Янычары

* * *
Помня о свойстве любого массового мероприятия нивелировать личности до усредненного типа, мичман не слишком пристально разглядывал восхищенные лица, а так — водил поверх голов, вылавливая только самые симпатичные мордашки. И неожиданно наткнулся на безнадежно отрешенный взгляд. Островок, айсберг отчуждения, среди моря напряженного и восторженного ожидания. Казалось, этот парень сперва усиленно пытался понять, что происходит вокруг, но действительность неизбежно ускользала от сознания, и ему не оставалось ничего другого, как сдаться и прекратить бессмысленные попытки.
  
Климуку и раньше приходилось видеть подобные взгляды. Когда необстрелянные новобранцы впервые сталкивались с тяжелой бронетехникой эннэми, и рядом начинали гибнуть товарищи, наполняя эфир предсмертными воплями ужаса и боли… Но здесь, в мирной провинции, удаленной тысячами световых лет от военных рубежей, среди нарядных выпускников?..
А парень с неправильным взглядом, помимо прочего, еще и выглядел гораздо старше других школьников.
Климук оглянулся и увидел ту самую худощавую учительницу, так разительно похожую на Ниточку. Правильно истолковав вопросительное выражение лица Героя, она подошла ближе и едва слышным шепотом спросила:
— Вас что-то беспокоит, господин мичман?
— Да. Этот парень, на заднем ряду… Белобрысый… С ним что-то не так. Вам не кажется?
— Макс Боровский, третья общеобразовательная школа… — учительница сразу поняла кем интересуется Вест. — Это наша трагедия… Хотите послушать?
— Только суть, если можно, — на всякий случай предупредил Климук, наслышанный о склонности провинциальных дам к длительным монологам, перенасыщенным лишними подробностями.
— Гордость школы и всего города… гениальный математик… надежда физмата… Даже из СВВИБ приезжали с родителями беседовать. Парню пророчили великое будущее… Но, увы… Сорвался на выпускном тестировании.
— Перенапрягся?
— И да, и нет… Три года тому, вводили новую программу. И где-то, как бывает с первым запуском, произошел сбой, — и компьютер стал оценивать работы выпускников с противоположным знаком. Большинство учеников, обычно, состоит из хорошистов, поэтому отклонения никто и не заметил, — и, видя непонимание в глазах мичмана, объяснила. — Когда ученик, знающий на восемь баллов, получает шесть или семь, и наоборот, это же не катастрофа, правильно? Даже, когда заведомый двоечник вдруг получает десятку, вполне объяснимо — списал удачно или повезло с заданием… Но «нуль», выданный по результатам тестирования Боровского, поверг мальчика в такой шок, с которым его психика не смогла справиться. Ну и вот… — учительница вздохнула. — Со сбоями в программе разобрались, попутно приведя в соответствие и выставленные оценки, но Макс из сумеречной зоны уже не вернулся. Несмотря на все усилия врачей.
— А что, пересдать ему не разрешили?
— Даже обязали. Беда в том, что вместо реального результата, глаза мальчика по-прежнему видят «ноль».
— А военные психиатры парня осматривали?
— Нет, он же ребенок… — слегка удивилась учительница. — А почему вы спрашиваете?
— Похоже, мне приходилось стыкаться с подобным умопомрачением, и я знаю, как помочь парню.
— В самом деле?! — взмахнула лапками «стрекоза». — Благослови вас Император. Мичман, если вы сможете вернуть Максу Боровскому рассудок, весь выпуск этого года, завтра же подаст заявления в военкомат. Это будет круче любой рекламной кампании!
Вообще-то вмешательство военных в дела гражданских лиц категорически запрещалось Уставом Оджака. Во избежание нежелательных конфликтов, возможных из-за незнания тонкости местных обычаев, но здесь овчинка стоила выделки. Массовый всплеск патриотизма, благодаря умелым действиям мичмана, мог, вышеозначенному мичману, сулить множество приятных моментов… При этом, повышение в звании, стало бы далеко не самой важной из наград. В то время как провала никто и не заметит…
— Аттестат с ним?
— Да.
— Подзовите его ко мне, после окончания митинга.
— А вы уверенны? — вдруг заколебалась учительница. — Хуже не будет?
