Сильверсмит (ЛП)

Меня передернуло от этого напоминания.
— А ты? — я натянуто рассмеялась. — Идешь спать?
Она прикусила губу и хитро улыбнулась.
— Попозже. Я шла из уборной и как раз направляюсь провести немного времени с Финном.
— Ах вот как, — я улыбнулась. — Ну и правильно. Будь счастлива.
Ее улыбка стала еще ярче. Она поцеловала меня в щеку.
— Спокойной ночи, милая.
Она ушла, а я направилась на кухню. Внутри было темно, но глаза уже привыкли — я могла различить очертания мебели и поискать стакан. Кухня была узкой и длинной: с одной стороны плита, раковина, дровяная печь, с другой — дверь, а между ними сплошной ряд шкафчиков.
  
Я набрала воды из крана и сделала несколько глотков, позволяя прохладной жидкости смягчить пересохшее горло.
Окно с недавно вымытым стеклом открывало вид в ночную тьму. За расступившимися облаками ярко мерцали звезды — маяки надежды в бескрайней бездне неизвестности. В Уорриче небо обычно было затянуто, и, пожалуй, путешествуя по Вимаре, я видела больше звезд, чем за всю свою жизнь.
Я задумалась и почти не услышала шаги за спиной, но волосы на шее и руках встали дыбом, будто смехотворная попытка защиты.
— Я надеялся, что застану тебя одну.
Я резко обернулась. В дверях стоял тот самый мужчина с рыжими волосами и щетиной.
— Знаешь ли, я ждал всю ночь, — он медленно двинулся ко мне. — Я бывал тут достаточно раз, чтобы знать, где ты спишь, — он обвел рукой кухню. — Но ты, признаться, даже упростила мне задачу.
Я на ощупь потянулась к ножу на бедре и наткнулась на мягкую ткань ночной рубашки.
Мой нож.
Его не было.
— Чего ты хочешь? — мой голос отозвался эхом, фальшивой смелостью, как несмешной анекдот.
Он сделал два шага вперед.
— Разве не ясно?
— Мне это не интересно.
Его короткий, холодный, скрежещущий смешок заставил мою кожу покрыться мурашками.
— Не притворяйся невинной. Спорю, этот варварский ублюдок уже трахал тебя во все щели, что ты и не вспомнишь, каково это — быть тугой.
Он обвел комнату жестом.
— Только вот тут его нет, да?
Глаза защипало. Сказать ему, что меня даже никто не целовал? Это вызовет у него отвращение, остудит интерес… или наоборот, только подольет масла в огонь?
В панике я огляделась в поисках выхода, но была лишь дверь, через которую я вошла. Он загораживал другую, и между нами оставалось слишком мало места, чтобы получилось выскользнуть.
— Что ж, — протянул мужчина, сделав еще шаг, — объедками я не побрезгую. Особенно такими.
Я подавила всхлип, выпрямилась и заставила губы искривиться в презрительной усмешке.
— Да, вот эти розовые губки, — его жаркая, липкая от пота ладонь потянулась к моему горлу.
Спиной я ударилась о край столешницы и почувствовала, как его эрекция упирается мне в живот. Она давила на меня, прорываясь сквозь несколько слоев одежды.
— Проверим, совпадает ли цвет с твоей пиздой?
— Я… я закричу, — страх прорвался в голосе, и я больше не могла его скрыть.
В его зеленых глазах отражалась пустота, мрак, беспощадная душа.
— Хорошо, — прошептал он, нависая надо мной так низко, что я испугалась, будто сломаюсь о край стола. — Я люблю крики маленьких шлюх.
Если я закричу, Гэвин услышит. Я знала, что услышит, но хотела ли я давать этому ублюдку такой повод снова видеть мою слабость?
Хотя… я могла и закричать.
И драться.
Одновременно.
С яростным, диким визгом я ударила его коленом прямо в пах и рванула в сторону. Он не ожидал, что я нападу, и все же, даже с эффектом неожиданности и хоть какой-то подготовкой, я была недостаточно быстрой.
— Тупая шлюха! — прохрипел он, схватив меня за волосы. Острая боль пронзила череп, когда он дернул. Затылок ударился о твердый пол, и мир расплылся. Я перевернулась на живот, не в силах встать, и поползла прочь.
Я почувствовала, как рука схватила ткань моей ночной рубашки, задрала ее, а потом резким движением порвала нижнее белье. За секунду я осталась полностью обнаженной.
