобранцами.
— Да, но ты ему помог, — ухмыльнулся Паво, уклоняясь от шутливого удара друга в плечо. — Идем, я усвоил, что его лучше не заставлять ждать.
Они срезали путь через тренировочную площадку, наблюдая за происходящим. С восточной стороны доносился глухой стук железа, расщепляющего дерево: звуки долетали с недавно построенного стрельбища. Там стояли двое лучников-сагиттариев, недавно присланных в форт, одетые в чешуйчатые доспехи, рубиновые плащи и конические шлемы с наносниками. Они наблюдали за сомнительными попытками легионеров поразить центр деревянных мишеней. Это был последний указ императора Валента: все легионеры должны были обучиться сносному владению луком. Слабая компенсация за то, что земли лишили легионов, размышлял Паво, глядя на них. Один легионер попал в центр мишени и уже вскинул руку, чтобы торжествующе ударить воздух, но один из сагиттариев остановил его, качая головой и указывая на ничтожное расстояние между его стрелой и «яблочком».
Затем они подошли к площадке для тренировки кавалерии. Здесь десять всадников из турмы в тридцать эквитов, расквартированных в форте, выполняли команды своего декуриона. Командир орал на римских кавалеристов, которые в одних сапогах и туниках отрабатывали заскок в седло и соскок обратно, повторяя движение снова и снова.
— Давайте, парни, в темпе! — рявкнул декурион. — Если вы сейчас не можете сделать это слаженно, то в полном доспехе и подавно не справитесь!
Паво мысленно посочувствовал им, а затем снова перевел взгляд на центуриона Кводрата. Огромный галл с густыми светлыми усами распекал разношерстную группу из полусотни юнцов еще более свирепо. Паво усмехнулся, приберегая сочувствие уже для этих ребят, и шагнул было вперед.
— Осторожно! — взвизгнул Сура, шлепнув ладонью Паво в грудь.
Паво застыл как вкопанный: мимо с грохотом пронеслись остальные двадцать эквитов в полной экипировке — кольчуги, железные шлемы, рубиновые плащи, иней, летящий из-под копыт. Они гнали коней вокруг тренировочного поля, перепрыгивая через поднятый деревянный брус на дальней стороне, прежде чем зайти на новый круг. На этот раз при их приближении декурион повернулся к ним и проревел:
— Конные лучники, залп!
При этих словах замыкающая десятка сорвала луки со спин и развернулась в седлах, не отставая от передового десятка. Они навели прицел на истерзанный столб в центре поля и, как один, выпустили стрелы. Десять стрел ударили в цель, выбив в воздух щепки.
— Тридцать человек, — пробормотал Сура, — когда нам нужны сотни.
В стороне от поля небольшая кучка готских федератов наблюдала за своими римскими соратниками, переговариваясь на родном языке. Вступая на римские земли и на службу, эти люди клялись в верности империи; одни служили легионерами, другие — как эти — сохраняли готские доспехи и облик, служа конными разведчиками. За время службы в легионах Паво встречал среди них и добросердечных воинов, но не меньше попадалось и тех, у кого черная кровь. Они казались безучастными к происходящему, и это раздражало его. Впрочем, подумал он, эта шайка может тренироваться с легионом каждый день до потери пульса, но лишь невзгоды битвы покажут истинный цвет их сердец.
Наконец они добрались до площадки, где тренировались новобранцы. Паво перешагнул через распластанного на земле юнца, который тяжело дышал и отполз к восточному краю поля, чтобы сплюнуть кровь в грязь. Легионер оглядел свежее пополнение — задыхающихся, краснолицых парней: кого-то наскребли с пограничных ферм, других, городской сброд, вытащили из трущоб.
— Неужели мы были такими же жалкими? — он вскинул бровь.
— Ты был, — парировал Сура и ухмыльнулся. — Ой, расслабься, — продолжил он, указывая на громадную фигуру, возвышающуюся посреди новобранцев. — Центурион Кводрат живо научит их драться как львов!
Словно по команде, галльский центурион с грохотом ударил деревянным тренировочным мечом по умбону своего щита и взревел:
— На сегодня хватит! Сил моих больше нет смотреть на ваши бабские пляски! В строй, девки! Живее!
Один пухлый новобранец подвернул лодыжку и рухнул на землю с пронзительным визгом. Кводрат покачал головой и потер глаза большим и указательным пальцами.
— Во имя Митры! Разойдись!
Паво не смог сдержать улыбку, вспоминая собственные дни в шкуре новобранца.
Наконец рекруты, толкаясь, побрели к форту, сохраняя некое подобие строя. Кводрат подошел к Паво и Суре, все еще качая головой.
— Даже вы двое были не таким дерьмом, как эти, — рассеянно пробормотал он, провожая взглядом последних уходящих в ворота.
Сура нахмурился от возмущения, но великан продолжил:
— И я пропустил все эти вылазки за реку только потому, что, видите ли, лучше всех подхожу для муштры новичков. Да я им этот сапог в задницу засуну…
Паво наклонился вперед и кашлянул, возвращая внимание Кводрата к себе.
— Митра! Ты что, купался в эле? — Кводрат отшатнулся от тяжелого перегара, исходящего от Паво.
— В городе беспорядки, господин, разнимал драку пьянчуг.
— Им что, заняться нечем, кроме как хлебать эль до полудня? — задумчиво произнес Кводрат, затем вскинул бровь, поджал нижнюю губу и наклонил голову, словно взвешивая логику горожан.
— Эм… господин, вы нас искали? — спросил Паво.
Кводрат мгновение смотрел на них невидящим взглядом, затем щелкнул пальцами.
— Да, искал, — он кивнул в сторону берега Данубия и ухмыльнулся. — Вам это понравится. Идемте.
Он поманил их за собой по грязной тропинке, петляющей к берегу реки.
Они направились к качающемуся деревянному сооружению, переброшенному через реку. Понтонный мост был собран из останков флота Классис Мезика: гниющие корпуса трирем связали веревками и накрыли настилом. На ближнем конце моста возвели крепкий каструм; деревянная конструкция служила одновременно предмостным укреплением и малым фортом. Сам мост казался невероятно длинным — мощное течение реки изогнуло его в пологую дугу. Всё это было создано ради того, чтобы Рим мог быстро реагировать на проблемы в землях Фритигерна. Такова цена перемирия, подумал Паво.
Словно прочитав его мысли, Кводрат кивнул на северо-запад, за реку.
— Будем надеяться, что трибун Галл с парнями задавят эти восстания в зародыше.
Галл. На сердце у Паво потеплело при упоминании имени трибуна. Верно, командир легиона был холоден и абсолютно непреклонен; в первые дни службы Паво боялся и ненавидел этого человека в равной мере. Но время показало, что железное сердце трибуна — лишь необходимая броня. И каким же отличным командиром XI-го Клавдиева легиона он был! Если и был солдат, на которого Паво поставил бы, отправляясь в Аид сражаться с демонами, так это Галл. Больше недели назад трибун ушел на север с сильной вексилляцией, намереваясь выследить передовой отряд этих готских мятежников, оставив Кводрата командовать фортом. Взгляд Паво затуманился, пока он мысленно возносил молитву об их благополучном возвращении.