Давай поспорим? (СИ)
— Я знаю, Рома, знаю. Но блин, как же это больно, — она опять уткнулась мне в грудь, где рубашка уже насквозь промокла. А мне хорошо. Ей плохо сейчас, а мне хорошо. Запах лаванды он же еще успокаивает? Вот и мне тоже спокойно становится.
Поток ее слез прекратился, когда она выговорилась. Минус одна рубашка.
— Десерт будешь?
Всхлип.
— Буду. Торт хочу.
А потом я еще смотрел как она ест торт. Как накалывает вилочкой кусочек и отправляет в свой аппетитный ротик, слегка облизывая вилку. А следом я облизываю ее своим взглядом.
— Мне нужно подняться в офис еще. Ты меня подождешь?
Что делать дальше, я не знаю. Снять ей гостиницу — пошло. Уговорить вернуться — ни за что. Отвезти ко мне — было бы идеально.
— Конечно. А потом … куда? — робко спросила она.
— А куда ты хочешь?
— Я?
— Могу снять…
— Я хочу к тебе. — Что? Я не ослышался?
— Ко мне?
— Если это будет удобно… — черт, она еще и спрашивает удобно ли мне. Да, бл*ть!
— Конечно, Насть.
До офиса мы дошли молча, так же молча поднимались на лифте и шли к кабинету. Неловко, что ли. Какое-то тягостное молчание. Неприятное.
Мы дошли до Саниного кабинета. Дверь плотно закрыта. Может финны еще там? Наверно, надо постучаться… Глухо так стучусь, оправдываясь и извиняясь. А потом открываю. Каренина все это время стоит за моей спиной, и ее нервозность я чувствую. Что, к слову, не добавляет мне уверенности.
— Сань, не занят?
— Проходи.
Настя идет за мной по пятам.
— Хотел узнать, как прошла встреча.
Друг сидит за компом, свет от которого подсвечивает его лицо, а вокруг темнота. Слишком поздно. Зловещее зрелище. Наверно, Карениной сейчас страшно.
— Тебя это все еще интересует? — издевательски спросил он, а сама нет да нет, поглядывает то на меня, то на Настю, а та вообще схватила меня за край пиджака. Хорошая компания, ничего не скажешь.
— Вообще-то да.
— Контракт пока не заключили. Но они заинтересованы. Просили составить еще пару расчетов. Хорошо, что мы с немцами работаем. Это их подкупает.
— Понятно.
Мы стоим и ждем, непонятно чего. Саня зырит то в монитор, то на Каренину, то на меня. Треугольник соблазнения, мать его. Рефлекторно прячу Настю за свою спину. Нечего на нее так смотреть.
— А ты? Успел, куда хотел? — взгляд в монитор, а сам, сука, лыбиться. Простил!
— Как видишь… — и разворачиваюсь, чтобы увести Настю из-под его изучающего взгляда.
Только у двери вспоминаю, что перед тем, как рвануть к ней, сказал то, что не должен был. Друг, который посыпал солью раны.
— Сань, прости, что тогда в коридоре про Полину сказал…Не должен был, — черт, от него аж холодом повеяло.
— Проехали.
Я никогда в своей жизни не влюблялся. Даже сильной симпатии ни к кому не было. Повезло? Черт, я уже не знаю. Раньше думал, что да. Глядя на то, что может происходить с человек под действием этой самой любви. Это в сказках и в романах пишут про окрыленное чувство, бабочек в животе и желание стать лучше для другого. То, что было с Саней — это боль, разочарование, ненависть и злость. И сам ему напомнил об этом.
Думаю об этом и изредка кошусь на Настю. Стоит ждет со мной лифт. Руками опять себя обняла. Холодно?
— Боже, как ты с ним работаешь?
— Нормально. Это он выглядит таким строгим и жестким. Познакомишься поближе — узнаешь, что это лишь рабочая маска, — какой нахер познакомишься поближе? Да я ее на пушечный выстрел к нему не подпущу.
Лето в этом году очень теплое, если не сказать жаркое. И какое счастье, выйти вечером и ощутить эту легкую прохладу. Кайф! Настя все еще обнимает себя руками, и мне это не нравится.
— Тебе холодно?
