Сильверсмит (ЛП)

Оцепенев, я медленно обернулась на источник звука.
Гэвин стоял передо мной с ножом в левой руке, правая же… была влажная и красная от его крови.
На земле, у его ног, лежали две половинки свежего яблока. Понадобилась всего секунда, чтобы понять, что он сделал — разрубил плод так сильно, что рассек себе ладонь, но окровавленная рука просто бессильно свисала вдоль тела — сущая мелочь на фоне того, как темно-карие глаза пылали нечеловеческой яростью. Все его лицо исказилось в злобной гримасе. Он выглядел как хищник. Как нечто пугающее.
  
И это, я знала, был взгляд убийцы, направленный прямо на Джемму.
— Я так и знала, — пробормотала она с самодовольной ухмылкой, заложив руки за голову и удобно откинувшись на ствол большого дуба, что давал нам тень.
Я снова посмотрела на Гэвина, но его там уже не было.
— Это было обязательно? — резко бросила я, повернувшись к Джемме.
— А что, Ари? — фыркнула та, махнув рукой в ту сторону, куда он ушел. — С какой стати ему вообще волноваться, с кем ты трахаешься?
Вопрос был чертовски хороший.
Ответа у меня не было, но я могла попробовать его найти.
Я повернулась и пошла за ним.
— Ари, ты куда? — простонала Джемма.
— Проверить, все ли с ним в порядке.
Каз запрокинул голову и расхохотался, а остальные уставились на меня с тем самым выражением — смесью скепсиса и тихого ужаса.
Но он сам ясно дал понять, что для него важнее всего заботиться обо мне. Учить меня. Защищать. Убедиться, что со мной все хорошо. Как они могли ожидать, что я поступлю иначе?
— Кто-то же должен, — пробормотала я и пошла следом.
Найти его оказалось проще простого. Он не особо старался скрыться — тяжелые, быстрые шаги гулко отдавались по камням, выдавая каждое движение. Его широкие, мощные плечи и торс перекатывались мышцами под тонкой тканью рубахи, угрожая порвать ее.
Сегодня он был весь в черном.
Похоже, под стать настроению.
— Ты в порядке? — спросила я тихо.
Он усмехнулся без тени веселья и покачал головой.
— Твоя подружка явно должна научиться держать свой ебучий рот на замке.
Я приподняла брови.
— Думаю, не тебе решать за нее, но даже если так, она просто хотела тебя задеть.
Его кулаки сжимались и разжимались — и окровавленный тоже. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не ударить… хоть что-то.
— Судя по всему, ей это неплохо удается, — сказала я спокойно. — Что с тобой происходит, Гэвин?
Он провел огромной — чистой — рукой по своим темным волосам и впервые, наверное, с того самого дня, когда нашел меня в сарае, выглядел растерянным.
— Скажи, что ты не собираешься этого делать.
— Не собираюсь делать чего? — спросила я осторожно.
— Ты… — он раздраженно и тяжело дышал, будто ему было невыносимо объяснять очевидное. — Ты заслуживаешь гораздо большего, чем быстрый перепихон, Элла.
Мои губы приоткрылись от шока.
— Я… что?
Он лизнул меня горящими, как пламя, глазами, и наконец произнес низко, холодно, неотвратимо:
— Скажи, что не позволишь никому к себе прикасаться.
Я выпрямилась и скрестила руки на груди.
— Это не тебе решать.
— Что ж, Ваше Высочество, — усмехнулся он с ядом, делая шаг ко мне. — Не то чтоб я был благородным.
— Но ты благородный, — не отступила я, высоко задрав подбородок. — Я это вижу.
Он скривился.
— Тогда ты знаешь меня хуже, чем думаешь.
— Может, я бы хотела узнать лучше.
— Нет, — его голос обрушился на меня ледяным обвалом. — Не хотела бы.
Я закатила глаза и отвернулась, уже устав от этого абсурдного разговора, как вдруг…
— Не позволяй Элиасу Уинтерсону тебя трогать.
Я застыла. Развернулась. Внутри вспыхнула ярость.
— Прошу прощения? — на меня нахлынула волна злости. Вот уж наглость — это властное, удушающее желание все контролировать. С какой стати он вообще…?
Гэвин шагнул ближе и предупреждающе качнул головой.
