Змей Севера (ЛП)
Готские всадники заметили угрозу, когда на реакцию оставались лишь мгновения. Некоторые успели увернуться, чьи-то кони встали на дыбы, сбрасывая седоков, другие резко затормозили, и всадники вылетели из седел. Те же, кто оказался на пути сталкивающихся бревен, разлетелись в щепки, как хворост; болезненное ржание, крики и хруст костей людей и животных эхом разнеслись по долине.
Прежде чем враги успели перестроиться, Зосима взмахнул мечом над головой и помчался вниз по склону во главе своих людей.
— В атаку! — взревел он.
* * *— Да… да! — прорычал Галл.
Лютый холод бил в лицо, пока он галопом несся в долину. Его глаза были прикованы к фигуре центуриона Зосимы; огромный фракиец вел свою центурию, словно лев, его силуэт четко выделялся на фоне утреннего солнца. Визг железа о железо и вонь выпущенных кишок наполнили воздух.
Галл сжимал и разжимал пальцы на рукояти спаты, бросая взгляд через плечо: сто шестьдесят бойцов первой центурии не отставали. Челюсти ловушки смыкались. Истина была у него в руках.
— Веди их вперед, строем! — рявкнул Галл.
— Есть, господин! — проревел Феликс, отходя вправо к приближающейся линии легионеров. Когда до схватки оставалось менее ста шагов, он скомандовал: — Плюмбаты! Готовьсь!
Строй мгновенно пришел в движение: каждый воин выхватил один из трех дротиков с игольчатым наконечником, закрепленных за щитами.
— Пли!
Отряд готских всадников дрогнул, когда римский град прорезал воздух и обрушился в их гущу.
— Вот так! Уничтожить их! — кричал Галл, пока легионеры давали второй и третий залп. — А теперь, Феликс, за мной!
Он пришпорил коня, бросаясь в атаку, чтобы опередить бегущих легионеров.
Он и Феликс врезались во фланг группы готов, где двое всадников рубили одного из окровавленных легионеров Зосимы. Ближайший из всадников, рыжебородый мужчина, снес легионеру голову с плеч, затем с рычанием развернулся, едва успев парировать удар Галла. Галл развернулся в седле, перехватил спату обратным хватом и вонзил клинок сверху вниз через ключицу гота. Фонтан крови брызнул из раны, и яростная гримаса варвара мгновенно сменилась серым, пустым взглядом; он сполз с коня, как мешок с мокрым песком.
Затем длинный меч свистнул у лица Галла, оцарапав щеку. Его ответный удар не достиг цели, так как конь попятился от схватки. «К Аиду всё это», — фыркнул он и соскользнул с седла. «Вот где сражается легионер», — твердо решил он, когда сапоги коснулись земли. Знакомая туманная алая пелена застилала взор, пока он встраивался в край приближающейся линии легионеров, поднимая щит.
— На них! — взревел он.
Холод, казалось, отступил, когда стена щитов врезалась в готских всадников. Галл рубил, колол и парировал. Вокруг он видел сражающихся товарищей: оскаленные зубы, вытаращенные глаза. Вдруг он заметил одного готского воина, почти такой же ширины, как и высоты; ухмыляясь, словно демон, тот вонзил длинный меч в горло легионера. Галл зарычал и бросился на него, нанеся мощный удар левой в челюсть гиганта. Верзила развернулся к Галлу, но споткнулся об отрубленную ногу легионера. Рухнув спиной на залитую кровью землю, гигант попятился назад, перебирая ладонями, а Галл наступал на него с занесенной для удара спатой.
Крупный гот с ревом вскинул длинный меч, парируя удар Галла. Затем он использовал мгновение передышки, чтобы снова выпрямиться во весь рост, и жуткая ухмылка исказила его покрытое шрамами лицо, когда он двинулся на трибуна. Боковой удар гигантского клинка прошел в дюймах от лица Галла, едва не снеся его, и внезапно трибун был вынужден уйти в глухую оборону.
Галл нырнул под очередной замах клинка, поморщившись от хруста кости: меч снес верхушку черепа менее удачливого легионера. Большой гот шагнул вперед прямо по серому месиву, вывалившемуся из головы убитого солдата, затем вскинул меч обеими руками и обрушил его на Галла. Трибун успел лишь подставить спату горизонтально, чтобы отразить удар; искры осыпали и обожгли ему щеки, когда он повалился на спину. Распластанный на земле, он мог лишь смотреть, как гот снова заносит длинный меч для смертельного удара.
