Змей Севера (ЛП)

— И нам остается только благодарить судьбу, что мы встретили не темных всадников, — сурово произнес Паво, следя за тем, как Тарквитий украдкой бросает взгляды на тенистый северный берег реки; затем он заметил, что понтонный мост разрушен, и помолился, чтобы это означало, что продвижение гуннов остановлено.
В этот момент пара готов на сторожевой башне каструма — всем, что осталось от моста, — вскрикнула, затем они подняли луки и выпустили пару огненных стрел. Пылающие снаряды прочертили полосы в сумеречном небе, осветив простую деревянную пристань, и беззвучно упали в воду.
  
Галл свирепо посмотрел на готских копьеносцев, которые потянулись к пристани, приглашая римлян на берег.
— Похоже, они приветствуют наше возвращение домой.
* * *
Внутри принципии воздух потрескивал от напряжения. Галл и Лупицин сидели друг напротив друга за большим, покрытым шрамами дубовым столом; свет свечей отбрасывал на их лица демонические тени.
Паво метнул быстрый взгляд на присутствующих: Сура, Зосима, Феликс, Кводрат и Авит стояли вместе с Паво дугой за спиной Галла, в то время как группа из шести ухмыляющихся комитатов в чешуйчатых доспехах выстроилась позади Лупицина. Посол Сальвиан стоял посередине, и на его острых чертах лица читалось недоумение. Тарквитий сидел рядом с ним; лицо сенатора все еще было молочно-бледным, а глаза налиты кровью и усталостью — казалось, поездка в Дардарус до сих пор не давала ему покоя.
— Я подчиняюсь вашей власти, господин, — спокойно произнес Галл, — но я должен настаивать на полном отчете: почему по возвращении с задания меня эскортируют в мой собственный форт… — маска спокойствия на лице трибуна треснула, верхняя губа задрожала, зубы скрежетнули, — …готы?
— Вы правы, трибун, — выплюнул в ответ Лупицин, — вы будете подчиняться моей власти.
Галл вздохнул, неохотно кивнув.
— Бесспорно. Но ради блага легиона и границ, которые мы поклялись защищать, господин, скажите мне, почему армии и народ Фритигерна наводнили земли отсюда до Дуросторума?
— Мы с юдексом Фритигерном пришли к взаимопониманию, трибун, — начал Лупицин резким тоном, — и суть его в том, что наши границы теперь в безопасности. Федераты — обычное явление в легионах в наши дни, и я просто вывел это на новый уровень. — Слова комеса звучали твердо, но глаза едва скрывали панику.
Галл заколебался, и его свирепый взгляд говорил красноречивее всяких слов.
— Федератов до сих пор нанимали в разумных количествах. Некоторые из них — добрые сердцем и готовые сражаться воины, другие — мерзкие головорезы. Поверьте, я видел и лучших, и худших из них. Но мы никогда не открывали границы целому народу!
Лупицин откинулся на спинку стула с выражением самодовольного удовлетворения в глазах и постучал пальцем по виску.
— Прогрессивное мышление, трибун. Мы живем в новую эпоху, эпоху, когда одних легионов уже недостаточно.
Галл отвел взгляд от комеса и глубоко вздохнул, прежде чем снова посмотреть на него.
— Но, господин, пока я шел через форт, до меня дошли слухи, что вы планируете справляться с этой ситуацией в одиночку? Уверен, это всего лишь слухи; вы же намерены связаться с императором или хотя бы призвать резервные легионы Императорского присутствия из Константинополя?
— Эти слухи — факт, трибун. Я разрешу этот кризис сам. Трусы зовут на помощь тех, кого считают лучше себя. — Глаза Лупицина сверлили Галла и шестерых за его спиной, затем он ударил кулаком себя в грудь. — А я не трус!
Паво поморщился от слов этого человека и безумного блеска в его глазах.
— Так что вы и ваш лоскутный легион поддержите меня в этом начинании. И имейте в виду: любая попытка связаться с императором Валентом будет расценена как мятеж.
Паво метнул взгляд на Кводрата и Авита; они перехватили Галла по пути в форт и рассказали ему о всаднике, которого отправили на восток. Зосима, Феликс и Галл похвалили приятелей, и их хмурые лица немного разгладились от этой крупицы надежды.
Но восточная граница была в неделях пути по суше и морю, и Паво боялся, что усилия Энния станут не более чем моральной победой над этим офицером-павлином.