— Не позволяй этому пиздюку класть на тебя свои грязные руки, Элла.
— Ты не можешь… это не… — я заставила себя сделать глубокий вдох. — У тебя нет права! Все уже решено. Я должна выйти за него замуж.
Он шагнул ближе, теперь мы были на расстоянии руки. В его взгляде было не только дикое бешенство, но и… безмолвная мольба.
— Если он только коснется тебя, Элла, ему не жить.
Я с усилием распрямила плечи.
— Ты не можешь меня защитить и удержать от человека, которому суждено стать моим мужем!
— Тогда я стану его гребаным кошмаром.
Рот мой остался раскрытым — я молчала, потрясенная его откровенностью. И все же я не могла не признать: мысль о том, чтобы Гэвин Смит стал непробиваемым щитом между мной и всеми, кто стремится управлять моей жизнью, была соблазнительна.
Щит. Мой щит.
Так что, хоть он и не имел права, хоть он и был не прав, я сдалась. Только чуть-чуть. Ради себя, но не ради него.
— Ладно, — уступила я.
— Ладно? — переспросил он, прищурившись. — Это ли твое разрешение, Ваша Светлость?
— Да, ладно, — выдавила я. — Стань его кошмаром.
Его рот скривился в оскале, челюсть сжалась. Я резко втянула воздух от этого грозного вида. Ненавидела, как он вытягивает из меня одновременно ярость и утешение — два пика одной горы, на которую я никак не могла взобраться. Но компромисс был достигнут.
Прежде чем я успела возразить еще хоть раз, он прошел мимо меня и хладнокровно добавил:
— У тебя было четыре выходных. Слишком долго. Завтра возвращаемся к тренировкам. Два часа каждое утро, прежде чем отправимся в путь.
Я собралась напомнить ему, что ходить десять-двенадцать часов подряд нельзя считать отдыхом.
— Но…
— На этом разговор окончен.
Я простонала.
— А как же твоя рука?
Он просто сжал ее, и кровь стекла между пальцами, словно это не важно. Словно боль ничего не значила.
Ничто по сравнению с тем, что он испытывал при одной лишь мысли обо мне с другим мужчиной.
Мы шли двенадцать часов подряд. Гэвин следовал впереди, и даже Каз с Финном — самые выносливые из нас — едва поспевали за ним.
Я старалась скрывать хромоту и то, как уставшее тело дрожало от изнеможения. Острая боль, начавшаяся несколько ночей назад, когда у меня пошли месячные, все еще тянулась от поясницы через бедро и вниз по ноге. Зато волчий укус на руке заживал неплохо — я закатала рукав, впустила в рану немного свежего воздуха, и боль почти не чувствовалась.
Несмотря ни на что, хоть я и валялась бы с радостью без движения, мы начали тренировки уже на следующее утро, как Гэвин и сказал. По крайней мере, слово он держал.
Солнце пригревало достаточно, чтобы я обошлась без шарфа и шапки. После короткой пробежки, чтобы размять ноги, я сняла и куртку. Под ней — шерстяная водолазка темно-зеленого цвета и черные штаны. Холод кусал щеки, но мне было комфортно. Серебристые волосы были заплетены в свободную косу и перекинуты через правое плечо.
Тело ломило, но я стояла перед Гэвином прямо, насколько позволяли силы. Руки по швам, подбородок высоко. Ждала.
Смит оценил холодным взглядом мою худую, но упрямую, чуть окрепшую фигуру. Вчерашнюю одежду он сменил на темно-синюю рубашку с длинными рукавами и штаны цвета камня. Смотрелось все так же раздражающе хорошо.
— Ну? — я сделала жест рукой. — Я жду.
Брови его приподнялись, и на обычно хмуром, заросшем лице появилась удивленная улыбка.
— И тебе доброе утро.
Я ответила лишь взглядом, не выдав ни единой эмоции.
Он уловил мое раздражение и кивнул, улыбка исчезла.
  
— Вчера я был мудаком.
Я моргнула. Этого я точно не ожидала.
— Не стану утомлять тебя объяснениями, — продолжил он, — но прошу прощения. И ты должна знать, ты справляешься потрясающе, Ариэлла. Ты сильнее, чем была, когда мы впервые встретились. Я горжусь тобой.
Я подняла одну бровь, давая понять, что жду продолжения.