В ответ Климук только кивнул, мысленно подбирая ключевые слова и интонацию. В конце концов, паренек физически ничем не отличался от сотен таких же новобранцев, прошедших в свое время через руки мичмана, когда ему поручили доукомплектование 36-го ударного на Гленвейне. А умственный уровень… Кто работал с призывниками, того нечем удивить.
Торжественная часть плавно подошла к завершению и после хорового пения гимна Империи, двое крепких парней, в сопровождении все той же учительницы, привели Боровского.
Мичман шагнул вперед и взял под козырек.
— Новобранец Макс Боровский! Смирно! От лица командования Космофлота Империи объявляю вам благодарность, за успешное завершение психологического тестирования будущих разведчиков. Объявляю вам, что со всеми нагрузками вы справились на «отлично» и будете зачислены в резерв командования! С присвоением вам соответствующего офицерского чина, после окончания высшего учебного заведения!
Командный голос мичмана, многократно усиленный чуткими микрофонами взлетел над парковой площадкой, перекрывая все звуки. А после того, как он окончил свою речь, от восхищенного рева полторы сотни молодых глоток, содрогнулся не только парк, но и прилежащая к нему часть города.
— Качать Макса! Ура Боровскому!
— Как следует отвечать, сынок?.. — вкрадчиво поинтересовался мичман у юноши, максимально близко наклоняясь к его лицу и не отрывая руки от козырька.
— Служу… Им… — машинально прошептал тот слова, тысячи раз повторенные на занятиях по военной подготовке и в летних лагерях. Голос парня был слаб, тих и почти не слышен за неистовствующей толпой вчерашних учеников, но бельмо отсутствующего взгляда постепенно уходило с глаз…
— Молодец! — похвалил приходящего в себя безумца Климук и только теперь расслабился. Надежда, возложенная им на рефлексы, не подвела.
— Парня срочно к врачам, — Вест отдал приказ, ни к кому конкретно не обращаясь, но уверенный, что его услышат. — Не упустите момент… Без медикаментозной блокады возможен откат.
— Вы не только Герой!.. — восторженно пискнула учительница и от избытка чувств запечатлела на губах мичмана чувственный поцелуй, заставив бравого янычара покраснеть. — Вы волшебник!
— Ну, что ты, я только учусь… — прошептал Вест, беря девушку под руку и наклоняясь к ее, совершенно по-детски прозрачному ушку. — Могу поделиться кое-какими наработками. Но, наедине. Так, чтоб нас никто не отвлекал, от процесса обмена опытом… — и, почувствовав, что вместо ответа девушка только прижалась плотнее, продолжил уже в обычной манере. — Вообще-то наш капитан, в подобных случаях, рекомендует просто бить по морде. При панике и ступоре от страха — самое верное средство… Кстати, как тебя зовут, прелестное создание?
— Барбара Лещинская… — если молодая женщина и смутилась, то виду не подала. Впрочем, Вест в любом случае не обратил бы внимания. Звездная пехота брала бастионы и круче.
— Милое имя. Тебе идет…
— Спасибо.
— Итак, господа! — произнес громко Вест, обращаясь сразу ко всем на трибуне. — Благодарю за приглашение, встретимся на банкете, а сейчас, если вы не возражаете, коллега Лещинская покажет мне местные достопримечательности.
И пока официальные лица соображали, как реагировать, Климук откозырял, четко развернулся и быстро зашагал прочь, увлекая за собой девушку. Со стороны напоминая довольного воробья, утаскивающего в укромное место «попрыгунью» стрекозу.
— А вас… тебя… — пропищала учительница, более всего напоминая растерянную ученицу, причем, не самых старших классов, пойманную заучем за неблаговидным поступком и бесцеремонно влачимую на директорский ковер.
  
— Мичман Климук! — не оборачиваясь, словно на смотре отчеканил Вест, а потом добавил с улыбкой и значительно мягче. — Но ты, Барби, можешь звать меня Вестом…
Янычар позволил скользнуть своей ладони чуть ниже, так что на талии оставалось только полукольцо из большого и указательного пальцев, а остальные уже изучали иной изгиб. И, кстати, бедро учительницы оказалось не костлявым, как можно было ожидать исходя из общей конституции, а напротив — даже сквозь ткань платья ощущалось, какое оно гладкое, упругое и… теплое.