Змей Севера (ЛП)

— Вот именно. Я не думаю, я пью. — Кводрат снова затрясся от смеха.
— Ладно, ладно, — сказал Авит, возмущенно ерзая на барном табурете. — Я просто говорю, вот и все. В наблюдениях нет вреда, верно? К тому же, я не уверен, что выбрал бы в наши дни. Вино или эль. У вина такой богатый…
— Эль, — отрезал Кводрат. — Его пили мои предки, его пью я. Эль, всегда.
— Справедливо, — усмехнулся Авит, снова прихлебывая напиток. В нем определенно чувствовалась нотка вишни, но он решил не утруждать себя упоминанием об этом Кводрату.
  
Вздохнув, он почувствовал, как сила напитка омывает разум. Это был золотой момент, чувство эйфории во время первых нескольких кружек, прежде чем настроение изменится и наступит постепенная потеря контроля, которая обычно следовала за этим. Это также было короткое время между трезвостью и глубоким пьянством, когда воспоминания о прошлом оставляли его в покое.
Он оглядел таверну, скользнул взглядом по рядам румяных местных жителей и горстке новобранцев, которые не были в карауле этим утром. Затем посмотрел на Кводрата и понял, как сильно скучал по таким временам. Временам, когда они оба были просто хорошими друзьями, пили и делились историями. Так оно и было, размышлял он, в последние несколько лет, с тех пор как он приехал на восток из Рима; они делили контуберний, маршировали, разбивали лагерь, ели и сражались вместе. Простые времена и хорошие времена.
Но все переменилось, когда их контуберний разбили, чтобы пополнить корпус центурионов, почти полностью уничтоженный во время боспорской миссии. Зосима, Феликс и Кводрат получили повышение и возглавили собственные центурии, и это вбило клин в их братство. На службе они больше не могли делить ту же товарищескую близость. А сам Авит не мог и помышлять о том, чтобы стать центурионом, о чем прямо сказал Галлу, когда тот предложил ему должность. Простой опцион может дожить свой век, оставаясь лишь одним из многих лиц в строю, но имя центуриона будет у всех на устах — и тогда прошлое непременно его найдет. Он понял, что больше не улыбается. Золотой миг угас.
Мысли неизбежно унеслись в прошлое, к мрачным временам и пятну на его душе: ко всем тем миссиям, что он выполнял в провинциях Западной империи для своих теневых хозяев, и к тому последнему заданию, с которым его отправили на восток. Единственным утешением было то, что тот Авит, которого послали на восток, погиб в тот день — или так полагали его старые хозяева. И последняя миссия так и не была завершена. Даже сейчас воспоминание о содержимом того последнего свитка вызывало горькую желчь в горле. Он выбрал свой путь, и его уделом стали анонимность и мимолетная дружба с теми, кто проходил через ряды легиона. «Если бы только на этом все и закончилось», — мрачно подумал он.
Он тряхнул головой, отгоняя мысли, хлопнул ладонью по колену и выдавил улыбку.
— Ну что, еще по одной?
Кводрат поднял палец, допивая свою чашу, а затем с стуком опустил ее на деревянную стойку.
— А-а-ах! — Он вытер усы ладонью. — Да, с каждой новой она все слаще. — Тут он нахмурился. — Но, заметь, никаких фруктов.
Авит усмехнулся, поворачиваясь к служанке и роясь в кошеле, чтобы достать два бронзовых фолла.
— Фелиция, еще пару элей, пожалуйста?
Она подняла взгляд; лицо свежее, как молоко, голубые глаза сверкают, а улыбка сияет сквозь выкрашенные охрой губы.
— Сей момент! — прощебетала она, выпархивая из-за стойки с подносом напитков для другого стола.
Авит ответил ей теплой улыбкой. Но затем на него легла тень вины, и он быстро отвернулся от нее обратно к Кводрату.
— Везучий сукин сын этот Паво, — прокряхтел огромный галл. — Похоже, она остановила свой выбор на нем.
— А? Да, пока что, — Авит вскинул бровь.
У Фелиции была богатая история отношений с мужчинами из гарнизона. И он был почти уверен, что знает причину. Он уставился в потрескивающий огонь очага; воспоминания о той летней ночи всплыли слишком легко.
