Властелин Безмолвного Королевства

И поднажал. Легкие уже полыхали огнем. Пайпер упал и отполз в какую-то ямку, таща за собой Фебруарена. Волшебник что-то предостерегающе бормотал.
Где же Муньеро Делари?
Ослепительно вспыхнула молния. Земля содрогнулась еще сильнее и, казалось, загудела. Но грома не последовало.
Кловен Фебруарен зашевелился. Он что-то говорил, но Хект его не слышал. Тогда старик показал дрожащим пальцем.
Пайпер обернулся.
В небо поднималась огромная красная колонна высотой в тысячу футов. Она стремительно темнела. Наверху набухло и забурлило шарообразное черно-красное облако – круглое демоническое лицо высматривало что-то ослепшими глазами.
Долгое время Хект лежал в своей ямке и смотрел вверх. Колонна превратилась в столп дыма и сажи. Потом ветер развеял ее, и она опала черным снегом.
Старик снова что-то говорил ему.
Надо встать и возглавить войско. Встать и разыскать Муньеро Делари. Встать и воспротивиться Ночи.
Хект, шатаясь, поднялся на ноги. Сил у него не осталось. Рядом лежала деревянная палка – обломок прибойника от фальконета.
Пайпер приспособил его вместо посоха и помог старику встать.
– Держитесь. Нести я вас больше не могу. Пойдем медленно.
Фебруарен ухватился за Хекта и что-то забормотал о боли в боку.
Сильно хромая, Пайпер прошел с дюжину ярдов вверх по холму и посмотрел вниз. Как же им повезло забраться в ту ямку.
Со склона были хорошо видны обугленные окрестности. Горели остатки деревьев и кустов, дымилась почерневшая трава, но кое-где проглядывали и зеленые невыгоревшие полоски – их постепенно засыпа́ло сажей.
Взорвалась бочка с огненным порошком.
Рядом, на дымящихся остатках передвижного лафета, стоял оплывший, словно воск на солнце, фальконет.
На выгоревших участках травы лежали обугленные трупы. Были там и выжившие – до Хекта доносились стоны. Вскоре с той части луга, которой взрывы не коснулись, начали подходить люди. Все они видели, как обрушилась огромная красная башня, и до сих пор не могли прийти в себя от потрясения.
Трава почернела на четверть мили в сторону мельницы. Сама мельница уцелела, хотя парусиновые лопасти ее сгорели. Чуть дальше черную полосу сменяла коричневая, за ней желтая, а уж потом, через милю, трава снова становилась зеленой.
Замок обрушился окончательно. Ветер все еще сдувал серое облако пыли.
Фебруарен махнул дрожащей рукой.
– Иди. Разыщи Муно.
Хект усадил старика на ровное место, где его можно будет потом быстро найти, а потом изо всех оставшихся сил поковылял на поиски.
Принципата он нашел в сотне ярдов, в неглубокой впадине. Впадина была настолько неглубокой, что у Делари даже обгорела спина при взрыве, и он с трудом мог шевелиться.
– Принципат? Вы меня слышите?
Делари издал какой-то странный звук. Хект осторожно перевернул старика. В носу и на губах у того алела кровь. За неимением лучшего Пайпер вытер ее рукой.
– Как дедушка? – хрипло выговорил Делари.
– Жив. Только пару синяков заработал, когда я на него упал. Про остальных не знаю. Вокруг полно трупов.
Взорвался еще один бочонок с огненным порошком. Патриарх рассвирепеет, узнав, сколько добра пропало.
– Те… кто не попал… под прямой удар… наверняка уцелели.
Принципат зашелся в приступе кашля. Хекту вспомнился Грейд Дрокер незадолго до кончины.
Неужели это совесть так страшно напоминает о себе?
– Я не… сломлен… как Грейд… – выдохнул Делари. – Я… выкарабкаюсь… – Старик с трудом встал на четвереньки и вскрикнул от боли: – Вот проклятие!
Постояв так, словно собака, несколько секунд, он снова попытался сесть.
– Да, неосторожно вы подставились, – сказал Хект.
– Как же я теперь… в бани?
– Главное, как вам теперь ехать, – усмехнулся Пайпер.
– На носилках, лежа на животе, – вмешался незаметно подошедший Кловен Фебруарен – он уже почти полностью оправился и улыбался во весь рот. – А вот насчет бань… Любопытно будет взглянуть.
