Властелин Безмолвного Королевства

– Близится война, – предупредил Ренфрау. – А с нею и хаос. Вероятно, после этого лета уже невозможно будет безопасно пересечь Джагские горы. Необходимо принимать важные решения, принцесса.
– Вы меня запутали, – помолчав немного, призналась она.
– Безупречный натравил своего главнокомандующего на коннекских еретиков. По пути его войска набирают рекрутов во владениях патриарха. С ними выступили двое самых могущественных членов коллегии. Главнокомандующий и его люди действительно хороши, как все и опасались: смогли добиться небывалых результатов и изменили всю Фиральдию. Вполне вероятно, главнокомандующему удастся собрать двадцать тысяч солдат – в основном хорошо вооруженных опытных бойцов. Это будет, наверное, самая профессиональная армия со времен Древней Империи. Разные арнгендские клики собрали и свои небольшие армии. Как только они отправятся в Коннек, тут же нанесет удар Сантерин. Король Брилл призывает рекрутов с прошлой зимы. И никто из арнгендцев не посчитал нужным выторговать себе временное перемирие. Да и король Питер примет участие в предстоящей войне – ради Изабет, но и в своих собственных интересах. Как только патриаршие войска отвлекутся на осаду коннекских городов, тут же дадут о себе знать независимые фиральдийские республики. А некоторые из них считаются вассалами империи. Если вы понимаете, что это все означает.
Элспет понимала. Имперскую наместницу в Племенце считают слабой, а потому начнутся беспорядки. Что она сможет поделать – всего лишь девчонка, на стороне которой только собственные телохранители да плохо вооруженная горстка ополченцев?
– Не только потому, что вы – женщина, но потому, что империя расколота. Знать в основном выступает против союза императрицы с этим нечестивцем Безупречным. Я сам не занимаю ничью сторону – просто указываю на очевидное. И то же самое скоро повторю в Альтен-Вайнберге. Я служу империи и надеюсь, Катрин меня выслушает.
– Что вы имели в виду, когда сказали, что после этого лета мы больше не сможем пересечь Джагские горы? – спросила Элспет, уже зная ответ и боясь его услышать.
– Быть может, я преувеличиваю, но, учитывая постоянно ухудшающуюся погоду и обезумевшее Орудие, засевшее в горах, перевал Ремейн станет непроходимым.
– Но ведь есть и другие пути?
– Если только на севере бросят наконец религиозную чепуху и займутся делом. Нужно обезопасить восточный и западный пути, а потом разобраться с джагским чудищем.
Значит, рассказы эрцгерцогских приближенных, как это ни печально, вовсе не так уж преувеличены.
– Если необходимо что-то предпринять, будьте добры, действуйте, – сказала Элспет.
Дриер и Ренфрау изумленно уставились на нее.
Принцесса мило улыбнулась и захлопала ресницами, словно маленькая девочка.
Именно такой тактикой пользовался Йоханнес Черные Сапоги: заставить других сделать то, что ему нужно, но так, чтобы его участия никто не заподозрил.
– Теперь о чудовище, – как ни в чем ни бывало продолжила Элспет. – Как нам его уничтожить?
– Уничтожить? Принцесса, это невозможно. Быть может, удастся связать…
– Уничтожить! Еще как возможно! Я своими глазами видела, что сталось с гораздо более могущественным и древним Орудием под стенами Аль-Хазена. – Она не назвала Орднана богом, хотя в свое время он им был, и притом весьма могучим. – Орудия Ночи теперь уязвимы.
– Они всегда были уязвимы, принцесса.
– Я не о том. Раньше можно было лишь заманить Орудие в какой-нибудь каменный идол, расколоть его на тысячу кусочков и раскидать их по всему континенту. Нет, я говорю «уничтожить». Так, как уничтожили Серого Странника под Аль-Хазеном. Теперь темных богов можно убить! – с волнением выдохнула Элспет, хотя и не собиралась говорить так прямо.
– Но это огромный риск, принцесса, – заметил Альгрес Дриер. – Мы не знаем, как именно их убивать. Вероятно, тогда случайно сработала какая-то магия.
– Феррис, а вы что думаете?
Уж ему-то наверняка известно больше.
– Я слышал отчеты, но, должен признаться, не нахожу их правдоподобными.
 