Это случилось всего через несколько месяцев после того, как он отправил своим западным хозяевам ложные донесения о собственной смерти. Он находился в форте XI-го легиона и направлялся к баракам, когда заметил молодого легионера, Курция, крадущегося в тенях. Парень был вооружен кинжалом и бесшумно двигался к двери в конце первого жилого блока. Авит понял, к чьим комнатам он направляется, и в тот же миг осознал, что мальчишка — не просто легионер. Старые хозяева наняли этого парня, чтобы завершить миссию, которую не смог выполнить Авит. Воспоминание о том, что случилось дальше, жгло мысли кислотой: борьба, мольбы, колебание, а затем удар кинжалом. Лишь на мгновение в ту темную ночь он нашел оправдание тому, что пролил кровь одного человека ради другого, — логика, которую он больше никогда не мог постичь. Обычно он оправдывался перед самим собой тем, что был молод и глуп.
— А теперь стар и глуп, — пробормотал он.
— А? — хмыкнул Кводрат. — Ты о чем?
Авит поднял глаза, заметив, что Фелиция уже поставила перед ними два свежих эля, пока он предавался размышлениям.
— А, ничего, просто мысли вслух.
— У всех нас в последнее время много мыслей, да? — Кводрат кивнул на открытую дверь, сквозь которую едва виднелась заснеженная громада крепости. — Лупицин и его легионеры, похоже, твердо решили сломать новобранцев. Я имею в виду — по-настоящему сломать, а не просто напугать до усрачки, чтобы проверить, как они поведут себя под давлением. Нет, он, кажется, хочет действительно уничтожить их дух. Одержим желанием выставить их трусами… просто одержим! — Большой галл с отвращением фыркнул.
Авит кивнул.
— Ему плевать на XI-й легион или на защиту границ. Главное — это сам Лупицин, великий герой.
— Скорее, здоровенный напыщенный павлин. Я еще не видел его в бою, когда это действительно важно, — ответил Кводрат, тыча пальцем в треснувшую дубовую столешницу. — А судя по тому, что я слышал, когда становится жарко, он исчезает.
— Будем надеяться, до этого не дойдет, — Авит отхлебнул эль. — Если Паво удалось выполнить приказ, то Галл и первая центурия должны вернуться в течение недели. Молись Митре, чтобы тоги, поехавшие с ним, сумели уболтать Атанариха на мир.
Кводрат одарил его кривым взглядом.
— Теперь ты точно выпил слишком много этого своего фруктового эля.
Приятели обменялись сухими смешками.
Никто из них не заметил, как Фелиция выскользнула из таверны, скрыв лицо капюшоном плаща.
* * *
— Быстрей, н-но! — вскрикнула Фелиция, ударяя пятками коня на дороге, соединявшей город с крепостью XI-го Клавдиева легиона; снег летел из-под копыт.
Затем она свернула с тракта, срезая путь через поля по диагонали. «У меня мало времени. Чем быстрее доберусь, тем скорее узнаю правду».
Приблизившись к форту, она увидела, как стражники на стенах вытягивают шеи, пытаясь опознать ее. Она замедлила коня перед мостками через ров, окружавший стены, затем откинула капюшон и крикнула караульным на надвратной башне:
— Дрожжи для склада! — произнесла она с вымученной улыбкой, поднимая пеньковый мешок.
Каменное лицо часового расплылось в мальчишеской улыбке при виде нее, и он крикнул вниз к воротам:
— Открывай! Госпожа Фелиция едет.
Улыбка исчезла с ее лица, как только часовой отвернулся, но тут же появилась вновь, когда ворота распахнулись. Пространство внутри форта казалось больше обычного; гарнизон был еще малочисленнее, чем она предполагала. И все же, главное, что один конкретный человек оставался здесь. И пока он напивается до беспамятства в таверне, у нее есть драгоценная возможность добраться до истины. Спекулатор, ублюдок, имперский агент, убивший ее дорогого брата Курция.
  
— Добрый день, госпожа, — приветствовал ее здоровенный легионер у ворот, склонив голову. — Холодновато для конных прогулок.
«Скоро станет еще холоднее», — подумала она, мрачнея, и устремила взгляд на барак рядом с хорреумом. Она похлопала по мешку.
— Может быть, но выручки за это хватит, чтобы купить дров для «Вепря» на пару недель.