Звёздный зверь

– Буквально на миллисекундочку убери блокировку, я пошлю с кристалла маленький сигнал для Бекки. Потому что, если связь прервётся без объяснений, я за неё не ручаюсь.
– Как скажешь. Ну?
– Готово.
– Тогда Большой Плюх!
Райли прыгнул в бассейн «бомбочкой», взорвав своим телом арт-объект из капель, позволил циркулирующему потоку вознести его вертикально вверх, проплыл внутри водного купола, счастливо размахивая руками, и плюхнулся в объятия густой белой пены. Одиссей усмехнулся и последовал его примеру.
  
Горячая вода на удивление освежила разогретое аннигиляторной водкой тело, она живо бурлила вокруг, унося любые печали, а подкативший маленький робот-разносчик притащил поднос радостей. Райли с Одиссеем смаковали закуски и коктейли, разглядывая, как маленькие фигурки внизу занимаются интенсивной интеллектуальной охотой за добычей, то есть шоппингом.
Кроме обычных покупателей по просторам гипермаркета шествовали групповые туры, которых матёрые рейнджеры вели по маршрутам, полным товарных открытий и продуктовых чудес. Интересных мест в «Базарате» было много.
В отделе соков бурлил многоярусный разноцветный фонтан, бесплатный для обладателей золотых тэгов и почти бесплатный для всех остальных. В замороженном замке одни строили мини-город из фигурного льда, другие уничтожали наступающих ледяных захватчиков потоками огня, а третьи просто швырялись снежками. В книжном лабиринте соревновались атлеты, проходящие полосу препятствий; в пекарне вкушали лекции; в АЛКО-галерее хвастались доходами; на перекрёстке «Акции и распродажи» любовались выставкой современного провокативного искусства. А в королевстве игрушек бушевал грандиозный мюзикл. В «Базарат» однозначно нанимали самых разносторонне развитых работников, способных практически на всё – включая чечётку.
– Целая микро-планета, – покачал головой Одиссей. – Вы сделали из гипермаркета нечто большее: действующий храм торговли.
– Истинно так, – согласился Райли, вынырнув из купели, как брызгучий тюлень, и осенив товарные ряды умиротворяющим жестом. – В эпоху, когда любые товары можно заказать, а половину напечатать у себя дома или на корабле, хождение по длинным залам с выкладкой стало излишним. «Базарат» так успешен, потому что его хозяева давно это поняли и лучше всех воплотили концепцию: «Больше, чем магазин: мир богатства и достатка, куда может войти каждый». Ты в курсе, что больше пяти процентов покупок приходятся на ингредиенты к мастер-классам, конкурсам и фестивалям, которые мы здесь проводим? Что наша служба готовых блюд опережает по оборотам большинство из ресторанных сетей двенадцатого сектора, включая даже «Едоморф»?
– А байка про особые экземпляры?
– Чистая правда. Каждый товар имеет отдельный тэг, который может оказаться редким или уникальным. Ты берёшь молоко, и после покупки оказывается, что это не стандартный сублимат, а молоко настоящей живой коровы: какая роскошь, стоимость пачки доходит до тысячи энзов! Но гость «Базарата» получит товар экстра-класса по обычной цене. И так в каждой категории.
Райли повёл руками, и стайки послушных пузырьков закружились вокруг него хороводом, словно толпа галдящих прихожан.
– Покупки превращаются в охоту за сокровищами, к ним плюсуются коллекционность и азарт. В «Базарате» есть залы самопознания, где каждый может лучше узнать себя и помочь другим; капсулы ментальных услуг, где можно за небольшие деньги прочувствовать виртуальную еду, предметы и элементы жизни любых рас. Мы продаём миллионы сублимированных ощущений, воспоминаний и даже фантазий наравне с физическими товарами; пришедший в «Базарат» всегда уходит богаче, чем был, – пусть финансово и беднее. Мы позволяем богатым сделать благотворительный дар и получить утоление совести, которое не купишь люксовым товаром; а бедным хоть на день причаститься к миру, который недоступен им в жизни. Мы задействуем все возможные свойства натуры разумных существ и все их слабости, чтобы извлечь максимальную прибыль. И, дорогой мой убийца, мы достигли в этом мастерства.
