Властелин Безмолвного Королевства

– Если Костылю удастся убедить Нассима Гору, Шельмецу несдобровать.
– Не забудь, кто такой эр-Рашаль.
Теперь телохранители Хекта слышали какие-то призрачные голоса. Они принялись жарко обсуждать это. Но старого волшебника они не видели, как не замечали и того, что их подопечный переговаривается с пустотой.
– Не забуду. Они беспокоятся. Скоро вам нужно будет уходить.
– Да.
– Зачем эр-Рашалю те мумии?
– Не знаю. Но ничего хорошего он не замышляет. Может, хочет вызвать тени мертвых волшебников. Только для такого колдовства ему нужен один из Кладезей Ихрейна. А еще поддержка Ночи. Или же он действует тайно и собирается все провернуть быстро – пока Орудия ничего заметили.
– Сомневаюсь, разве что они видят опасность на две сотни лет вперед.
– Эр-Рашаля, вполне возможно, ожидает весьма неприятный сюрприз. Если только у него нет надежных союзников среди Орудий.
Но так обычно и случалось с волшебниками. Достаточно вспомнить хотя бы о тех, кто обитал в Андесквелузе. Вечно они переоценивали себя и недооценивали Орудия Ночи. А те потом раз – и пожирали нахалов.
Телохранители не находили себе места, но Фебруарена все еще не замечали.
– Что изменилось, когда мы переправились через Дешар? – спросил Хект.
– Ты о чем?
– На восточном берегу Ночь нас не беспокоила. Так, обычные каверзы, как и везде. Но стоило нам переправиться, как ее создания словно с цепи сорвались. Будто духи камней, ручьев и деревьев обозлились на нас еще сильнее, чем граф Реймон со своими дружками. Принципат Делари не обращает внимания. Или просто не может объяснить.
– Не занимают ли его более неотложные дела?
– Какие, например?
– Ночь оживилась, но это всего лишь мелкие досадные помехи. Ты уже выучился кое-каким предосторожностям, они отпугнут основных дебоширов. Готовься – дальше будет еще хуже. Да, этот край чувствует надвигающуюся угрозу. И угроза эта вполне реальна. Но мне пора. Тот белобрысый что-то заметил. Сейчас скажет остальным.
С этими словами старик резко повернулся и исчез.
– Нет, – пробормотал Хект, – нельзя же так просто пропасть.
– Вы что-то сказали, мой господин? – спросил подоспевший Мадук.
– Так, показалось. Думал, там кто-то есть, а обернулся – никого. Неужели они уже и днем появляются? Как такое возможно?
– Не знаю, мой господин. Спросите принципатов. Думаю, вам лучше уйти с холма. Здесь слишком опасно.
– Да, наверное. Ну, веди меня.
Хект все думал, почему же Ночь ополчилась на них, а вот захватчиков из Арнгенда и Гролсача не тронула.
– Неправда, тронула, – возразил принципат Делари. – И арнгендцы, и гролсачцы столкнулись с могущественными призраками. Бестия и Черенок были там с самого начала. Несколько раз являлись Ткач и Тень. И другие тоже не дремлют – Смерть, Скиллен, Кинт. Кто-то высвобождает их частицы из заточения. Некоторые уже настолько окрепли, что начали кормиться мелкими духами.
– Я о таких раньше и не слыхал. Смерть, Скиллен, Кинт?
– Смерть – это смерть, живое воплощение. Но сам он не действует, а скорее возвещает.
– Хм?
– Смерть является, когда кому-то пришла пора умереть, он подобен герольду. А вот Бестия, Черенок и прочие приходят завершить дело.
– А Скиллен и Кинт?
– Несчастье и отчаяние.
– Неужели у древних не было радостных богов?
– А у кого они есть? Сегодняшние божества либо просто злобные, либо совсем уж безумные. Когда единый Бог, кроме которого нет иного бога, всемогущий и милосердный, все же решает почтить нас своим присутствием (а за последние несколько сотен лет Он, заметь, этого не делал), то обычно сеет чуму и прочие бедствия. То же можно сказать и о дэвском боге, и о нашем чалдарянском – в нынешнем Его образе. А уж у дейншокинов владыка и вовсе доисторический психопат – вечно-то он объят гневом. И ни один из них не в силах сам о себе позаботиться, всем им нужны люди вроде членов Конгрегации, которые будут вещать от их имени и ломать кости во славу их.
