Властелин Безмолвного Королевства

Ирония заключалась в том, что в государствах, расположенных по берегам Родного моря, только мир и процветание могли обеспечить нужные средства, которые так требовались владыкам, чтобы развязать войну. Церкви, например, позарез нужны были деньги, потому что патриарху не хватало того, что он получал со своих феодов. Церковь в основном пользовалась услугами наемников. Но наемники не отличались преданностью. И плохо воевали. Достаточно вспомнить о постоянных поражениях гролсачских солдат.
– Давайте на этом закончим, – предложил Донето. – Мы пошли на поводу у его святейшества и устроили собрание. Все согласны, что поход против Кларенцы обойдется нам дороже, чем врагу. Хект, покажи все, на что ты способен. Горт, займись своими предателями. Донел, разбудите Монгоза, чтобы мы могли официально завершить наш совет.
Кое-кто из принципатов явно был против, но они не решились спорить с двоюродным братом патриарха.
– Пойдем, – сказал Хекту принципат Делари.
Хекту не хотелось никуда идти. Он собирался обсудить с Гортом, как изловить беглецов. Наедине с Муньеро Делари Пайперу становилось не по себе. Умом он, конечно, понимал, что принципат не имеет на него видов. Хект был для этого староват, ему исполнилось тридцать пять.
Делари знал о неловкости, которую испытывал Пайпер, но разубедить его не пытался.
– Пора ввести тебя в ближнее окружение.
– Ближнее, ваша светлость?
– Коллегия – это не просто кучка полоумных стариков, у которых на уме только взятки.
Именно так думали почти все, по этому поводу ходило множество разнообразных шуток.
– Разумеется.
– Иногда мы совершаем деяния, которые, как мы надеемся, приносят человечеству пользу. Во всяком случае, некоторые из нас. Время от времени. Об этом не все знают даже здесь, во дворце.
– Понятно.
– В твоем голосе я слышу сомнение.
– Ваша светлость, я сужу по тому, что видел.
– И что же ты видел?
– То, о чем судачат люди в Броте. А я столкнулся лицом к лицу.
– И в принципе, это недалеко от правды, – усмехнулся Делари. – Особенно если речь заходит о моей пастве из епископальных государств. Их занимают лишь утехи и наслаждения. Свои митры они просто-напросто купили. Или же теплое местечко досталось им благодаря принадлежности к какой-нибудь знатной бротской семье. У них всегда был представитель в коллегии, затем чтобы сан патриарха уж точно достался жителю Брота.
– Да. Поэтому я никак не могу понять, как умудрился стать патриархом Орнис Седелетский.
Хект имел в виду патриарха Достойного VI, который стал первым антипатриархом. Орниса Седелетского сначала избрали законным образом, а потом ему пришлось бежать из Брота, спасаясь от толпы. Жители вечного города считали, что сан патриарха по праву должен принадлежать именно Броту. Патриарх ведь занимает особое положение во всем чалдарянском мире. Хотя на самом деле когда-то бротский патриарх был лишь одним из многих и имел равные права с девятью другими отцами церкви. Пятеро из них канули в небытие из-за праманского завоевания, еще трое после второго синода в Гипраксиуме откололись и образовали восточную чалдарянскую ветвь.
– Его избрали потому, что члены коллегии, включая принципатов из пяти кланов, были уже сыты по горло спесивыми патриархами из семейства Бруглиони, которые сменяли друг друга.
Хект промолчал.
– Но тот урок, кажется, так никого ничему и не научил.
Хект снова промолчал. Делари терпеть не мог Гонарио Бенедокто.
Принципат вел его в бани, из-за которых про дворец Чиаро ходило столько непристойных слухов. Непристойных, на Хектов взгляд. Он сам бывал здесь только для того, чтобы не вызывать подозрений. Во всяком случае, так он себя утешал. Точно так же ему приходилось есть свинину и нарушать многие другие предписания праманской веры.
Никогда уже не стать Пайперу тем закаленным воином, который когда-то предводительствовал лучшим отрядом ша-луг для особых поручений.