– Я не убийца, – спокойно ответил Одиссей. – Я смертельно ранил тебя, чтобы оставить в живых.
– Но ты прикончил того, кем я был: Сайлора. Ведь он скончался, не приходя в себя, а очнулся уже я, Райли Нормализованный.
– Если мне не изменяет память, ты был счастлив, избавившись от картины мира, скорченной весом безумия. Ты сказал, что с твоих плеч свалился целый обжигающий мир, а обожжённая душа вылезла из уродливой клетки на свет и исцелилась. Что ты впервые не чувствуешь хватки, сжимающей внутренности, вынуждавшей тебя ненавидеть, карать и убивать, и будешь благодарен мне каждый оставшийся день своей новой жизни.
Детектив почти дословно цитировал фразы, которые новорожденный выкрикивал ему в лицо двадцать лет назад.
– Так и есть, – глухо ответил Райли, откинувшись назад, его глаза блестели в полутьме, а потемневшие волосы облепили мокрое от капель лицо. – Так и есть, Фокси. Проиграть тебе – лучшее, что случилось в судьбах Сайлора и моей. Ты распорядился победой мудро.
– Но?
– К чему это «но»? Без него всё прекрасно! – воскликнул директор, заломив руки за голову и уставившись в потолок. – Почему обязательно должно быть «но»?
– Такой как ты не попросит помощи, если она не нужна ему как воздух.
Эриданец прерывисто вздохнул. Он сильнее убавил свет, и двое мужчин в бурлящих мини-водопадах стали тёмными призраками прошлого. Хлопья белой пены выползали из крана, одни скользили наверх и проплывали по куполу, как самые настоящие облака, а другие плыли в центр, вздувались и лопались между двумя мужчинами, будто ландшафты фантомных миров.
– Я так и не был наказан, – тяжело сказал Райли, и фиалковые глаза сверкнули в темноте. –И последнее время это гложет меня каждый день. Сайлор казнил восьмерых этими руками. А я после реформации впервые пришёл в себя и осознал, насколько безумным и неправильным был весь шизоидный нарратив «народного судьи». Что мне было делать, когда всё уже кончено и ничего не вернёшь? Когда даже не знаешь, кто ты вообще такой! Вроде и прожил жизнь маньяка, а перестал им быть, вроде и стал новой личностью, но в чём моя особенная суть? Ведь у меня не было детства и юности, чтобы собрать её по крупинкам, прийти к самому себе. Я стал реабилитированным никто, и двадцать лет спустя – весь из себя успешный директор, достигший всех маленьких глупеньких целей, а сути внутри и нет…
Он сжал облачко пены, и оно растаяло.
– Каждый из моей несчастной восьмёрки был с гнильцой, со своими пороками, но ни один не заслуживал смерти. Да что там, и тех наказаний, которые я на них обрушил в процессе, никто из них не заслужил. Это были заблудшие личности, но куда менее заблудшие, чем я сам.
Райли зачерпнул как можно больше воды с каплями масел и ошмётками пены, с усилием поднял руки над бассейном, будто чашу протекающей горечи.
– Мне тяжко, Одиссей… я не могу сбросить несправедливость, она пришита к моей спине, где отрезали крылья демона. Судьба свела восьмерых в могилу, а их палача принесла сюда: на должность креативного директора, где он каждый день занимается работой мечты, защищён государством и корпорацией как ценный сотрудник и гражданин с идеальным соцрейтингом, получает все мыслимые и немыслимые блага. А восемь слабых, запутавшихся бедняг, которым была нужна помощь, сгинули и гниют в черноте могил.
У Райли перехватило горло, ненависть исказила лицо убийцы, нёсшее черты его жертв; ему было трудно поднять взгляд и посмотреть в глаза гостю.
– Ведь я так и не ответил ни за одного из них. Не было ни капли наказания, никакого возмездия, наоборот: меня переодели в белое и с того момента сдувают пылинки, можешь себе представить, первые десять лет в СВШ у меня был индивидуальный инструктор по счастью, она следила, чтобы мне было, чему улыбаться каждый день! До сих пор государственная страховка покрывает почти любой медицинский вопрос. Это так неправильно, что я не могу найти слов, чтобы выразить, я просто… не могу.