Затем, скрежетнув табуретом по каменным плитам, Лупицин встал.
— А теперь я откланяюсь, чтобы поесть. Перед началом ночной стражи мы соберемся здесь снова, и к нам присоединится юдекс Фритигерн. Смотрите и учитесь, как я управляюсь с варваром, и, возможно, разделите мою славу.
С этими словами он удалился со своими шестью людьми, и ледяной порыв ветра наполнил комнату снежинками, прежде чем дверь захлопнулась.
Галл уставился на дверь, широко раскрыв глаза от недоверия. Затем повернулся к Кводрату и Авиту.
— Ну, вы оба заслуживаете повышения до императоров за то, что терпели это последние несколько недель.
Кводрат отсалютовал с сухой ухмылкой.
— Вы и половины не знаете, господин. Но скажем так: моим первым указом в пурпуре было бы отправить его снять мерку у мастера по пошиву мешков.
— Думаю, я позволю своему воображению заполнить пробелы, — Галл вскинул бровь, затем постучал по столу и указал на пустые табуреты вокруг. — А теперь садитесь, мне нужны здесь мои офицеры и ветераны, чтобы обсудить следующие шаги. И я хочу знать все, что известно о Фритигерне, прежде чем мы будем с ним говорить.
Паво и Сура собрались было оставить их для обсуждения, но Галл остановил их пристальным взглядом.
— Легионеры, придвиньте табуреты. Как я и сказал, мне нужны мои ветераны.
Паво взглянул на Суру, затем вернулся и сел, потирая горло, чтобы скрыть комок волнения.
— Ну? — Галл обвел взглядом каждого из них.
Кводрат начал первым.
— Язык горит такое говорить, господин, но Фритигерн, насколько я могу судить, абсолютно искренен. В его глазах настоящий страх; он не заинтересован в драке, он просто благодарен за то, что его люди благополучно перебрались через имперские границы.
— Правда ли то, что говорят о гуннах на севере, господин? — спросил Авит, садясь. — Все люди Фритигерна выглядят так, словно увидели сам Аид. Говорят, что лес ожил всего несколько дней назад и что гунны обрушились на их деревни без пощады.
Взгляд Галла стал отрешенным.
— Я их не видел, но Паво видел.
Паво кивнул, чувствуя, как ожидание сковывает язык, когда офицеры повернулись к нему с мертвенно-серьезными лицами в свете свечей. Затем он увидел, как Сальвиан ободряюще кивнул ему. Он набрал в грудь воздуха и начал:
— Это случилось в деревне Фритигерна Истрита, недалеко от границы с землями Атанариха. Мы подавили очередное восстание мятежников. Было кроваво, но это показалось медовым пряником по сравнению с тем, что случилось дальше. — Офицеры подались вперед, завороженные его словами. — Они вышли из леса, точно так, как говорили люди Фритигерна. Было темно, хоть глаз выколи, но их было, пожалуй, — он сделал паузу, широко разведя руки, — тысяч тридцать, более чем достаточно, чтобы справиться с армией Фритигерна, будь его готы готовы. Но если они напали на деревни и форты Фритигерна неожиданно, то неудивительно, что его народ погнали к нашим границам. То, что стольким из них удалось спастись, — само по себе подвиг.
— И все это происходит в землях Фритигерна, пока земли Атанариха остаются нетронутыми, — нахмурился Авит, складывая картину воедино, и ударил кулаком по столу. — Сукин сын!
Галл и Паво обменялись мрачными взглядами, затем трибун покачал головой.
— Нет, и в этом вся соль. — Он помолчал, оглядывая присутствующих в комнате, словно взвешивая следующие слова. — Я боюсь, что гунны и Атанарих — лишь марионетки в какой-то более крупной стратегии. Мятежники, те быстрые отряды, что так эффективно выманили наши вексилляции и ослабили границы, чтобы у нас не осталось иного выбора, кроме как принять Фритигерна в империю, — он кивнул. — Мы ищем их лидера.
  
Кводрат и Авит переглянулись, широко раскрыв глаза.
— Их лидера?
Галл всмотрелся в пламя свечи.
— Они называют его… Змей. Он срежиссировал все это, и все же, — он сделал паузу, криво усмехнувшись, — по нашим сведениям, он мертвец, убитый много лет назад во время неудачного обмена заложниками. И все же его тень, похоже, командует верностью мятежников, помогает гуннам и подстрекает их.