Давай поспорим? (СИ)

Нет, разумеется мне снились раньше похожие сны. Особенно часто это было, когда влюбилась в своего однокурсника. Но именно этот сон был другим. На грани сна и яви, когда не знаешь, что лучше, остаться в царстве этого сексуального Морфея или открыть глаза, потому что стало страшно. Страшно от нахлынувших эмоций.
— Настюш, может уже будешь заканчивать со своей ночной работой? Вот сердце у меня не на месте, когда ты уходишь в ночь… — сказала мама, как только я начала жевать свой первый блин. Вкусный, надо признать, впрочем у мамы все вкусное.
— Да, мам, думаю, сегодня скажу, что ухожу. Отработаю две недели и все.
— Это правильно. Тебе скоро в институте надо будет восстанавливаться. Позвони, узнай, может какие документы им нужны?
— Ты наверно права, мам. В понедельник этим займусь.
— Ты какая-то задумчивая. Что-то случилось, Настюш?
— Что? — ну да, слушаю маму в пол уха, а сама все думаю о том сероглазом демоне, что приснился мне и о том, какие нежные у него оказались губы, хотя выглядели они в действительности жесткими. Вот мне теперь интересно, так ли это на самом деле? Ну целуется он так же, как и во сне? Или нет? — Все нормально мам, это просто усталость, — или последствия возбуждения от сна.
Остаток дня перед работой я провела у себя в комнате, смотря последнюю экранизацию “Анны Карениной”. Должна же понять мотивы этой тетки, которая решила лишить себя жизни именно таким дурацким способом. Ну правда, выпила бы яду и все.
Вот только собираясь на работу, я начинаю думать, появиться ли мой сероглазый хам сегодня в клубе? Я конечно же не всматривалась в толпу, не искала его ртутный взгляд, только иногда позволяла себе представить, что я ему скажу, если вдруг в вип-комнате опять увижу его, даже в голове выстроила наш с ним диалог. Хотя он больше будет походить на словесный пинг-понг. И его “Каренина?” Нет, эту Анну я, конечно же не поняла, но это не мешает мне наслаждаться ее фамилией. Но он не появился. А в конце смены я подошла к Софии, чтобы сказать, что я увольняюсь.
— И почему ты решила уйти? — спросила Софии, как будто считает, что это самая лучшая и высокооплачиваемая работа во всей Москве, а я немного не в себе, раз решила покинуть этот рай на земле.
— Потому что через несколько недель мне нужно будет поехать с мамой в другую страну. И в этой работе я больше не нуждаюсь.
— Ну хорошо, — окинув меня сочувствующим взглядом сказала София, — но только ты понимаешь, что без отработки положенных двух недель я тебя отпустить не могу. На твое место конечно же мы быстро подыщем более ответственного человека, но его тоже нужно будет обучить, — вот сучка, я проработала больше полугода на этой адской работенке, терпела унижения, натирала мозоли, практически заработала себе варикоз от постоянных хождений на каблуках, а в итоге я безответственная.
— Да, конечно, — все, что удается мне процедить.
Уже развернувшись на сто восемьдесят градусов с жутким скрипом на своих кроссовках (ну что поделать, если у них такая подошва, зато ноги в них, как в тапочках), как меня окликает уже почти бывшая начальница, к которой просто приросло презрительное выражение.
— Да, Настя, вчера после смены ко мне подошел мужчина из вип-комнаты, которую ты обслуживала.
Тут мое сердце забилось чуть быстрее, прям как у того кролика из диснеевского мультика. Я обслуживала вчера две вип-комнаты. В одной было четыре человека за ночь, а в другой, в той, в которой находился мой сероглазый сон, был только он с другом. Какова вероятность, что обо мне спрашивал Рома? Я назвала его Ромой?
— И что он хотел? — осторожно спросила я, чтобы не вызвать лишнего любопытства с ее стороны — бабское любопытство оно такое, не знает никаких границ.
— Просто спросил твою фамилию. Представился Романом.
— Что и все? Только фамилию? — разочарованно спрашиваю я.
— А должен был еще что-то? Телефон? Настя, такие мужчины телефоны официанток не спрашивают… — томно вздохнув, сказала София.
— И ты ему сказала? Мою фамилию? — не обращая внимание на ее комментарий спросила уже я.
