Властелин Безмолвного Королевства

Хект служил принципату Донето почти год. И Донето был уверен, что Пайп по-прежнему ему служит. Под прикрытием. Кланы Бруглиони и Арньена тоже считали, что главнокомандующий им что-то должен, потому что и им он в свое время служил. Хект же себя в долгу ни перед кем не считал. Но сообщать им об этом не собирался. Покровительство могло ему пригодиться.
– Потребуется ли военное вмешательство? – спросил он. – Или меня вызвали сюда лишь потому, что его святейшество не в духе?
Здесь можно было особо не стесняться в выражениях: эти люди знали Гонарио Бенедокто с самого детства.
– Были и другие причины, – кивнул Донето. – За изменой фон Дрессера, скорее всего, стоит Граальский император. Он явно нацелился распространить свое влияние на пойму реки Ако.
– Фон Дрессер уже не впервые переметнулся от патриарха к императору, почему же на этот раз должны возникнуть трудности?
Донето на мгновение замялся. Казалось, ему не хочется выдавать какие-то тайные сведения.
– У нас под носом появится очередная имперская твердыня, – наконец пожал плечами он.
– Значит, его святейшество по-прежнему жаждет обобрать Коннек.
Вот уже многие годы империя вынуждала патриархов защищать свои собственные владения и тем самым ограничивала их действия. Неожиданный союз между Йоханнесом и Безупречным во время кальзирского похода был исключением из правил. И продержался он лишь до тех пор, пока не пало последнее праманское государство в Фиральдии.
– Боюсь, именно так и обстоят дела.
– Тогда все скверно, принципат.
Кларенца располагалась таким образом, что из нее легко можно было перекрыть движение по двум центральным трактам, ведущим с юга на север и с запада на восток. Дороги эти пролегали у подножия Джагских гор, рядом с Оунвидийской тесниной. А еще оттуда можно было перекрыть судоходное движение по реке Ако и движение по восточной дороге, ведущей вглубь материка и пересекающей Ако в самом нижнем ее течении.
– Особенно если соседние с Кларенцей государства имеют на нас зуб.
Принципат Донето слегка смутился. Принципат Мадисетти усмехнулся.
– Что, им его святейшество тоже должен? – уточнил Хект.
– Он всем должен, – проворчал Мадисетти.
– Не хочу показаться занудой, но, если его святейшество не желает расплачиваться с кредиторами, но при этом продолжает тратить деньги, почему вдруг его удивляют подобные осложнения? Может, ваши светлости попробуют его вразумить?
– Он нас не послушает, – отозвался Донел Мадисетти. – Не стоило мне голосовать за него, это была, пожалуй, самая большая ошибка в моей жизни.
Интересно. Именно такого рода сведения и хотел добыть Гордимер Лев, посылая в Фиральдию своего лучшего воина. Хотя еще он хотел отослать подальше потенциального соперника.
Уж очень уважали капитана Элса Тейджа остальные ша-луг.
– Иногда я жалею, что Гонарио мне родня, – проворчал Донето. – Но он искусный интриган. Что-то у него там затевается в Коннеке. Говорит, что благодаря тамошним делам сможет разобраться с долгами. – В голосе у принципата не было особой уверенности. – И трудности, с которыми столкнулся Лотарь Идж…
Бронт смолк на полуслове. Даже в святая святых, дворце Чиаро, могли быть шпионы.
Хект пожалел, что принципат Делари покинул собрание.
Принципату Делари нравились мальчики. В его фаворитах нынче ходил Арманд, шпионивший для Ферриса Ренфрау. И для Дринджера. Гордимер подарил мальчишку Ренфрау, когда тот гостил в Аль-Кварне. Звали Арманда на самом деле Осой Стилом. Гордимеров колдун, эр-Рашаль аль-Дулкварнен, сам обучал его и сделал вечно юным.
Старик Делари все рассказывал своему любовнику. Большинство полагало, что ветреный юнец поглощен одним лишь собой и не интересуется ни политикой, ни религией, ни войной, что его занимают лишь благовония, лакомства и наряды.
Пайпер Хект редко сталкивался с мальчишкой и в душе радовался этому. Слишком уж жуткая Осе выпала участь. Да, ша-луг были воинами-рабами, но подобная жестокость – это уже чересчур.
Но Стил, похоже, вовсю наслаждался своим положением.