— Нет! — вскрикнула я, перекатываясь на спину и отчаянно хватаясь за подол, пытаясь прикрыться, будто это могло помочь. — Пожалуйста!
Потная ладонь хлестнула меня по лицу, ослепив болью и гулом в ушах. За этим последовал звон ремня, расстегивающаяся пряжка. Этот звук я уже знала, и знала, что, если выживу, он будет сниться мне всю жизнь.
— Я тебя проучу, сука! — он вжался между моих ног, и из меня вырвался пронзительный крик, когда я увидела, как его член вырывается из брюк.
Но тут его отбросило в сторону с такой силой, что шкаф за его спиной разлетелся в щепки.
Я замерла, не веря своим глазам.
Над ним стоял мой защитник. Гэвин.
Дикий. Яростный. Совсем не тот, каким я знала его раньше. Взгляд — ледяной, всепоглощающий, убийственный. Это было не просто бешенство — это была смерть в чистом виде.
Полуголая, я отползла в другой угол кухни. Гэвин схватил мужчину за шею точно так же, как когда-то держал Эзру, только теперь его пальцы сжимались с неумолимой силой. Из горла противника вырвался жалкий, задушенный стон.
Он наклонился ближе, глядя прямо в его глаза, широко раскрытые от ужаса.
— Я же говорил… тронешь мою девочку — я тебя прикончу, — прошипел он, тихо, почти ласково.
И одним движением, быстрым, легким, Гэвин свернул ему шею. Так же просто, как дышать.
Из меня вырвался сдавленный хрип, будто воздух сам вылетел из легких вместе с остатками сострадания. Я видела, как жизнь уходит из тела моего мучителя.
Гэвин отпустил его, и тело рухнуло на пол. Он коротко, зло вздохнул, словно только что раздавил назойливое насекомое. Потом повернулся ко мне.
Я в панике отползла еще дальше, пока не уперлась спиной в шкаф под раковиной.
— Дважды за один день, Элла, — устало сказал он, приседая передо мной, — ты сводишь меня к черту с ума.
Он потянулся к моей руке, но я отдернула ее. Он нахмурился.
— Ты ранена?
— Я… я просто хотела воды, — выдохнула я, задыхаясь. — Мне хотелось пить.
Он снова протянул ладонь, но я закричала:
— Нет, нет, нет! — голос сорвался, и вместе с ним вырвались слезы. Левой рукой я натянула ночнушку на колени, прижала их к груди. — Не хочу, чтобы ты видел меня такой…
Или, может, я не хотела видеть его таким. После того, что только что произошло…
— Это ничего не меняет, — сказал он тихо, протягивая руку. — Его больше нет. Ты в безопасности.
— Но он не просто ушел, — прошептала я. — Он мертв.
— Ариэлла, — Гэвин чуть подался вперед, заслоняя собой безжизненное тело с неестественно вывернутой шеей. Голос его был слишком спокоен для человека, только что голыми руками убившего кого-то. — Иди сюда. Пожалуйста.
— Не подходи! — всхлипнула я, но дальше отступать не стала. Часть меня хотела бежать, спрятаться, исчезнуть, но тепло, исходящее от него, тянуло обратно, напоминая о безопасности, которой я так отчаянно жаждала. — Ты убил его… и теперь злишься на меня.
Грусть скользнула по его лицу.
— Элла, с чего, к черту, я должен злиться на тебя?
— Потому что ты велел мне оставаться в комнате, а я не послушалась, — дыхание стало рваным, паническим. — И теперь ты убил его, и это моя вина!
— Я не злюсь на тебя, — спокойно ответил он. — Это не твоя вина. Просто… когда кто-то хочет причинить тебе боль, я не могу… не могу не… Элла, милая, выдохни.
Лишь услышав его приказ, я осознала, что почти не дышу. Воздух вырвался из легких рывком. Я закрыла глаза и, пошатнувшись, потянулась к его плечу, чтобы удержаться. Он подался вперед и провел ладонью по моей щеке, будто задавая дыханию ритм, которому можно было следовать.
Но я не могла не думать о местах, где меня хватали, бросали, держали. О чужих руках. Я не могла заставить синяки проступить, но если бы могла — хотела бы, чтобы они поскорее появились и исчезли. Все мое внимание цеплялось за мысль о выздоровлении, а не о том ужасе, что случился.