Змей Севера (ЛП)

Зимовка на востоке была бы приятным делом, размышлял он, вдыхая теплый воздух ноздрями, если бы не нависшая угроза, исходящая от, казалось бы, бесконечных, хорошо оснащенных и вымуштрованных армий Шапура. Вторжения персидского шаха в римскую Армению стянули все ресурсы империи к восточным границам: зерно, артиллерию, ремесленников и, что важнее всего, каждый доступный легион комитатов по обе стороны от Константинополя. А он, как император, не видел столицы и не ступал ногой западнее Константинополя с самого лета, и, похоже, не увидит его еще несколько лет. Он остановился, снова вглядываясь на восток.
  
«Давай же, могучий Шапур, делай свой ход. Сломи меня или разбейся об меня, пока моя империя не рухнула у меня за спиной!»
До сих пор он просыпался каждую ночь, когда вокруг все затихало, терзаемый мыслями о нависшей опасности, которую он оставил далеко позади, на пограничных землях Данубия. Из-за пустой имперской казны Мезийский флот был фактически расформирован: от него остался лишь символический отряд из восьми бирем, патрулирующих реку, в то время как остальные суда гнили в составе понтонного моста близ Дуросторума. Вдобавок к этому и без того плохо оснащенные пограничные легионы были вынуждены остаться без ежегодного пополнения брони, оружия и одежды. А их численность так и не была полностью восстановлена после изматывающей миссии в Боспорском царстве. Великая западная река теперь представляла собой большую преграду для готов, чем римская оборона. Достаточно было бы одного согласованного удара.
Несмотря на жару, по его коже пробежал озноб.
Шаги, гулко застучавшие по каменным ступеням позади, вырвали его из воспоминаний. Он резко обернулся и увидел потного, истощенного человека, ковыляющего к нему. Словно хищные птицы, двое кандидатов в белых одеждах — верные телохранители Валента — ловко рванулись вперед, чтобы заслонить собой императора, сжимая рукояти мечей. Но, увидев жалкий вид этого человека — его руки и бедра были в крови, вероятнее всего, от долгой скачки, — Валент поднял руку, и кандидаты чуть расслабились.
— Квинт Ливий Энний из Курс Публикус, — прохрипел изможденный гонец, салютуя, затем упал на одно колено и протянул свиток с восковой печатью. — Император, я плыл и скакал две недели и не останавливался на отдых последние три дня. Это послание от… — его голос нервно затих.
— Говори! — потребовал Валент.
Человек поднял взгляд; его лицо было искажено страхом и благоговением.
— Это послание с запада, от комеса Лупицина из Мезии. Граница по Данубию в районе Дуросторума и форта XI-го Клавдиева легиона прорвана.
Валент оттолкнул своих кандидатов, опускаясь на колени, охваченный ужасом. Он схватил мужчину за плечи.
— Что? Как? — Он вырвал свиток из рук гонца; восковая печать раскрошилась, когда он развернул его. Взгляд императора скользнул к сути послания.
…и теперь большинство готских племен объединились и двинулись на империю под знаменем Фритигерна, называя причиной появление гуннов. Фритигерн заявляет, что все еще соблюдает наше перемирие, и предлагает своих людей в качестве федератов в обмен на еду и убежище. Но запасы зерна почти иссякли, а ряды лимитанов вдоль реки столь же поредели. Лишь вопрос времени, когда голод готов сменится гневом. Император, я умоляю вас санкционировать поставку экстренных запасов зерна на границу Данубия. И, с равной срочностью, заклинаю вас прислать легионы в поддержку в Мезию…
Глаза Валента пробежали по остальной части письма и оценкам численности готов, затем задержались на подписи; эти каракули были такими же, как и остальной текст — не худший почерк, что он видел, но определенно не изящная, выработанная рука писца или офицера. Затем он поковырял остатки восковой печати: хотя на ней стояло клеймо комеса Лупицина, она была запечатана заново, хоть и аккуратно. Он впился взглядом во всадника.
— Я спрошу тебя лишь один раз. Знай, от твоего ответа может зависеть судьба империи.
Всадник побледнел и поспешно кивнул.
— Кто дал тебе это письмо?
— Как я и сказал, комес… — Всадник сглотнул, затем моргнул, глубоко вдыхая. — Центурион Кв… Кводрат и опцион Авит, император.