 
Эр-Рашаль знал, что делал, когда выбирал его для этого задания.
В зал вернулся разгневанный принципат Делари.
– Они ничего не знали, – сообщил он. – Неудивительно – обычные наемники. Двое, полковник Горт, из городского полка. Волшебник и его брат были чужаками.
У Пинкуса Горта от злости и стыда на шее и щеках выступили красные пятна.
– Кто им заплатил? Кто их нанял? Знали ли об этом те двое, которым удалось сбежать?
– Вряд ли, – отозвался Делари. – Но зато пленники сказали, куда они направились – в «Рыцарь жезлов». Это трактир в городке под названием Алицея. Там должны были после покушения собраться все заговорщики.
Хект и Горт обменялись недоверчивыми взглядами. Оба бывали в Алицее – неподалеку от этого городка они и встретились.
– Западный тракт проходит прямо через Алицею, – сказал Хект. – Он пересекается там с дорогой, идущей из Сонсы. Пинкус, Бо можно отправить морем, тогда он успеет там их перехватить.
– Я передумал насчет Бо. Они его знают в лицо. Хотя они знают всех моих доверенных людей.
– Но послать надо кого-то, кто знает в лицо их самих.
– Не знаю. Может, кого-нибудь из твоих дэвских приятелей?
Глухое ворчание Донела Мадисетти внезапно напомнило им, что они здесь не одни.
Некоторым членам коллегии была весьма не по душе дружба, которую Хект водил с дэвами.
– Вряд ли они согласятся. Их мало что интересует, они хотят лишь уцелеть и постоянно боятся, что против них самих устроят священный поход.
Именно так и обстояли дела, всем было прекрасно известно про статус-кво, который пытались сохранить дэвы. Разумеется, в один прекрасный день это не помешает Безупречному ополчиться на них.
Епископальные чалдаряне презирали дэвов и малочисленный народ дейншокинов, которые исповедовали ту же религию. В особенности потому, что не могли без них обойтись. Именно дэвы в основном составляли класс ремесленников, они же, в отличие от многих представителей западного мира, умели читать и писать. Именно дэвы обычно занимались бухгалтерией, писали письма, изготавливали бумагу и писчие перья. Этим, конечно, занимались не только они, но дэвы были настоящими мастерами своего дела. И поэтому их все ненавидели.
– Хотя одного желающего я, кажется, знаю, – пробормотал себе под нос Хект. – Но мы собрались здесь из-за Кларенцы. Каков же будет план?
Пайпер надеялся, что они не станут настаивать на карательном походе. Армия патриарха для этого никак не годилась. Как обычно, она вынуждена была постоянно оставаться в городе, потому что Безупречный опасался восстания черни, а заодно и нападения Граальского императора. Так что его войско занималось исключительно обороной, и изменить это главнокомандующий не мог из-за отсутствия средств. Пока не мог.
Но принципат Донето его не обрадовал:
– Мой кузен наверняка потребует от нас чего-нибудь. Захочет продемонстрировать свои силы.
– Мы не сможем ничего сделать. Во всяком случае, сейчас. Он слишком много денег должен своим солдатам.
– Тогда он пошлет в Кларенцу городской полк.
Горт презрительно фыркнул.
– Городской полк ему не принадлежит, – отозвался Хект. – Его собрали специально для священного похода в Кальзир. Поход окончен. Люди, которые за него платили, не получили той добычи, на которую рассчитывали. Второй раз они на эту уловку не попадутся.
– Знаю, – кивнул Донето. – Просто я обязан все это сказать, хоть особого смысла его доводы не имеют.
Интересно. Самый ярый сторонник патриарха не одобряет его поведения?
– Быть может, кто-то, кто пользуется доверием его святейшества, сумеет ему все это растолковать?
– Он не желает меня слушать, когда речь заходит о чем-то для него неприятном.
– Может быть, отец или мать? Кто-то, кого он уважал в детстве.
– Об этом я не подумал. Сделаю, что смогу. Но на многое не рассчитывайте.
Хект сердито кивнул. Вот, как обычно, и закончилось ничем очередное собрание, созванное с такой поспешностью и апломбом. Каждый божий день приходилось разбираться с неразрешимыми трудностями, которые существовали исключительно в воображении патриарха и его приспешников. При этом они совершенно не желали считаться с настоящими трудностями тех своих людей, которые должны были исполнять их волю.