Она лишь пожала плечами, неопределенно. А я на всякий случай накинул свой пиджак ей на плечи и прижал к себе. Если холодно, пусть согревается. В мыслях немного другой способ ее согреть, но пока и так сойдет. Она прижимается ко мне и опять утыкается мне в грудь. А я как обдолбанный втягиваю носом ее запах, как кокаиновый нарик. Чистый воды кайф! Так и стоим, пока на лестницу не выходит Саня. Он остановился в нескольких метрах от нас. Думает, не заметил его. Настя, конечно, его не видит. Уткнулась и посапывает у меня. А я все вижу. Стоит он, голову набок слегка склонил. Разглядывает. Не вижу, но чувствую, как лыбится. Может даже сдерживается, чтобы не заржать. Что, дождался, наконец? А если бы нам было лет двадцать, я показал бы фак. Но мне, мать твою, тридцать шесть на днях будет. Остается только кликнуть Настю, чтобы садилась уже в машину и уехать. Да, не забыть открыть дверь ей.
Подъезжая к дому, понял, что чувствую волнение. Не первый раз веду девушку домой, но переживаю. Очевидно, не я один. Настя с такой осторожностью заходит в коридор: сначала одной ножкой переступила через порог, потом подтянула другую. Стоит, переминается. Дальше пока не спешит идти. Так и стоим: она и я позади нее. Одной рукой дотянулся до выключателя и вся прихожая озарилась ярким светом.
— Уау! — тихо сказал Настя. — У тебя один коридор, как моя комната.
— Да, поэтому можно пройти чуть дальше, чтобы я тоже вошел в квартиру и закрыл за нами дверь.
А дальше она аккуратно и почему-то очень медленно снимает свои кроссовки и ставит их ровно на обувницу. Один к одному. И шаг за шагом двигается в сторону кухни. А я за ней следом. Смотрю за ее реакцией. Да просто смотрю на нее.
Выключатель нашла на кухне сразу. И в этот раз от яркого света не жмурила глаза.
— Большая кухня. Но могу поспорить, что ты пользуешься только холодильником и кофемашиной, — сказала она уже более уверенно, проводя пальцем по столешнице. Эротично она, бл*ть, это сделала.
Я стою и молчу. Пусть сама додумывает: права она или нет. Подходит к острову, отодвигает барный стул и садится. Оглядывается. Будто примеряется. А потом резко встает и уже уверенным шагом идет дальше. Ее верный пес Роман следует за ней по пятам.
Следующая остановка — гостиная. Она у меня смежная с кухней, но при необходимости есть перегородка. Кучу бабла за нее тогда отвалил. Настя обходит каждый уголок и рассматривает каждый предмет. Я как на экзамене. И в тайне надеюсь, чтобы какая-нибудь деваха не закинула свой лифчик под диван. Генеральная уборка у меня по договору раз в месяц. А до нее еще неделя. Книги, сувениры (признаю, грешу), огромная напольная ваза (задумка, бл*ть, дизайнера), за что получаю вопросительный взгляд, понимаю, и развожу руками, плазма, огромная плазма и такой же большой диван. А тут, по глазам вижу, нравится. Знала бы ты, Каренина, что хочу сделать с тобой на этом самом диване.
Жестом показываю двигаться дальше. Экскурсия продолжается. Следующая остановка — спальня. Большая кровать в центре, застеленная черным атласным покрывалом. Тоже задумка дизайнера. Вот тут, надо признать, все в тему. Настя дальше порога не проходит. Чувствует грань. Если перешагнет… пока ничего не сделаю. Но фантазию уже успокоить становится сложнее. Так и вижу, как удерживаю ее руки над головой, чтобы не двигалась, а сам трахаю ее, целую и кусаю тонкую шею, поднимаю к губам и прохожусь по ним языком. Или ставлю ее на четвереньки, в свою любимую позу. Ну все, у меня от этих мыслей стояк. Бл*дство.
Настя разворачивается и идет в сторону гостевой комнаты, которую я иногда использую как тренажерку: там стоят пара тренажеров и всякая приблуда. Идет и не видит, как я поправил свой член, который уже давит на брюки. Открывает дверь и, убедившись, что никаких скелетов тут нет, закрывает. Вот, в общем то и все. Вся моя квартира. А, да, еще классный балкон у меня. Его-то она и не заметила.
— Ну что? — спрашиваю я, когда мы вернулись в кухню, которая ей, по всей видимости, понравилась больше всего, потому что возвращается к гарнитуру и начинает снова его осматривать. Ей даже хочется открыть все полки и шкафы и посмотреть их содержимое. Никогда не понимал такого чисто женского любопытства. Но тут так и хотелось сказать: действуй!