Давай поспорим? (СИ)

— Ну ладно, раз сначала дела — значит, дела. Вообщем, у меня тут появилась некоторая сумма денег, очень надо сказать неплохая. Вот хочу вложить ее куда-нибудь, чтобы удвоить, даже утроить. Такое реально?
— В зависимости от того, какая сумма, и куда ты хочешь ее вкладывать.
— Несколько миллионов, скажем. А вложить… Ты то мне и скажи. Ты же у нас эксперт, — засмеялся Роб.
— А ты думаешь я тебе так сходу назову какие-то компании, вложив в которые через год ты станешь еще богаче? Роб, не первый год в этом варишься, знаешь, что мне нужно хоть какой-то анализ провести…
— Вот именно, что знаю. И для анализа тебе не нужно время. Ты делаешь это каждый день. У тебя все в голове. Так что колись.
— Хм… Иногда мне кажется, что если бы ты приложил усилия и сам все делал, вместо того, чтобы перекладывать ответственность на других, ты бы достиг неплохих высот, Роб.
— Ой, не учи, а. Отца хватает.
— Я бы вкладывал в китайский рынок и рынок IT технологий. И в компании, занимающиеся разработкой лекарств нового поколения. GreenFarm — дочернее предприятие одной известной американской компании. Вышло на рынок под лозунгом экологически чистых БАД. Не знаю, насколько они чистые и биологически активные, но прогнозы у них очень даже хорошие. С финансовой точки зрения.
— Неплохо. Займешься?
— Расценки ты знаешь.
— Тогда по рукам. О, а вот и официантка пришла.
То, как загорелась у меня спина я почувствовал практически сразу. Хотя я отношусь к тем людям, которые не верят в херню, что можно на расстоянии чувствовать другого человека. А вот сейчас… Сейчас я начал сомневаться. Потому что то, как прожигал мою спину этот взгляд, никак нельзя проигнорировать.
— Добрый вечер. Добро пожаловать в клуб Палас. Меня зовут Анастасия и сегодня я буду вас обслуживать.
— Каренина? Ты за мной следишь?
— И Вам добрый вечер, Роман Евгеньевич, — ну надо же, как официально, будто не называла меня дураком сегодня и не пыталась лишить глаза.
— Вы знакомы? — встрял Роб.
— Сегодня она привозила в офис мне документы. Не думал, что ты еще и тут подрабатываешь. Курьер, официантка… Кто следующий? Продавец Пятерочки? Доставщик пиццы? Или листовки по выходным еще раздаешь?
— Вы готовы сделать заказ? — мило ответила Каренина на мою реплику; что ж, вышколили их тут достойно, нарываться не стала.
— Виски, Настенька, закуска на твой вкус, — сделал заказ за нас Роб и Каренина удалилась.
Есть женщины, которые меня не просто подбешивают, они не могут существовать со мной в одной плоскости. Вот, что-то мне подсказывает, что Каренина среди них. Мало того, что она заносчивая упрямая девчонка. Она еще и конопатая. Не милые рыжие веснушки, а темные конопушки на носу и щеках. И каре. Темные волосы, достающие только до плеч. Вообщем, эта девчонка вобрала в себя все то, что я на дух не переносил в женщинах. И с такой внешностью я бы не то что не заметил ее в обычной жизни, я бы близко к ней не подошел.
— Что? Понравилась?
— Ты с ума сошел? Ты ее видел?
— Видел. Ничего такая. Фигурка у нее зачетная.
Да, забыл, единственное ее достоинство было разве что фигура. Видел (и трогал), конечно, намного сексуальней и аппетитней. Но, признаться честно, там было, за что зацепиться. И губы. Вот они манили, каюсь.
Каренина вернулась через пятнадцать минут. Быстро разложила все на стол и так же быстро удалилась. Только флюиды ее гнева чувствовались. И направлены они были точно в мою сторону.
— Я бы с ней провел ночку, — сказал Роб, как только сделал первый глоток.
— Так в чем проблема? Позови!
— Неа, принцип у меня — не спать с официантками. Они в следующий раз тебе что-нибудь подсыпят в еду. Я мнительный. Толи дело милая продавец в мужском отделе. Может, все-таки ты? — спросил, когда сделал второй глоток.
— Э, нет. Она совсем не в моем вкусе. Я больше по рыженьким.
— И что? Тем интереснее будет. Разнообразишь свою жизнь.
— Ты серьезно думаешь, что у меня настолько все плохо с женщинами, что я пойду трахать первую официантку?
— А на спор?
 
— Что на спор?