– Вы открываетесь мне с новой стороны.
– В Коннеке моя осмотрительность притупилась. Пусть Бог сам будет настороже. Если Его разгневали еретические речи, Ему вполне под силу самому тебя укокошить.
 
– Прошу прощения, но я, пожалуй, отодвинусь от вас подальше, а то вдруг по ошибке и меня молнией заденет.
– Вот, Пайпер, ты и опроверг собственные доводы. Господь не ошибается, по определению.
– Но и ирония Ему не чужда.
Извилистая дорога то взбегала на пригорок, то спускалась вниз. Поэтому Мадук тоже то отставал от них, то снова оказывался поблизости и успевал ухватить кусочек разговора. Судя по выражению лица, услышанное приводило его в ужас.
– Пайпер, ты должен понять, что пособники Бога, которые уверены, что Ему нужно время от времени помогать, повсюду, – продолжал Делари. – Быть может, даже среди телохранителей главнокомандующего.
Хект уже собрался возразить, как вдруг подумал, что слова принципата не так уж и абсурдны. Телохранителей он ведь не сам себе выбирал. Кто-то из них, несомненно, принадлежит Братству Войны. Да и Конгрегация наверняка подослала своего шпиона.
Но вслух он ничего не сказал.
– Никогда не бываем мы полностью неуязвимы, – сказал Делари, – всегда найдется червь, способный сокрушить нас.
– Даже если речь идет о вас?
– Да. Они не забыли обо мне – просто выжидают подходящего момента. И день придет.
Конечно придет. Под золой всегда тлеют угли.
Вернулся с севера Бюль Смоленс. Он нагнал основную армию и передал главнокомандующему захваченное арнгендское золото и записи, в которых подробно описывалось все, что он сделал и узнал в Вискесменте. Смоленс набрал себе еще две тысячи солдат.
В его отчете упоминалось несколько человек, которых он надеялся поймать.
Жители Вискесмента считали их артесипейцами. Эти самые артесипейцы, как и наиболее рьяные сторонники Непорочного, сбежали в Коннек, когда Смоленс подошел к городу. Многие сейчас отсиживались в Антье.
В Вискесменте загадочные артесипейцы не учиняли никаких непотребств, но местные все равно их подозревали: типы с подобными привычками просто обязаны быть злодеями.
С каждым днем Ночь становилась все беспокойнее. После наступления темноты ее создания творили разные безобразия, пусть и мелкие, – но это все равно подтачивало боевой дух. Все меньше рекрутов удавалось завербовать в ополчение Пинкусу Горту: ведь, когда, вопреки всем канонам чалдарянской веры, оказывается вдруг, что всевозможные злобные демоны совсем не выдумка, хочется оказаться от них подальше.
Впрочем, дезертиров в армии патриарха почти не было, а местные жители охотно вступали в нее, чтобы помочь очистить Коннек от еретиков.
Погода изменилась, зарядили дожди – и не просто короткие ливни, после которых можно просохнуть за пару часов, а неистовые грозы, сопровождавшиеся сильным ветром, молниями и даже иногда градом. В перерыве между ними небо оставалось затянутым тучами.
Из-за сырости приходила в негодность экипировка, одежда и сапоги, страдали солдатские ноги и копыта лошадей.
– Это в порядке вещей, – ответил принципат Делари, когда Хект поинтересовался у него, не сговорились ли сами боги погубить их армию с помощью плесени, копытной гнили и ржавчины. – Просто в нынешнем году чуть хуже, чем обычно. Так уверяют местные жители.
Солнце выглядывало нечасто.
В тот день, когда на горизонте показался Кастрересон, погода тоже не баловала их. Из-за туч стены казались не белыми, а серыми. Жители города и окрестностей были поражены, когда увидели, что армия Безупречного разбивает лагерь на обоих берегах Лаура – как раз рядом с древним широким мостом. Во время перехода Хектовы разведчики ни разу не попали в засаду и не столкнулись с разведчиками противника. Караульные натыкались лишь на удивленных крестьян и путников.
– Не могут же они не знать, что мы идем? – не переставал изумляться Хект. – Новости всегда доходят быстрее пехоты.