— Кто?
— Центурион Кводрат и опцион Авит из XI-го Клавдиева легиона Верного и Преданного, император.
Валент фыркнул.
— Центурион и опцион подделали письмо от Лупицина?
Всадник кивнул.
— Они решили, что это единственный способ спасти положение на Данубии, император. Комес Лупицин командует на месте, и он отказался посылать зов о помощи, поэтому центурион Кводрат и опцион Авит послали меня на восток.
— Нарушили прямой приказ своего комеса? — нахмурился Валент. — Клянусь Богом и Митрой, в этом легионе служат мошенники, и слава Богу и Митре, что они там есть. А Лупицин, этот отталкивающий и своенравный тип, то дерзкий как лев, то робкий как мышь? Возможно, от него было бы меньше вреда, если бы я потащил его на восток с собой, — подумал он вслух. Затем нахмурился, мысленно возвращаясь к последнему разу, когда имел дело с XI-м Клавдиевым легионом. — Но ты сказал, что Лупицин командует XI-м легионом?
Всадник кивнул.
— Значит, трибун Галл пал в битве? — Валент вспомнил высокого, поджарого офицера с изможденными, волчьими чертами, который однажды приходил к нему во дворец.
— Нет, император. Трибун Галл был на задании — вел переговоры с Атанарихом. Он должен был уже вернуться, если только…
Валент вздохнул.
— Если Галл тот человек, которого я помню, он вернется. И если он возьмет ситуацию в свои руки, то не все потеряно. Но этот свиток рисует мрачную картину, — он постучал пальцем по краю потрепанного листа бумаги, — и время не ждет.
Он попытался представить весь народ Фритигерна, разбивший лагерь на равнине Данубия у Дуросторума, но этот образ каждый раз рассыпался в мыслях. Ключ к управлению этой массовой миграцией, понял он, заключался в том, чтобы удержать людей Фритигерна там, где они были. Они должны оставаться на равнине Дуросторума, пока не подойдет военная подмога. Но легионы лимитанов в Мезии и Иллирике были малочисленны, и удержать людей Фритигерна в узде при нынешнем раскладе будет крайне тяжкой задачей, осознал он. Но, возможно, готскую орду можно усмирить, хотя бы временно, поставками зерна. Да, если множество южных городов выделят хотя бы понемногу из своих амбаров, этого может хватить.
— Я прикажу моему писцу подготовить распоряжения о выдаче еды готам. Твоя задача, Энний, — убедиться, что приказ будет доставлен трибуну Галлу, если он вернулся.
С этими словами он щелкнул пальцами и посмотрел на пару своих кандидатов.
— Дайте этому всаднику столько еды, вина и воды, сколько он пожелает, разместите его в одной из дворцовых спален и пришлите моего капсария смазать его раны от седла мазью. — Он снова повернулся к Эннию, помогая ему подняться с колен. — Ты будешь отдыхать и восстанавливать силы до рассвета. Затем я дам тебе жеребца из моих конюшен и свиток с моими приказами. После этого ты должен скакать быстрее, чем когда-либо прежде.
— Да, император, — сказал Энний.
— И когда ты сделаешь это, я позабочусь, чтобы тебя повысили до начальника глашатаев.
Энний вытаращил глаза.
— Спасибо, император. Я буду мчаться во весь опор, не обращая внимания на раны.
Валент смотрел, как всадника уводят вниз по ступеням сквозь рыночную толпу. Он гадал, к чему бы ему пришлось вернуться на запад, если бы этот центурион Кводрат не взял на себя смелость нарушить приказ. Не в первый раз за его правление империя держалась на тончайшей нити случайности.
  
Теперь нужно было планировать следующий ход. Он повернулся и оперся ладонями о зубцы стены, шаря глазами по песку внизу в поисках ответа. Он визуализировал карту кампании, которая ждала его во дворце, представляя резные деревянные фигуры на восточной границе, обозначавшие его походные легионы. Армиям Шапура противостояло более тридцати легионов комитатов. Цифра звучала внушительно, но реальность была такова, что многие из этих легионов были сильно недоукомплектованы и растянуты вдоль огромных границ Оронта, Тигра и Армении вместе с двадцатью четырьмя постоянно размещенными легионами лимитанов. Это означало, что людей едва хватало, чтобы отразить любое наступление Шапура, не говоря уже о каком-либо наступлении. Солнце жгло шею, а решение ускользало.