 
— Да. Не должна была? Или ты у нас спецагент на спецоперации? — и отворачивается от меня, тем самым показывая, что разговор закончен.
А мне так хотелось бы узнать у нее чуть больше: каким тоном он спросил? Как задал вопрос: сразу в лоб или извинился за беспокойство? Хотя о чем это я … Скорее София должна была извиниться, что не прочитала его мысли и не сказала ему все еще до того, как он соизволит открыть рот.
Под сотни мыслей и вопросов я добралась до дома. Пусть и очень уставшая, но почему-то в хорошем настроении. Лечь спать? Успеется… Потому что я открываю свой старенький ноутбук и вбиваю в поисковике “Багров Роман Евгеньевич” и мне выходит множество ссылок на разные финансовые и экономические издания, множество картинок с разных мероприятий и тысячи комментарий в светской хронике. Ну что ж, дорогой мой Рома. Ты обаятельный бабник, который никогда не состоял ни в каких отношениях, по крайней мере не был замечен ни одним из сотни журналистов светской периодики, финансовый директор крупнейшей логистической компании России, а по совместительству подрабатывает финансовым консультантом, будто еще не все деньги заработал. Ах да, из увлечений: яхтинг, дайвинг и длинноногие рыжие красавицы с как минимум третьим размером груди. Последнее — это мое дополнение, когда я пролистала все 1367 фотографий, который вывел мне поисковик.
А потом я громко захлопнула крышку ноутбука, тихо извинившись перед ним из-за моей несдержанности, ведь компьютер не виноват, что его хозяйка возможно влюбилась в этого хамоватого, но красивого и обаятельного бабника, который смотрит на нее своими пронизывающими серыми глазами в очередном сне.
Глава 5.
Настя.
Несмотря на то, что уснула я довольно поздно, то есть рано, на работу я встала не за полчаса до выхода, как обычно. Сегодня я завела будильник, чтобы было время уделить своему внешнему виду чуть больше времени. Для себя разумеется. Ведь я молодая, симпатичная девушка. Хватит мне ходить в своей пусть и любимой, но такой уставшей розовой толстовке поверх обычной футболки, где нарисован большой мультяшный кот. Я достаю из шкафа забытую шелковую блузку с красивыми фонариками. Моя счастливая вещь. Именно в ней я сдавала все экзамены. Удачно, надо сказать. И джинсы сегодня хочется заменить на красивые летние брюки. Да, пожалуй, сегодня я так и сделаю. А вместо кроссовок надену балетки. Немного туши, румян и прозрачный блеск для губ — впрочем, это вся имеющаяся у меня косметика. Хотелось бы воспользоваться тональным кремом или пудрой, чтобы скрыть мои канапушки, но ни одно средство не может их скрыть. Да и привыкла я уже к ним, хотя будучи подростком какими только средствами не пользовалась, чтобы вывести это убожество. Однажды даже получила маленький ожог от какого-то средства, о котором прочитала в интернете. Вместо линз надену очки, так вид более серьезный. Сережки! Маленькие гвоздики я сменила на миниатюрные золотые колечки с таким же миниатюрным камешком. Вот я и готова.
— Ты куда такая красивая собралась, Настюш? — спросила мама, как только я вышла из своей комнаты.
— Как куда, мам? Сегодня понедельник, на работу конечно же… — ответила, сделав первый глоток черного чая.
— Такая красивая…
— Ой, мам, просто надоело ходить, как подросток, — отмахнулась я, слегка смущаясь.
— Смотри у меня, ты девушка красивая, — улыбнулась мама.
— Все, убежала… — кричу я из коридора, наспех одевая ветровку: хоть и встала пораньше, но уже опаздываю.
— Подожди, Настюш! А как же завтрак? Я омлет с помидорками сделала. Как ты любишь.
— Мамуль, некогда.
Убегала я из дома действительно быстро. Но больше потому, чтобы мама не задавала лишних вопросов: она у меня очень проницательная. А сейчас я не готова делиться своими мыслями, даже с ней.
Вы можете подумать, что такой видный мужчина, как Багров, даже не посмотрит на меня. Что во мне особенного? Конопатая, очкастая, худая с маленькой грудью — так себе картинка, конечно, на любителя. Но это не мешает мне иметь маленький огонек надежды — а вдруг?