В банях ждал своего хозяина Арманд. Помогая Делари разоблачиться, он самодовольно ухмыльнулся:
 
– Главнокомандующий, не желаете ли позвать помощников? – Голос у мальчишки еще не начал ломаться, он превосходно пел.
– Мне помогут Геррин и Юна.
Эти две девушки всегда помогали ему в банях. Он не требовал от них ничего предосудительного. Правила вообще запрещали купающимся склонять к чему-либо служивших там сирот.
Бани были чем-то вроде приюта для самых миловидных сирот Брота.
А правилами время от времени пренебрегали. К примеру, сейчас принципат Делари нарушал их, приведя с собой собственного мальчонку. Разумеется, жаловаться никто не станет. Во дворце Чиаро Муньеро Делари боялись все. Поговаривали, будто бы он могущественный волшебник.
А еще все знали, что принципат Делари готов на все, чтобы служить своей церкви. Иногда его за это ненавидели.
Обнаженный принципат вызывал отвращение – бледный, высохший старик, с уродливыми синими венами, напоминавшими цветом арнгендский сыр. Делари был похож на смерть – в том карикатурном обличье, какой ее изобразил некий художник на нескольких картинах, развешанных в длинных коридорах дворца. От него пахло старостью даже после омовения.
Хект не мог вообразить, как Оса Стил с ним спит.
– Если тебе так же сильно не повезет, как и мне, тоже доживешь до старости и сделаешься отвратительным старикашкой, – сказал Делари.
Пайпер удивленно уставился на него. У принципата была отвратительная привычка читать его мысли.
Оса снова ухмыльнулся.
Появились Геррин и Юна. Эти две высокие стройные девушки уже почти достигли совершеннолетия, вскоре им придется покинуть дворцовые бани и заняться поисками другой работы. В последнее время Геррин буквально расцвела. Правда, белокурая красавица отличалась довольно угрюмым нравом. Хекту подумалось, что это, должно быть, свойственно всем детям, которые вынуждены прислуживать кому-то, чтобы не умереть с голоду. Потом он вспомнил, что его самого в детстве похитили и продали в рабство, но ему при этом удалось неплохо устроиться.
Характер Юны вполне соответствовал ее имени: она была по-юношески веселой и жизнерадостной, эту врожденную жизнерадостность не сломили превратности судьбы. Пайпер подумывал устроить Юну горничной к Анне Мозилле. Той бы не помешала помощь по хозяйству. Но Анна боялась рисковать и не хотела, чтобы в ее доме жил посторонний человек.
Дни рождения у обеих пришлись на один и тот же день. Однако Юна, хоть и не уступала Геррин ростом, еще не вошла в пору взросления. Хекту казалось, что, даже став взрослой женщиной, она мало изменится.
Оса и девушки отвели Хекта с Делари к свободному бассейну с горячей водой.
– Как, по-вашему, Безупречный отреагирует на измену Кларенцы? – спросил Пайпер, когда они погрузились в воду.
Арманд навострил уши, а лицо Делари приняло озадаченное выражение.
– Остальные члены коллегии думают, – сказал Хект, – что он выкинет какую-нибудь глупость. Вы знаете его с самого детства. Вы тоже так считаете?
– Скорее всего, выкинет. И будет думать при этом, что делает что-то чрезвычайно умное.
– Он будет настаивать на карательном походе? Даже если Лотарь всерьез вознамерился поддержать фон Дрессера?
Арманд весь обратился в слух.
– Если вмешается Граальский император, то патриарх непременно будет настаивать на ответных действиях. Он считает Лотаря слабаком, хотя пока все обстоятельства свидетельствуют об обратном. А еще он уверен, что мальчишка не жилец, хотя опять же, в последние несколько лет обстоятельства свидетельствовали об обратном. Если бы Безупречный мог помочь Лотарю пораньше отправиться на тот свет, он непременно сделал бы это. Ибо сестер императора он считает еще более слабыми созданиями.
– Про Катрин ничего сказать не могу, но Элспет я видел на поле боя. Она хоть и женщина, да еще и юная, но яблоко от яблоньки недалеко падает, она во многом похожа на отца.
– Вполне вероятно. Но сейчас я хотел бы побеседовать с тобой о других наших делах – о тех, которые чреваты гораздо более далеко идущими последствиями.