– Отчего же?
– Слишком уж все просто: смешать серебро с железом и запустить в Орудие. Почему же оно умирает? С ними с незапамятных времен боролись при помощи серебра и железа. Из этих материалов изготавливают амулеты, отпугивающие злокозненные силы Ночи. Но почему вдруг сами боги умирают, словно простые смертные?
– Мы что-то упускаем из виду.
– С трудом могу себе вообразить, что именно. Но вы правы, здесь есть какой-то секрет. Не зная его, я бы и против водяного не вышел.
– Выясните. Это же ваша работа?
– Я пытаюсь. Но получается пока не так хорошо, как нам бы хотелось.
– Где сейчас войско патриарха?
– Зачем вам это, принцесса?
– Где они? В данную минуту. Вы же знаете?
– Приблизительно. На северо-западе Фиральдии. Или в Восточном Ормьендене. Возможно, отдыхают и ждут приказов Безупречного в Доминаге. Быть может, часть войска задействована в Сонсе. Апарион или Датеон, вероятно, подкупили Безупречного, чтобы избавиться от соперника. Или же я что-то упустил.
Элспет не помнила, чтобы в ее детстве Феррис Ренфрау в чем-то сомневался.
– Значит, сейчас они как раз за Оунвидийской тесниной?
– Да, – прищурившись, отозвался имперский шпион. – Где-то там. А что?
– Главный специалист по истреблению богов – главнокомандующий. Один из вас, скажем Альгрес Дриер – он ведь знает дорогу, – должен отправиться туда и выяснить, как это ему удается.
– Нет, – отрезал Ренфрау.
– Я не могу уехать, – покачал головой Дриер. – Я обещал вашему отцу.
– Мой отец умер. Теперь я отдаю приказы.
– Но главнокомандующий так просто не выдаст нам свой секрет, – возразил Ренфрау. – Это слишком ценные знания.
– И к тому же ему невыгодно открывать перевал, – добавил Дриер. – Тогда империя учинит какую-нибудь каверзу.
– Империя уже учинила каверзу: моя сестра поддержала патриарха. Вы сами, Феррис, только что сказали, что, если ничего не предпринять, я останусь отрезанной ото всех по эту сторону Джагских гор. Ваши слова.
Мужчины примолкли.
– Она дочь своего отца, – наконец сказал Дриер.
– Мне даже почудилось эхо его голоса, – кивнул Ренфрау.
– Капитан, что нам для этого потребуется? – спросила Элспет.
 
13
 
Коннек, подступающее отчаяние, первое бегство
Коннек черным облаком окутало отчаяние. Даже граф Реймон утратил веру в светлое будущее. Восточные графства были буквально устланы трупами. Кровь гролсачских доходяг и арнгендской солдатни удобрила тысячи полей. Но они все шли и шли, обычно вразброд, неорганизованной толпой.
А все потому, что этим нашествием никто централизованно не управлял. Друзьям и врагам Анны Менандской равно не терпелось поскорее и побольше наворовать. И те и другие платили страшную цену.
Пал Карон-анде-Лет. Пал Артлан-анде-Брит. Никто не знал, что сталось с братьями Рольт или семейством Тульдс, вести от них не доходили в Антье. Брат Свечка и Сочия опасались самого худшего.
Граф Реймон продолжал разить врагов, но его усилия напоминали бестолковую беготню старухи в тщетной попытке переловить разбежавшихся цыплят.
Брат Свечка и Сочия Рольт встретились за ужином.
– Я получила письмо от Реймона, – сообщила суровая дева. – Его люди устали – устали убивать безо всякого результата.
Совершенный содрогнулся: он хорошо знал, кто служит графу Реймону: его дворяне в основном мало чем отличались от свирепого Бернардина Амбершеля. Трудно вообразить, скольких же пришлось убить, чтобы притупилась их ненасытная жажда крови.
– Мы все заложники собственной совести.
– Совесть здесь ни при чем, – возразила Сочия. – Просто если ты не совсем уж безумец, то не сможешь пролить крови больше положенного.
– Понимаю.
Многие могли с мечом в руках обрушиться на захватчиков, не задумываясь при этом о душе, но убивать одного за другим бесчисленных беженцев…