– Ты-то сам разве там бывал? – огрызнулся Делари. – И не слишком ли ты стал видимым? Тут и кроме меня есть еще члены коллегии. Теперь опасность миновала, и они мигом примчатся разнюхивать что да как. – Принципат чуть повернулся и поглядел куда-то за спину Хекту. – А вот и Горт пожаловал.
 
Пинкус сильно шатался, одежда на нем местами обгорела. Не дойдя до них, он споткнулся, упал на колени, потом снова поднялся. Хект двинулся ему навстречу, а когда оглянулся, Кловена Фебруарена уже и след простыл.
– Как он это делает?
– Если бы я знал, – вздохнул Делари. – Такое умение как раз сейчас могло бы очень пригодиться.
К холму возвращались любопытные, и в первых рядах шли Джервес Салюда и апарионский принципат. Шли очень осторожно.
– А Салюда ведь не трус, – сказал Хект.
– Горин Линчцкий тоже. Провел несколько лет в Святых Землях. Но осторожничают они не зря.
Пайпер вспомнил события в лесу Эсфири.
– Если сможете… Нужно заглянуть в этот разлом.
К ним направлялись Титус Консент с другими офицерами. Постепенно возвращались артиллеристы.
Где-то взорвалась еще одна бочка с огненным порошком. Любопытные, принципаты и Титус с компанией рухнули на землю.
– Сумеете? – спросил Хект, направляясь к разлому.
– Сумею, бегом только не побегу.
Рядом с тем местом, где билась в предсмертной агонии личинка чудовища, земля нагрелась. Хекта обожгло даже сквозь подошвы. Склон был усеян трупами овец и коз. Неподалеку лежала мертвая пастушья собака.
– Вот тебе и баранина, – запыхавшись, проговорил Делари.
– Сегодня нас ждет сытный ужин, – отозвался Хект и заглянул в трещину – точно, как он и думал. – Вон там. Та круглая штука вроде яйца. Светится еще.
– И что?
– Я уже такую видел, – с трудом выдавил Пайпер. – В Святых Землях. Но что с ней сталось – не знаю.
Разоткровенничался не на шутку.
Хект оглянулся на толпу. В основном все пялились на развороченные пушки, трупы людей и животных и учиненные гигантским червем разрушения.
Со склона разрушения эти казались еще ужаснее, хотя пострадали лишь поля и холмы. Единственным строением, которого коснулись страшные события этого дня, оказался заброшенный замок. Окрестности напоминали шкуру черно-зеленой зебры: в низинах, укрытых от взрывной волны, трава осталась невыжженной. Легкий ветерок сдувал осевшую сажу.
– Что думаете? – спросил Хект.
– Там внизу слишком горячо. Нужно отвлечь остальных, чтобы они его ненароком не стянули. Расскажи про то другое яйцо.
– Большое и будто из янтаря. Внутри – картечь из фальконета.
– Интересно.
– Вы знаете, что это?
– Нет. Давай-ка я перехвачу тех двух принципатов и отвлеку их, – сказал Делари, но не двинулся с места и, чуть склонив голову, внимательно оглядел почерневший склон.
– В чем дело?
– Дедушку высматриваю. Эти двое еще слишком молоды и вряд ли его узнают. Но зачем рисковать?
Хект снова почувствовал, что вокруг творится что-то ускользающее от его взгляда. То и дело он ощущал себя слепцом-попрошайкой в лабиринте интриг.
– Ладно. А вот и Кейт Рук. Ума не приложу, как ему удалось уцелеть.
Разум Хекта вновь заработал, словно заново смазанные деревянные шестерни.
Работа предстоит большая. Перво-наперво надо устроить общий сбор и посмотреть, кто уцелел.
Принципат Делари отошел к своим товарищам из коллегии, а Хект – к Руку.
– Господин Рук, сегодня вы продемонстрировали невиданную храбрость.
– Не знаю, мой господин, – ответил артиллерист, из-за сильного акцента его слова едва можно было разобрать. – В смысле, не знал, чем это все кончится. Знал бы, так даже соваться бы не стал, а тем более у пушки торчать.
– Думаю, это чувство знакомо многим.
– Мой господин, а этот ваш старик-колдун, он-то что говорит? Что это такое было?
– Я не слишком-то верю ему. Говорит, сын ворога пытался попасть в наш мир – вылупиться, как бабочка из куколки.
Такое легко себе представить, многие не раз видели куколок в детстве.