Внезапно, со вспышкой железа, отрубленная голова гота с глухим стуком упала Галлу на грудь. Тело гиганта все еще стояло, сжимая меч в поднятых руках, а кровь фонтаном била из обрубка шеи. Чья-то рука схватила гота за плечо и дернула назад; тело рухнуло на землю, суча руками и ногами. Над ним стоял Зосима, отряхивая ладони. Рев битвы вокруг стих: последние несколько готов были убиты, а одного сбили с ног и обезоружили.
— Дело сделано, господин, — пропыхтел огромный фракиец, протягивая Галлу окровавленное предплечье.
— Еще нет, — Галл схватился за руку центуриона и рывком поднялся на ноги.
Кровь все еще стучала в ушах, и победные крики своих людей он слышал лишь как глухой гул. Он обернулся и увидел Феликса, который, нахмурившись, держал последнего выжившего гота за челюсть.
— Но если Митра с нами, мы докопаемся до сути этого восстания. Послушаем, что скажет этот пёс.
— Похоже, Митра сыграл с нами злую шутку, господин, — сухо произнес Феликс. — Этот говорить не будет.
Галл нахмурился, глядя на Феликса, затем повернулся, чтобы внимательно осмотреть гота. Пленник улыбался, но глаза его горели как раскаленные угли; в руке он сжимал свернутый кусок темно-зеленой шкуры, потрясая им, словно в знак победы. Затем его улыбка стала еще шире, пока из горла не вырвался хриплый смех. Галл отшатнулся при виде волдырящегося обрубка, оставшегося от языка.
— Что, во имя Аида?.. — он бросил быстрый взгляд на Феликса.
Внезапно смех пленника оборвался, лицо исказила гримаса; он выдернул острие плюмбаты из кожаного свертка и бросился на Галла. Галл ушел в сторону, снова выхватил спату из ножен и взмахнул ею снизу вверх, поперек груди гота, круша ребра. Человек рухнул в траву, лицо его посерело, взгляд затуманился, но остался прикованным к Галлу. Галл перевел взгляд с него на своих легионеров, а затем — на темно-зеленое полотнище, которое развернулось перед ними на земле, оказавшись древним готским знаменем.
Из центра знамени на них смотрело изображение извивающегося змея.
* * *Оранжевый свет зари отбрасывал длинные тени на походный лагерь, разбитый на возвышенности среди равнин Гуттиуды. Галл наблюдал, как его люди уплетают дымящуюся пшенную кашу; в любое другое время эта бурда не вызвала бы восторга, но сейчас она шла за свежезажаренного фазана. Но пока его люди набивали урчащие животы и согревали кровь, сам он толком не ел уже два дня. Назойливый внутренний голос требовал сесть и поесть с легионерами, но тревога по поводу всей этой миссии просто не позволяла ему расслабиться.
Его взгляд снова потянуло на северо-восток, к нависающей серой стене Карпатских гор. Затем он опустил глаза на знамя с эмблемой змея, сел на бревно и потер виски; у этой загадки должен быть ответ. Однако множество вексилляций гонялись за этим ответом по всей округе, и чем дольше они здесь находились, тем дольше главные переправы на Данубии оставались ослабленными.
Он подобрал прутик и начал чертить русло реки на клочке земли, отмечая форт XI-го Клавдиева легиона и город Дуросторум, затем следующий крупный форт милях в семидесяти к западу. Затем он вернул прутик к Дуросторуму и провел тонкую линию через реку, обозначая проклятый понтонный мост.
— Большой Кводрат защитил бы этот мост в одиночку, если бы пришлось, господин, — заметил Феликс, кивнув на рисунок на земле.
Галл криво усмехнулся своему примипилу.
— Да, защитил бы. Мало таких, как он, осталось в легионе, Феликс.
Феликс присел рядом.
— И не забывайте про Авита; он сражался бы бок о бок с Кводратом до последнего.
Галл кивнул.
— Но, если не считать этих двоих, у нас остались люди, у которых за плечами едва ли год службы.
— И их совсем немного, — сказал Феликс. — У Паво есть потенциал. Он хороший боец.