— Давай поспорим? Ты задвигаешь свои предпочтения в женщинах куда подальше и через месяц, ну можно и раньше, трахаешь эту официанточку. Мне тут отец новую Ауди подогнал. Выиграешь — она твоя.
— А почему месяц, а не три дня? Или неделя?
— Да ты посмотри на нее! Мужика у нее не было. Целка она. Такая раньше, чем через месяц точно не даст.
— И в чем твой интерес?
— Говорю же, у меня принцип — официанток я не трогаю. А вот посмотреть, через сколько она раздвинет свои прелестные ножки, очень хочется.
— Хм… И как ты узнаешь, что я ее трахнул? На слово поверишь, чтоль?
— Нет, конечно. Достаточно будет через месяц появиться на каком-нибудь вечере, определимся. Я по ней все и пойму. У меня чуйка на эти дела.
— Лучше бы у тебя чуйка на правильные инвестиции была, — не удержался я от комментария.
— Для этого у меня есть ты.
— А если я проиграю? Просто утолишь свое любопытство? И Все? Не верю. Тебе что-то еще нужно.
— Хм… Мозги мне твои нужны. Сделаешь мне оборот средств в … сколько стоит ауди? Лямов десять? Вот сделаешь мне оборот в десять лямов без своих процентов, идет?
— Идет.
— Вот это я понимаю, вот это дела! Давай тогда выпьем! Так сказать, закрепим наше пари.
Глава 4.
Настя.
Если день не задался, то и закончится он на невеселой ноте. Поздравляю, Настя. Сегодня ты побила рекорд. Я жутко опаздывала сегодня весь день, чуть не погибла под колесами машины, дважды, чуть не убила одного противного хама и обслуживала его смазливую физиономию в клубе. Да, умолчу про жутко натертые ноги, пару разбитых бокалов и ободранные колени: это я так упала, зацепившись за выступ плитки.
Поэтому, когда я завалилась домой, именно завалилась, идти на своих двух для меня было из ряда фантастики, я плюхнулась на кровать и забылась мертвым сном.
Крепкие и сильные руки обхватили меня, что вырваться было невозможно. Да мне и не хотелось. В этих объятиях было так спокойно и тепло. Мурашки, которые разбегались по всему телу, концентрировались приятной и общей болью внизу живота, и требовалась какая-то разрядка, чтобы от нее избавиться. Он провел своей рукой вдоль моего обнаженного тела, слегка касаясь и вызывая еще ворох мурашек. Поцеловал у основания шеи, там где заканчивалась ключица. Нежно и легко. Но безумно чувственно и сексуально. Я уже перестала чувствовать твердую поверхность под ногами. А он продолжал прокладывать дорожку из поцелуев вниз. Грудь потяжелела, а соски манили, чтобы к ним прикоснулись. Губами. Что он и сделал. Горячо и влажно. Он сначала взял в рот один мой сосок и разряд тока поразил все мое тело, отдаваясь опять в животе, наращивая напряжение. Потом взял в рот другой сосок, так же влажно и порочно втянул его в себя, заставляя меня издать первый стон удовольствия. Его губы стали подниматься вверх к моим губам, оставляя влажную дорожку на ключице, шее, подбородке, щекам и, наконец, накрывая своими одновременно жесткими и мягкими губами мои уже чуть приоткрытые губы. Он целовался нежно и трепетно, пробуя меня на вкус. Осторожно проводя языком по нижней губе и углубляя свой поцелуй. Он исследовал каждый миллиметр моего рта, крепко прижимая мое тело к своему. А перед тем, как я проснулась, я увидела его серые глаза, в которых плескалось неподдельное желание.
Проснулась я в поту, с приятным желанием в животе, с тяжелым дыханием и, что уж говорить, с мокрыми трусами. И единственное, что мне сейчас хотелось, встать под холодный душ и смыть тот жар, который я ощущаю своей кожей. Хотя в комнате далеко не жарко.
— Настюш, давай просыпайся. Я блины испекла, — стучится мама ко мне в комнату.
— Встаю, мам, — кричу я хриплым голосом и не узнаю его.
Чтобы хоть как-то прийти в себя, мне потребовалось минут пятнадцать простоять под довольно прохладным душем. Когда зуб на зуб уже перестал попадать, пришла пора выходить. Но если тело более или менее пришло в норму, то мои мозги никак не могли собраться и начать работать, потому что сон никак не забывался. Наоборот. Стоило мне заглянуть в зеркало и увидеть безумный взгляд в зеркале, как передо мной оказывались те глаза, серые, как ртуть. Точнее перед глазами стоял он, обладатель этих глаз.